Нашлась принцесса! Но неприятности продолжаются

Двадцать седьмая неприятность, братско-родственная (27)

Четырнадцатое сентабреля. На рассвете

Мелен Роделлек

В отсутствие Валюхи Мелен чувствовал себя как-то странно. Тревожно и даже неуютно.

Вот сколько можно париться? И не расскажет ли ей Кайра чего-нибудь лишнего? Про служанку на задании или ещё кого-нибудь?

Мелен не стеснялся прошлого, просто хотел уберечь нервы принцессы. И вообще ему было спокойнее, когда она на глазах. Вот передаст её бате и вздохнёт с облегчением, а дальше пусть у императора голова болит. Он неосознанным движением коснулся верёвочного браслета на руке.

И вроде бы Кайре он доверял — подготовка у неё годная, никакого вреда причинять Валюхе она не станет, помогать сбегать — тем более. Не будут же они подкоп делать из парной? А на душе всё равно было как-то муторно, и на дверь предбанника он поглядывал довольно часто, что не укрылось от внимания Десара.

— Там есть окна?

— Чего? Нет, только маленькие форточки для вентиляции. А что?

— Ты боишься, что Валери оттуда куда-то денется?

— Нет, просто… привык беспокоиться, наверное.

— Понятно. Как же ты так вляпался, Мелч? Император дико зол.

— Могу предположить, — кисло хмыкнул он. — Но я честно старался Валюху не обижать и ситуацией не пользоваться. А в Нортбранну её потащил, потому что рассудил, что границу нам пересечь не дадут, будут под каждым кустом караулить.

— Это ты правильно рассудил.

В этот момент ожил артефакт связи, и Десар объяснил Эреру, в какой именно постройке их искать.

Когда тот наконец присоединился к напарникам и сел с ними за пустой стол, то посмотрел на влипшего в неприятности друга и с ехидной улыбочкой потребовал:

— Ну, рассказывай, Мелчик, что за отношашки у тебя с Йеннеками.

Рассказывать пришлось всё — и о бывшей невесте, и о политическом кружке, и об обстоятельствах, при которых он подал заявку на службу в столичную ячейку СИБа. Кое-что о разорванной помолвке друзья уже знали, но далеко не всё.

Мелен старался говорить сухо и даже чувствовал облегчение от возможности выговориться, однако всё равно ощущал разочарование напарников. Ну… не презрение, и на том спасибо.

— Ты мог рассказать об этом раньше, — наконец подвёл итог Десар.

— Мог. Но я честно считал, что эта история похоронена за давностью лет. Где я и где принцесса? Кто же знал, что меня случайно к ней выкинет?..

— Ага, случайненько… — протянул Эрер, потирая заросший щетиной острый подбородок. — Ты о принцессе в момент взрыва портала думал?

— Ну… косвенно, — нахмурился Мелен. — Я думал о том, что если сдохну, то не придётся задание выполнять.

— А порталы, особенно межмировые, как мы предполагаем, завязаны на ментальную активацию. Это пока теория, однако наблюдаемые случаи её подтверждают, — сказал Десар.

— Чтоб меня дракон сожрал и высрал! — выругался Мелч. — Так вот почему нас выкинуло в самый центр грёбаного Варастера! То есть я сам виноват…

— На сто процентов мы не уверены, но… — Десар не стал договаривать, предлагая напарнику самому додумать ответ.

Мелену стало стыдно перед принцессой: в такую передрягу её втянул одной силой дурной мысли «лишь бы не в Эстрену».

— И какой у тебя план? У тебя же есть план? Хоть какой-то? — полюбопытствовал Десар, но ответ прозвучать не успел.

В этот момент в баню ввалились изголодавшиеся по новостям Роделлеки с подносами снеди в руках. Дед с бабулей, отец с матерью и двое младших братьев. Даже в урезанном составе крупногабаритное семейство мгновенно создало суету и принялось пихаться локтями, устраиваясь за столом.

Мать передала Мелену чистую одежду для него и принцессы, и он аккуратно просочился в пустой предбанник, сложил её на табуреточку и вернулся держать ответ перед родными. В их намерении задать миллион вопросов он даже не сомневался, однако решил взять инициативу в свои руки и начал по классике — с нападения:

— Йарек, ты почему не в академии? — сурово спросил он самого младшего брата.

