Нарушая правила

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

БЕЛЛА

Ноябрь

Бездумно бреду по коридору стадиона, глубоко дыша, чтобы успокоиться. Гнев внутри меня нарастает, смешиваясь с разочарованием. Я должна была знать, что Джейк подстроит какую-нибудь подлость, но я слишком увлеклась своими мыслями, слишком злилась на его приказы явиться на игру, когда сама хотела поставить точку на своих условиях.

И он снова это сделал.

Я выбрала самый безопасный вариант и согласилась с его предложением, но сегодня же порву с ним. Его ловушка беспокоит меня всё меньше с каждой секундой, хотя раздражение на себя только растёт. Не могу поверить, что позволила всем думать, будто выйду за него замуж.

Позволила Ксандеру думать так.

Сердце сжимается от боли. Я торопливо смахиваю слёзы, застилающие глаза.

Что Ксандер теперь думает обо мне?

Остановившись, я поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к стене. Опускаю голову и дышу. Моя сегодняшняя реакция продиктована детскими убеждениями, как и причины, по которым я оставалась с Джейком. Я так отчаянно хотела быть любимой, что убедила себя: абьюз — это мой язык любви. Я путала чьё-то присутствие с любовью. Путала секс с любовью.

Лишь бы чувствовать себя желанной.

Я годами голодала без любви, а Джейк заполнил эту пустоту своими манипуляциями и газлайтингом. Он мастерски перекладывает вину на меня, выворачивает ситуацию и заставляет поверить, что это я не права.

Это так больно, но винить могу только себя.

Мне нужна терапия. Я не справляюсь одна.

— Снова сбегаешь?

Дыхание перехватывает. Я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Ксандером. Губы сами растягиваются в лёгкой улыбке. Он всё ещё в майке с номером семнадцать, волосы в беспорядке, а в глазах — что-то неуловимое.

— Мне нужно было подумать.

Его плечи опускаются.

— Миллер в раздевалке хвастается, что заполучил невесту.

— Представляю.

Когда Ксандер так близко, напряжение в мышцах немного ослабевает.

— Почему ты здесь?

— Хотел убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке.

Он хмурится, будто не верит, и его сине-зелёные глаза медленно скользят по моему лицу.

— Я говорю правду.

— Ты что, забыла, что я вижу тебя насквозь?

— Ты...

— Невероятный? Да, самая потрясающая девушка в мире уже говорила мне это пару раз.

Он произносит это так просто, и всё моё тело оживает. Кожа будто горит от желания признаться ему.

Я люблю его, но не могу позволить ему рисковать карьерой. Ради этого. Ради меня.

— Ты поедешь с Мэг? — Он оглядывается, будто ищет её взглядом.

— Нет. Жду Джейка.

Единственная реакция — сужение глаз.

Беспокойство пробегает по мне, но я прочищаю горло и выпрямляюсь.

— Спасибо, что проверил меня, но тебе лучше идти. Ты же не хочешь, чтобы тебя видели со мной.

— С каких пор меня волнует, что думают люди? — Он приподнимает бровь, делая шаг ближе.

В животе вспыхивают бабочки. Не знаю, от нервов или волнения. Может, и то, и другое, но это плохая комбинация. Она уже доставляла мне кучу проблем.

— Почему ты сказала «да»? Ты правда хочешь быть с ним? — Его вопросы звучат болезненно, и у меня подкашиваются ноги. К счастью, за спиной стена.

— Ксандер, — шепчу я, комок подступает к горлу.

— Почему ты не сказала «нет»?

— Он сделал это специально… при всех, чтобы я согласилась.

Его челюсть напрягается, но голос остаётся ровным.

— Ты могла отказать.

— Ты не понимаешь. — Я качаю головой. — Он был в ярости, когда я ушла с вечеринки его матери. Представляешь, как бы он взбесился, если бы я отказала при его команде? Я боялась, что он сделает, если я публично унижу его, потому что именно так он бы это воспринял. Вот и сказала «да»… хотя хотела сказать «нет».

Ксандер сглатывает, кадык двигается. Когда он говорит, голос тихий.

— Я понимаю. Ты поступила правильно… но мне это не нравится.

— Прости. — Я сцепляю руки, чтобы не потянуться к нему. Затем отхожу от стены и обхожу его, направляясь к зоне для семей. — Тебе стоит идти. Я слышала, вы все куда-то собираетесь. Ты был великолепен сегодня и заслуживаешь отпраздновать победу.

— Эта победа — дерьмо, после того как Бен пришёл за твоими вещами утром. А теперь? После того, что произошло между тобой и Миллером? — Он опускает голову, сжимая руки на затылке.

Я замираю.

— Ксандер…

— Разве победитель не заслуживает поцелуя? — Он поднимает взгляд, и его голубые глаза пылают.

Не давая себе времени передумать, я беру его лицо в ладони. Вокруг только размытые пятна, звуки приглушены, будто я под водой. Есть только он и я.

