Наследник для врага

Глава 13. Ян

Я был уверен, что вся вспышка злости закончилась. Соня довела меня, одним своим видом. Ушел, чтобы не сделать хуже. Не навредить ни ей, ни своему малышу.

Сотню раз повторял себе, что от Авдеевой нужно держаться подальше. Эта девочка не для меня, вытравит и перемелет. Достаточно того, что каждый раз в груди что-то екает.

Демоны просыпаются, злятся. Скалятся на малышку за то, что она сделала, в чем участвовала. Ребенок, да. Только я видел, как дети в десять творят беспредел.

В детдоме этого насмотрелся. Как даже самые светлые и маленькие быстро учатся. Подставлять, бить в спину, подставлять первыми. И я тоже научился.

Приют закаляет, но дело не в этом. В человеке либо есть гнилой стержень, который позволит выжить. Либо его нет, и ничего не спасет. После становишься сильнее, гнильца покрывается титаном.

Но суть проста.

Соня бы в детдоме выжила. Нашла защиту, способы… Но не пропала бы. Попался бы такой дурак, как я. Который бы повелся на круглые глазки, привычку вечно плакать. И защищал бы её.

— Ян, я ничего не делала, — бурчит, а её губы прижимаются на секунду к коже. — Я не виновата, правда.

— Я понимаю, знаю.

— Знаешь?

Естественно. Ненависть и ярость ослепляют, но не настолько. Я осознаю, что девчонка в пятнадцать не будет придумывать план мести. На маньяка Соня не похожа, поэтому не стала бы ради удовольствия кого-то убивать.

Ради отца? Вполне. Она ведь до сих пор не верит, что тот способен ей навредить. Остается со мной, но сомневается. И это будет всегда, я уверен. Иногда есть такая слепая детская любовь к родителям, которую ничем не выжечь.

Поэтому я понимаю, Соня не была инициатором, не хотела кому-то вредить. Но раствор передала, нужный, специально подготовленный. Она была орудием, не палачом.

Но всё равно не могу смотреть спокойно на неё.

— Знаю, что ты сделаешь всё, ради отца. Что ты знать не знала Веру, не хотела вредить кому-то. Но ты это сделала. И не смей плакать, чтобы отвлечь.

— Я не знала! Даже если… Если вдруг я что-то сделала, то не знала. Я не… Отец никогда не просил меня о таком, — подрывается, заглядывая в глаза. Трет свои ресницы, смахивая капельки слез. — Никогда он не давал какой-то яд или даже раствор. Я всегда всё брала в одном месте.

— Конечно.

— Ты не веришь, но так и было! Я… Я просто курьером выступала. Ну, иногда ходила вместе с врачами. Смотрела, как там всё. Но я не… Мне никогда не говорили принести что-то особенное.

— Даже так? — спрашиваю без интереса. Но если это успокаивает Соню, пускай. Сейчас меня её состояние волнует больше правды. — Я понял.

— Нет, не понял! Мне говорили принести какое-то лекарство, и я его несла. Не было указаний «правая полка, четвертый пузырек по счету». Ну, может и было, когда объясняли, где искать. Да и то, серьезные лекарства мне выдавали фармацевты. Я не могу просто зайти и взять какой-то наркотик.

— Заканчивай, золотко. Я не хочу говорить на эту тему. Твоё мнение услышал.

И продолжаю верить в своё.

Потому что фактов слишком много, слишком разрывают. Русская девчонка? Есть. Подросток? Есть, никто не будет запускать левых детей в больницу. Связь с Авдеевым? Есть.

Есть.

Есть.

Есть, мать её.

Всё есть, всё сходится.

И я жалею только об одном. Что когда впервые увидел Соню, отходил после наркоза и девчонка казалась мне ангелом…

Жаль, что тогда я не знал, кто она такая.

Если бы я знал, что Соня дочь Авдеева — я бы не посмотрел на неё так. Не позволил себе лишнего, сбежал из той больницы. Есть ведь Вероника, у которой своя частная клиника.

Но никто не спрашивал меня, просто столкнули с Соней. И Авдеев хорошо подчищал за собой, никаких доказательств о его дочери. Просто красивая медсестра, которая крутилась рядом.

Милая, забавная, наивная. В ней всё нравилось, особенно последний пункт. Не помню, когда вообще таких видел. Светлых и ярких, чтобы аж слепило глаза.

Ника, наверное. Девчонка из детдома, о которой заботилась Ада. Да и то, пожалуй, не настолько она простая. А вот Соня — да. Казалась такой, обычной, нормальной.

Так бывает, иногда человек цепляет с первого взгляда. Золотаревская из таких. Зря я не знал, чья она дочь. Иначе бы не тронул и можно было бы намного проще разгребать это всё.

Но я лажанул. Откровенно, сильно. Позволил на секунду себе забыть, что происходит. И закрутить роман с медсестрой, которая всегда бегала проверять моё состояние.

Хорошо, что хватило мозгов не оставлять ей номер. Ушел, думал, что на этом всё закончилось. А после Царь достал мне фотографии Авдеева с дочерью. Беременной дочерью. Моей Соней.

И накопал больше о том, что произошло в Испании.

— Ты мне не веришь, — девушка отстраняется, растирая по лицу слёзы. — Ни капли не веришь, да? Ты повесил на меня клеймо и сам решил…

— Сонь, не начинай.

— И как тебе? Как тебе было со мной спать? Целовать, касаться… Если ты сразу решил, что я виновата… И при этом сделал это со мной. Мне было пятнадцать, Ян! Пятнадцать! И даже если бы я сделала что-то плохое, я была ребенком. А ты… Господи, ты раздавил меня, раскрошил. И делаешь вид, что это заслуженно.