— Так не поступил, бестолочь великовозрастная! — тут же пожаловалась мать. — Я этому оболтусу сколько раз говорила: готовься, учись, но нет! Как по девкам бегать — так это он первый! А как учебник в руки взять, так не знает, за какой конец держаться.

— Как раз только и знает, что за конец держаться, — ухмыльнулся Крайз, который был на три года старше Йарека и должен был как раз недавно закончить академию.

Интересно, а он какого дракона дома рассиживается?

— Чтоб за козами ходить, учиться можно погодить, — саркастично выдал дед, а уши Йарека предательски заалели в неярком освещении бани.

Самый старший Роделлек привалился спиной к тёплой стене парной и смотрел на блудного внука с хитрецой, которая ничего хорошего не сулила.

— Мелч, ты ешь давай, а то вон исхудал весь на службе-то! Щёки-то какие впалые! — спохватилась мать. — И рассказывай, не томи. Чего приключилось-то?

— Работа приключилась. Возникло некоторое недопонимание, но мы с напарниками разберёмся, — с максимально уверенным видом отрезал Мелч.

— Разберётся он, с какой стороны козла доить, — хмыкнул дед и хрустнул маринованным корнем кигнена, до того ядрёного, что у некоторых слёзы на глаза выступали от одного лишь запаха. Но только не у деда. Дед и слёзы — вещи не совместимые.

Мелен второго приглашения ждать не стал, кивнул друзьям:

— Угощайтесь.

И сам принялся за еду.

— Влип ты, похоже, братец. Ищейки тебя не зря караулят, — язвительно заметил Йарек, не сводя с Мелена глаз.

Особых нежностей между братьями никогда не было — да и откуда им взяться? Мать этих двух оболтусов оставляла на Мелена, пока занималась делами, а он их воспитывал. Вот как мог, так и воспитывал, в меру своего детского разумения. Только выходило всё равно паршиво — огребал потом за каждый их косяк сначала от других старших братьев, потом от матери с отцом и на закуску — от деда. Последнее всегда выходило обиднее всего: умел дед одной фразочкой так приложить, что лучше б подзатыльник отвесил.

А косячили эти двое с размахом и удовольствием, отчего вечно ходили наказанные. И Мелен с ними за компанию.

С другой стороны, какие-никакие, а родные, выросли на его глазах, так что братьев Мелен всё же любил. Суровой северной любовью.

— Разберусь, — дожевав, сказал Мелен.

— Да, Мелен, чего такой грустный? Кигнен сосал невкусный? — поддакнул дед, хитро улыбаясь внуку.

Тот на провокацию не поддался:

— В любом случае я здесь ненадолго, максимум на две ночи. И где остальные братья?

— Так Фа́рел на службе, Нельм с Берестом ушли на дальнее пастбище, — ответил дед.

Видимо, как только возле дома начали вертеться соглядатаи, битый жизнью беглый каторжник взял в охапку Нельма и ушёл подальше от чужих взглядов. Пусть Берест уже много лет работает у Роделлеков дневным пастухом и закон не нарушает, любых дознавателей всё равно на дух не выносит.

Когда Мелч решил служить в СИБе, Берест, обучивший их с Нельмом эстренскому, показавший пещеры и многие не совсем легальные трюки, обиделся крепко. У Мелча ушло несколько лет на то, чтобы убедить своего наставника в необходимости защиты Империи от Странников.

Однако в этот раз чуйка старого каторжника не подвела, раз он и сам ушёл, и Нельма, знавшего о пещере, увёл. Дал Мелчу шанс самому разобраться со своими делами.

Помнится, когда-то Берест хотел и отцу систему пещер показать, но в итоге решил, что чем меньше людей о ней знает, тем лучше.

Дед тем временем подхватил с блюда зажаренный почти до черноты пирожок, демонстративно повертел им перед носом так, чтобы бабуля видела, и протянул:

— Н-да-а, намучился он, конечно, перед смертью-то.