Наклоняюсь и прижимаю губы к его. Как только он приоткрывает рот, мой язык встречается с его. На вкус он как мята, а пахнет сандалом с корицей и чем-то уютным.

Он обнимает меня, крепко прижимая к груди.

Этот поцелуй — страсть в чистом виде. Горячая лава растекается по венам, сжигая кожу. Он пришёл убедиться, что я в порядке, хотя мои действия причинили ему боль. Боже, это всё, о чём я мечтала…

— Алекс! — знакомый голос разносится по коридору.

Я резко отстраняюсь, зрение ещё затуманено. Ксандер выглядит ошеломлённым, губы приоткрыты, дыхание неровное. Разворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Одри.

— Какого чёрта? — Её лицо пылает от гнева. — А если кто-то увидит? Она только что обручилась с твоим напарником! Ты понимаешь, что будет, если узнают, что ты трахаешь девушку Миллера за его спиной?

Жар поднимается к шее.

— Она не его девушка, — сквозь зубы говорит Ксандер.

— Ха, — фыркает Одри. — Да, виновата — его невеста.

Он шагает вперёд, пока не оказывается с ней нос к носу.

— Не лезь, Одри. Я знаю, что делаю.

— Алекс… — её голос смягчается. — Не делай этого с собой.

Ксандер проводит рукой по взъерошенным волосам, бросает на меня взгляд.

— Всё в порядке, — говорит он, обходя её.

И уходит, не оглядываясь.

Грудь давит тяжесть. Стыд. Вина. Раскаяние. Внутри бурлит коктейль эмоций. Худшее, что можно чувствовать перед разговором с Джейком.

— Как только ты сказала, что встречаешься с Миллером, я знала — ничего хорошего не выйдет из твоей близости с Алексом, — шипит Одри, сжимая кулаки. — Я надеялась ошибиться, потому что видела, как он на тебя смотрит. Но надо было понять сразу. Всё, к чему прикасается Миллер, гниёт. И ты не исключение.

Её яд пронзает сердце.

— Одри…

— Ты знаешь, что Миллер сделал с Алексом?

Хотя здесь тепло, по коже бегут мурашки. Я слышала обрывки, но… нет, не знаю.

— Он сломал его в колледже. — Она оглядывает меня с ненавистью. — И похоже, ты решила добить, разрушив единственное, что он ещё любит. Футбол для него — всё. Ты не понимаешь, что будет с его карьерой, если кто-то увидит вас вместе, как сейчас? Хотя… — она усмехается, — если ты такая же эгоистка, как твой «жених», тебе плевать.

Я отшатываюсь.

— Я не знала, что Джейк сделает предложение. Я пришла сюда, чтобы порвать с ним. Мой кузен ждёт меня у него дома, чтобы забрать мои вещи. — Слова вылетают на одном дыхании. Сердце колотится, руки дрожат. — Я никогда не хотела причинять боль Ксандеру…

— Но сделала это, — бросает она. — Ты не видела его лицо, когда Миллер встал на колено.

Живут сжимается в болезненный узел.

— Сегодня я уйду от Джейка. Всё кончено.

— И что? Будешь жить у Алекса?

— Нет. Перееду к тёте. Я понимаю риски и не хочу вредить его карьере. Клянусь.

Одри изучает меня, затем вздыхает.

— Алекс упрям, как осёл, и почему-то готов рискнуть всем ради тебя. Так что приходи на мою вечеринку. Я пригласила тебя, зная, что это обрадует его. Это твой шанс доказать, что ты не такая, как Миллер.

Я отступаю ещё на шаг.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я пришла?

— Ты бросаешь Миллера сегодня?

Кивок. Дыхание сбивается.

— Тогда да. Хочу посмотреть, что мой брат нашёл в тебе… и лучше бы меня убедили.

С этими словами она уходит так же резко, как появилась.

Я остаюсь на месте, ноги будто приросли к полу.

Покачиваю головой, глубоко дышу. Нужно сосредоточиться на главном — разрыве с Джейком. Остальное подождёт.

— Где ты жила? — Джейк барабанит пальцами по рулю на красном свете.

Я отправляю сообщение Бену и убираю телефон.

— Какая разница?

Его лицо темнеет.

— Просто составляю список тех, кто врал мне о твоём местоположении. — На зелёный свет он резко трогается. — Пока под подозрением твоя тётя и кузина.

— Ошибаешься. — Говорю подготовленную ложь. — Если бы я пошла к тёте Милли или Мэг, ты бы нашёл меня. Я была в отеле. В Бостоне их хватает.

— Значит, пряталась от меня.

— Делала перерыв. — Скрещиваю руки, наблюдая за улицей. Тротуары полны людей, а листья под ногами — калейдоскоп из красного, оранжевого и жёлтого. Бостон живёт, полон красок. Это вызывает улыбку и дарит надежду.

— Хорошо, что перерыв закончился, — бросает он с усмешкой.

Я молчу. Никакие слова не улучшат ситуацию. Мы почти у его дома, и скоро этот фарс закончится.