Девушка поднимается с дивана, одаривая меня злым взглядом. Выдерживаю его, пока Соня резко не разворачивается. Довольно резво для беременной несется в спальню.

И…

Снова никакого хлопка двери, только тишина.

Бесит даже этим, своей не-показной истерикой. Благородством и умением держать себя в руках. Черт. Ну какого черта, а?

Я бы смог что-то решить, не будь Соня дочерью Авдеева. Мог бы придумать, ладно, кровь не исправишь. Хорошо. Не беда. Но Соня принесла раствор, её видели, камеры подтвердили, что именно практикантка принесла. Всё подтвердилось.

Соня виновата.

А теперь она ещё и носит моего ребенка. Беременная девушка, с которой я не знаю, что делать. Отправить прочь после родов? Соня мне глотку перегрызет, но ребенка не оставит.

Отпустить с малышом? И я больше его не увижу, всё зря. Соню запрут за семью замками, с целой армией. Никак не пробраться, не увидеть своего ребенка.

Есть только один вариант.

Мне нужно устранить Авдеева, раз и навсегда. Полностью закрыть эту тему. Угрозы для моего сына или дочери не будет. Соню будут защищать мои люди, а значит — постоянный доступ к наследнику.

Хорошо, именно то, что вписывается в мои планы.

Я подрываюсь с дивана, подхватывая пальто. На ходу отдаю приказы охране, чтобы следили за девушкой. А мне нужно прогуляться. Холод отрезвляет и позволяет думать рационально.

А с этой девчонкой я схожу с ума.

— Дядя Ян, — стоит выйти на улицу, как ко мне несется сын Царя. Запрыгивает на руки, и совсем не сопротивляется, когда я поднимаю его в воздух. — Привет!

— О, посмотрите, кто научился выговаривать «р»?

Малой показательно рычит, пока его мама подходит ближе. Везет в коляске годовалую дочь, недовольно посматривая. Мира мне не доверяет, и правильно делает.

— Милый, ты уже большой, чтобы сидеть на руках, — намек для меня, поэтому я опускаю ребенка на землю. — Привет, Ян. Ты знаешь, что друзья моего мужа убьют тебя?

— За что в этот раз?

— Как минимум, за «дядю». Один гуляешь? Или твоя…

— Она осталась дома. Мне нужно было проветриться.

— Ясно. Составишь компанию? Кирилл ведь теперь не успокоится.

Малой важно кивает, протягивая мне хрупкую ладошку. Сжимаю её, думая, что Царю нужно поработать над воспитанием. Пацан легко привязался ко мне, стоило несколько месяцев походить в гости.

Это не плохо, потому что за этих детишек половина столицы порвет. Но всё же. Нужно будет сделать так, чтобы мой сын (или дочь), не слишком доверяли посторонним.

Потому что у его родителей точно будут проблемы с доверием. Я не могу доверять Соне, не получится. Не так просто забыть и отпустить, только не такое. А девушка до сих пор сомневается, что во всем замешан её отец.

— Ты её хоть выпускаешь? — Мира растягивает губы в широкой улыбке, фальшивой насквозь. И окидывает меня презрительным взглядом. — Это не мое дело, но…

— Ты права, не твое.

— … Но! Так нельзя, Ян. Не мне говорить о законе, хотя я юрист, напомню. Но это плохо, я бы после такого не подпустила к ребенку.

— Ты? Насколько я помню, — понижаю голос, пока Кир уносится вперед. — Ты продалась Царю за долги.

— А до этого он пять лет меня считал гулящей девчонкой. А ещё до этого мы были счастливы вместе и влюблены с первой встречи. И наша история совсем не такая. Я сама выбрала, пришла к Царю за помощью. А София? Когда ей будет нужно, она никогда к тебе не обратится. Царь единственный, кому я доверяла в той ситуации. Ты? Единственный, кому она не доверится.

— Заканчивай читать мораль, Мир. Пожалуйста. Мы сами разберемся.

— Просто не хочу, чтобы оказалось поздно.

— Не окажется.

Несмотря на то, что Мира раздражает, прогулка проходит легко. У меня получается отодвинуть мысли о Соне подальше. Прочистить голову и сосредоточится на главном.

Убрать Авдеева.

Тогда всё решится, никаких проблем. Отрубить голову змее, а дальше разбираться с последствиями. Мне нужно закончить вендетту, поставить точку. Чтобы жить, не оглядываясь.

Не переживать, что моему ребенку что-то грозит.

Может, не будь Соня беременной, я бы не поступал так. У меня был шанс уехать на острова, следом за Адой. Просто начать жизнь заново, с чистого листа. Но Соня — беременна.

У нас будет ребенок, даже если не планировал подобного.

И это меняет всё. Потому что я пойду на всё, чтобы защитить семью. Я хочу быть уверенным, что его никто не тронет, не причинит вред. Мой сын или дочь — они должны прожить долгую и счастливую жизнь. А не умереть, ещё не родившись.

— Черт. Мне пора, Кирилл, — ерошу малому волосы, киваю его матери. — Хорошего вечера, Мир.

Я второй раз за вечер оставляю ноутбук. Без пароля, защиты. Просто бросаю в доме, потому что Соня… Эта девчонка доведет меня до могилы быстрее Влада.

Просто своим существованием.

Влетаю в квартиру, напоминая себе поставить пароль. Длинный, символов на сорок, чтобы наверняка. Но ноутбук лежит нетронутым на столе. А я направляюсь к Соне.

Только в спальне её нет.

Девчонка исчезла.