Та вспыхнула мгновенно и оборонительно сложила руки на выдающейся груди, а дед засиял отполированным эвклазом.

— Лучше расскажите, какие новости у вас, — вмешался Мелен, чтобы предотвратить перепалку.

— А какие? Мобилизацию всеобщую объявили, Браса уже забрали к Разлому, — рассказала мать о судьбе самого старшего брата. — У всех соседей призвали по одному, а у кого и по двое. Воевать с тварями, — вздохнула она и посмотрела на Мелена с тоской: — Что теперь будет…

Мать своих сыновей тоже любила и тоже — суровой северной любовью, а никакую другую в семье Роделлеков и не практиковали.

— Все мои братья служат у Разлома, некоторые уже больше десяти лет, — обаятельно улыбнулся ей Десар и успокоил: — Всё с ними будет в порядке, людских потерь всеми силами пытаются избегать, а с подкреплением ситуация улучшится.

— Так вон, у Хольриков вернулся сын без ноги, такого понарассказывал… — протянул Крайз.

— Брешет, — уверенно заявил дед, жуя пирожок. — Таких рассказчиков драть между ящиков.

— А тебя чего не забрали? — спросил Мелен. — Или ты к службе не годен?

— Всё я годен, — возмутился Крайз. — Отсрочку получил на три недели, с третьим эшелоном поеду. Всех же маголётами везут, мест не хватает. Сказали готовиться к мобилизации. А чего к ней готовиться? — насмешливо спросил он.

— Целительского дара у вас нет? — спросил Десар.

— Нет. В нашей семье только свет, — ответил ему Мелен. — Хотя маги холода в предках тоже затесались, правда давно.

— А жаль. Целители у Разлома очень нужны.

— А Йеннеки чего? — спросил Мелен, поворачиваясь к молчавшему до этих пор отцу.

Тот был крайне немногословен, но когда начинал говорить, остальные Роделлеки замолкали, разве что дед иной раз мог словечко ввернуть, да и то с этим не перебарщивал.

— Йеннеки воду мутят, — размеренно и обстоятельно заговорил отец. — Народ подымают. На восстание.

— Вот так в открытую?

— Пока нет. Но скоро. Разговоры идут. Мобилизация мало кому понравилась.

— А вы на чём стоите? — тихо спросил Мелен.

Отец ответил:

— Хольрик говорит, что твари разломные совсем распоясались. Ежели из Блокады вырвутся, то и сюда доберутся. Рано или поздно. Я сыновьям сказал: не такой ценой свободу надо добывать. Не подлостью. Лоарельцы с нами не подличают, вот и мы не станем.

Мелен словно огромный груз с плеч сбросил — выдохнул с облегчением и кивнул отцу:

— Всё правильно, батя. Не время сейчас воду мутить. Никто этой мутной водой не напьётся.

— Вот и я так рассудил, — басовито пророкотал глава семейства Роделлеков и молча принялся за еду.

— Если тебе интересно, то Йеннеки объявили учения. Якобы для переподготовки магов для службы у Разлома, да только поговаривают, что мишени у них на стрельбищах отнюдь не в форме кантрадов, — сказал Крайз, глядя на брата. — А за хребет отправляют в первую очередь тех, кто поспокойнее. Из всех моих знакомых, кто в кружок ходил, ни одного к Разлому не призвали. Это мне друзья сказали.

Мелен, Десар и Эрер переглянулись, а потом принялись расспрашивать недавнего студента во всех подробностях. Кто, когда, зачем, почему, в котором часу?

Картинка складывалась крайне поганая. Формально Йеннеки подчинились приказу императора, а на деле сплавили к Разлому самых законопослушных и умеренных во взглядах нортов. Все радикалы при этом стекались в столицу, якобы готовились к следующим волнам призыва, которые должны были стать куда масштабнее. И это вызывало тревогу, потому что под эгидой мобилизации Нортбенн наводнили вооружённые, разгорячённые маги.

Надо было убираться из Нортбранны как можно скорее, пока это ещё представлялось возможным.

Разрумянившиеся и довольные Кайра с принцессой наконец присоединились к собравшимся. Свою подзащитную Мелен усадил рядом и предостерегающе посмотрел на младших братьев, тут же принявшихся стрелять глазами в сторону незамужней девицы.

Та, кажется, даже внимания не обратила. Скромно поздоровалась, получила приглашение от матери Мелена и принялась за еду. Взяла ломтик ароматного хлеба с хрустящей корочкой, с наслаждением его понюхала, а потом откусила небольшой кусочек.

— До чего же вкусно! — похвалила, прожевав.

— Скажите, прекраснейшая, вас как зовут? — обратился Йарек к принцессе.

Та растерянно моргнула, а потом сказала:

— Вал…юха…

— Какое чудесное имя, очень вам идёт, — не моргнул глазом Йарек, а Мелен не удержался и заржал.

Кайра тоже улыбнулась, а принцесса смутилась:

— Можно просто Валя. Это Мелч вечно меня Валюхой называет, вот я и привыкла.

— Тебе и правда очень идёт, — лыбился он, глядя на насупившуюся девушку.

Она сощурилась, явно давая понять, что его ждёт новое пришествие стервы, но Мелен не возражал и даже ожидал с нетерпением.

Мать налила гостям по плошке густого, как мёд, шулюма и принялась потчевать соленьями, колбасами, сырами и печёными овощами. Принцесса пробовала и нахваливала, причём настолько искренне, что не особо падкая на лесть мать аж зарделась. А изголодавшаяся Валюха тем временем ела так, что вызвала одобрение всей семьи, даже бабуля осталась довольна. Наевшись, осоловела, прислонилась плечом к плечу Мелена и сонно улыбалась, не переставая благодарить за гостеприимство.

Мать с бабулей лишь благостно кивали — плохой аппетит на Севере считался признаком всех смертельных болезней и проклятий сразу. На Эрера хозяйки поглядывали с беспокойством — по их меркам, краше в склеп кладут, а мужику настолько тощим быть просто стыдно. Но гостю такого не скажешь, поэтому просто жалели и еды на тарелку подкладывали — чтоб не подох от истощения прямо за праздничным столом. Хотя что с этих лоарельцев взять?

Один из братьев тем временем расплылся в обольстительной, по его мнению, улыбке и спросил у принцессы:

— Вы первый раз в Нортбранне?

— Отвали, Крайз, — тут же оборвал его Мелен, прекрасно понимая, что светские беседы братья заводят с девушками отнюдь не из вежливости.

Принцесса удивлённо посмотрела на него, захлопав ресницами. Глазищи хоть и были сонными, но в них мелькнуло понимание, она очаровательно улыбнулась обоим оболтусам и ласково проговорила:

— Я здесь впервые, однако наслышана о вашей прекрасной природе. Мечтаю, чтобы кто-нибудь показал мне её во всей красе. Хотелось бы проникнуться духом Нортбранны и посмотреть на её красоты глазами самих нортов.

Ведь нарочно дразнится!

Крайз почувствовал положительный отклик и начал улыбаться ещё обольстительнее, отчего Мелену захотелось макнуть его в корыто с хрючевом для скота. Как в детстве. Даже интересно стало, научили его на боевом факультете хоть чему-нибудь? Отобьётся или нет?

Надо проверить!

— Да, почитателей красоты у нас в семье много. Я бы с удовольствием показал вам окрестную природу, — продолжил нарываться Крайз. — Как вы смотрите на то, чтобы вечером прогуляться до озера?

— Никак не смотрит. Она будет отдыхать и лечить больную лодыжку, — пророкотал Мелен, взглядом обещая младшему брату взбучку, но тот не унимался:

— Так я в любое время свободен. Хоть ночью, хоть днём. Можно никуда и не ходить, а легенды нортские вместе почитать. Разве можно оставить столь прелестную девушку скучать?

Дед переводил сочащийся ехидством взгляд с одного внука на другого, а потом пробубнил тихонечко, но так, чтоб все слышали:

— Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть.

— Как дела у Фарела? — спросил Мелен у отца. — Он всё так же служит на запасной авиабазе?

— Да. Дежурит. До конца месяца. Потом его сменят.

— Связь с ним есть? Хочу кое-что спросить у него.

— Связь есть. Дам тебе артефакт, — пообещал отец.

За поздним ужином или ранним рассветником они засиделись досветла, и когда принцесса уже откровенно клевала носом, Мелен отвёл её в гостевую спальню при бане, как раз рассчитанную на неожиданных гостей и тех, кто так упарился, что до главного дома дойти не сможет.

Проверил окно, запер изнутри ставни и наложил заклинание, а затем вернулся к столу.

— Ты будешь ночевать в своей комнате или здесь? — спросила мать.

— Здесь. Останусь рядом с Валюхой на всякий случай, — ответил Мелен.

— Знаем мы такие случаи… приставучие, — хмыкнул Йарек.

— Не начинай. Между нами ничего нет. Сугубо товарищеские отношения.

— Ты, Меленький, сказки нам не рассказывай, — ласково проворковала бабуля, называвшая его детским прозвищем даже во взрослом возрасте. — Так и признай: отказала тебе Валя, вот ты и маешься.

— И правильно отказала, — поддержал дед. — Если каждому давать, поломается кровать.

— Это просто моя подруга, мы с ней даже не целовались, — отрезал Мелен.

— А это просто моя жена, мы с ней даже не спим, — встрял дед, блестя глазами и указывая на бабку.

Совсем кигнена своего объелся? Или успел втихаря хряпнуть медовухи?

Бабуля улыбнулась и протянула, нарочито дразня:

— Можно подумать, я тебе хоть раз отказывала. Сам не могёшь уже по старости — так и признай.

На секунду за столом повисла тишина, а потом раздался сдавленный смешок отца. Все посмотрели на деда. Тот раздулся, как важный птиц, и грозно глянул на бабулю.

Вызов был брошен и вызов был принят.

— А ну пойдём-ка в опочивальню. Засиделися, — нараспев произнёс дед.

— Так рано идти, ты ж ещё пирожки не все доел. Куда их теперь? Не козам же. Коз-то жалко… — даже не взглянула на него бабуля, кокетливо отвернувшись к любимому внуку. — Меленький, ты лучше скажи, когда жениться надумаешь? А то мы всё ждём и ждём…

— Не надумаю, бабуль, — улыбнулся он. — Так себе из меня муж получится.

— Ой, скажешь тоже, — махнула она рукой. — Вон из деда твоего и то получился. На каждый горшочек своя крышечка.

— А вот не надо его в брак гнать, — тут же принялся спорить дед. — Пусть поверит моему опыту: в нём сплошные угнетения да лишения.

— Гляньте на него, какой лишенец выискался! Ажно лоснится весь, — не осталась в долгу бабуля.

— В кладовой соли — три мешка, — вдруг проговорил отец, посмотрев Мелену в глаза. — Коли надо — забирай хоть все.

Вся семья вопросительно уставилась на Мелена, впервые за восемь лет приведшего в дом девушку, да и какую — улыбчивую, вежливую, с толстой косой и достойным Роделлеков аппетитом.

— Ты ж сам говорил: не женись.

— Я про бывшую твою невесту так говорил, — помедлив, ответил отец. — А про эту говорю: соли в доме три мешка.

— Знаете что? Давайте-ка расходиться, — скомандовал Мелен. — А то подозрительно долго вы в бане засиделись, как бы соглядатаи не начали интересоваться.

Семейство Роделлеков поднялось на ноги. Женщины собрали со стола грязную посуду, оставив на подносе перекус, нагрузили младших братьев ношей и погнали на выход. Дед подмигнул Мелену и принялся подталкивать бабулю туда же. Эти двое всю жизнь спорили обо всём на свете, о каждой мелочи, но друг друга всё равно любили и мирились так же горячо, как ругались.

Когда Роделлеки ушли, в пронизанной дневными лучами тишине осталось лишь четверо напарников.

— Так что, Мелен, есть у тебя план? — повторил свой вопрос Десар.

— Есть. Может, не очень хороший, но есть.

Рассказать он снова не успел — вернулся отец с артефактом, молча протянул сыну и так же молча хлопнул его по плечу. Подбодрил. Мелен вышел проводить его в сени, подхватив рюкзак.

— А я тебе вот что хотел передать, — Мелен достал исписанный блокнот. — Открывать только в случае моей смерти. И будь осторожен, лучше об этом никому не говори.

Отец кивнул, спрятал блокнот за пазуху и ушёл. Мелен с облегчением вздохнул: семью повидал, изобретения передал, наследство какое-никакое оставит. Не страшно и умирать.

Вернулся к друзьям и сказал:

— Забирайте Валюху и увозите её к отцу. Это единственный вариант гарантировать её безопасность. Вызывайте борт из столицы и эвакуируйте её.

— А ты?

— А я попробую добыть доказательства причастности Йеннека к заговору. Если получится, передам вам.

— А если умрёшь раньше? — спросила Кайра.

— Значит, умру раньше, — холодно отрезал Мелен.

— Но ведь изначально у тебя был другой план.

— Да, но я исходил из того, что никому не смогу её доверить. А вам — могу. При иных раскладах мне пришлось бы пойти на риск ради результата, а при текущем такой необходимости нет. Эвакуация в её интересах. Кайра может её парализовать, если она начнёт сопротивляться.

— На меня можешь даже не рассчитывать, — отрезала Кайра. — Если говорить об интересах принцессы, то твоя смерть не входит в их число. И она нам подобного фортеля никогда не простит, ещё и мстить будет. Спасибо, не надо, у Болларов и так полно врагов, записывать в них провидицу с неограниченными ресурсами — чистой воды самоубийство. Это если рассуждать логически, а есть ещё и моральный аспект. Нет, Мелч, я на такое не пойду.

— А если она погибнет или окажется в плену? Йеннеки стянули сюда силы, связываться с ними слишком опасно, — попытался вразумить её Мелен и посмотрел в поисках поддержки на Десара.

— Я понимаю твои резоны, но смотреть на то, как ты героически подыхаешь, не хочу, — сказал тот. — Допустим, мы вызовем борт из столицы, не факт, что ему дадут сесть, если уж на то пошло. Вывезти её на мобиле тоже будет непросто — перевал легко перекрыть. Но ты это и сам знаешь. Мелч, не пудри мне мозги, у тебя же был план, как доставить её в столицу, и я хочу его услышать. Возможно, у нас получится помочь тебе минимизировать риски? Помимо нас троих, у меня в подчинении ещё десяток агентов.

— Валери, кстати, риски вполне осознаёт и может быть нам полезна, — сказала Кайра. — Вы зря списываете её со счетов.

— Очень зря, — прозвучал сонный голос принцессы из-за приоткрывшейся двери, а сама она возникла в проёме, скрестила руки на груди и посмотрела на Мелча с обидой: — Не ожидала от тебя такого.

— Я всего лишь забочусь о твоей безопасности, и если ради неё тебя потребуется парализовать или связать, то парализую и свяжу, — сердито ответил он.

— Даже не вздумай! Кайра всё верно сказала, я осознаю риски и с самого начала сказала, что готова тебе подыграть. Я-то думала, что мы товарищи, а ты «парализовать, связать, эвакуировать против воли».

— Я не хочу рисковать твоей жизнью ради спасения своей, и ты не сможешь меня заставить, — угрюмо ответил Мелен.

— Тогда рискни моей жизнью ради раскрытия заговора, сбора доказательств и предотвращения революции. Я — взрослый человек и могу принимать подобные решения. Отведи меня к Йеннеку, который хотел убить отца, а теперь собирается на куски разорвать мою страну. Я хочу с ним поквитаться. Имею право!

— Так в чём был план, Мелч? — в который раз пытливо спросил Десар.

— Мой план — это государственная измена, вывод из строя стратегического объекта государственной важности, нападение на действующего члена Синклита и, вероятнее всего, массовые убийства аристократов. И даже в случае стопроцентного успеха император будет совсем не в восторге. Он будет в ярости. А норты будут мстить.

Эрер потёр выдающийся нос и задумчиво проговорил:

— Звучит, конечно, заманчиво! Давайте, только по-быстренькому — меня дома ждёт беременная жена.