Наследник для врага

Глава 15. Соня

Где-то в глубине души я ненавижу себя за подобные вопросы. Что не могу удержаться и лезу к Яну, когда это совсем не моё дело. Ну, есть у него кто-то, это меня не касается.

Но вопрос не вернуть обратно, а мужчина внимательно рассматривает меня. Приподнимается на локтях, хмурится. Жалею, что уже поздно притвориться спящей.

— Начнем с того, что моя личная жизнь тебя не касается.

— Я знаю, — киваю, ощущая горечь внутри. Она, как кислота, стекает ниже по телу. Свинцом наполняет живот, вызывая желание спрятаться. — Прости, я просто…

— Второе. У меня никого нет, золотко. Твоя ревность беспочвенна.

— Я не ревную! Вот ещё, — фыркаю, но когда мужчина тянется к моему животу, не отталкиваю его. — Я просто видела в окно. Тебя, с ребёнком и девушкой. И…

— И решила, что у меня есть семья, но при этом я переспал с тобой?

Жму плечами, потому что объяснений нет. Просто сковало всё тело, когда увидела Яна с другой. Жаль, что нельзя разлюбить человека просто по желанию. Щелкнул пальцами и всё прекратилось.

Я не могу разобраться в себе, слишком сложно. Ян преступник. А ещё он не самый внимательный и милый мужчина. И похитил меня, не стоит забывать. Ну и грубиян, ладно.

Но при этом я знаю, каким он бывает. Не только в больнице, когда пытался затянуть меня в койку. Но и даже здесь, когда всплыло, что я дочь Авдеева.

Успокаивает, терпит мои вечные слезы, хотя мог просто накричать и отправить восвояси, закрывая эту тему. Мол, реветь нельзя, кто-то ещё бы и прикрикнул, что у меня гормоны шалят.

— Это жена моего друга, — Ян объясняет, а я улыбаюсь. Натягиваю на лицо одеяло, чтобы он ничего не заметил. — Сын Миры и Царя обожает меня, мы столкнулись случайно. Мне просто нужно было подышать свежим воздухом.

— А мне?

— А с тебя хватит прогулок. Завтра выйдем с утра, после мне на работу. Останешься с охраной, так тебя устроит?

— У меня всё равно нет выбора.

— Ты права.

Разговор медленно затихает, нет больше вопросов. И уж точно не собираюсь обсуждать легкость внутри. Просто знакомая, чужие дети, никого у Яна нет.

Жду, когда Волков уйдет. Но он не спешит, даже не двигается. Продолжает касаться моего живота, словно надеется почувствовать толчок малыша.

Наблюдаю за его сосредоточенным выражением лица. Внимательным, цепким. Меж бровей пролегает глубокая морщинка, глаза чуть сощурены. Кажется, что Ян полностью напряжен, совсем не расслабляется.

— Мы так ничего и не выбрали, — он едва улыбается, но взгляд остается таким же холодным. — Оливки я закажу, если что-то ещё — скажешь охране, они привезут. Без меня из квартиры не выходи.

— Значит, охране можно заходить внутрь?

— Да, тебе не нужно быть в одиночестве и бояться. И о подобном, Сонь, говори сразу. Может, мы и не друзья, но я пытаюсь заботиться о тебе и ребенке.

— Тогда можешь сделать кое-что для меня? Это… Тебе не понравится, я знаю. Но сейчас у меня всего одна просьба. И если бы ты…

— Я не отступлю. Не буду спасать твоего отца и не прощу его. Я раздавлю Авдеева так, как нужно было сделать пять лет назад. Никакой пощады, прощения. И даже то, что ты мать моего ребенка, не повлияет на меня.

— О! Я хотела попросить о другом.

Меня обжигает стыдом, потому что я даже не подумала об этом. Ни разу не задумалась, как я могла бы помочь отцу. Он в опасности, и даже если папа ужасный человек — он все ещё мой отец.

Но я настолько была увлечена собой и своими проблемами, что даже не думала, что кому-то может быть плохо. Что я могла бы что-то узнать или помочь, объяснить Яну, что месть ничего не решит.

— Что тогда?

— Проверь своих людей, данные, что угодно. Проверь тех, кто рассказал тебе об Испании. Я прошу, чтобы ты ещё раз открыл этот вопрос и убедился, что я не виновата.

Ян ничего не ответил и не пообещал. Он просто поднялся с кровати и оставил меня в одиночестве, плотно прикрыв за собой дверь. А я всю ночь не могла уснуть. Ворочалась в постели, думала и думала.

Мне нужно, чтобы Волков поверил мне. Потому что если он будет считать меня убийцей… Наверняка, он что-то придумает. И заберет у меня ребенка, попытается.

Похитил меня, похитит малыша. Это вопрос времени, пока мужчина сообщит об этом. Или примет решение. Или… вообще начнет задумываться. Я бы не позволила убийце моей семье быть рядом.

Это логично, пусть и царапает внутри. Вызывает дрожь и приступ тошноты от мысли, что я могу потерять ребенка. Обхватываю руками живот, стараюсь дышать чаще.

Если Ян убедится, что это клевета или ошибка — всё решится. Он не отпустит меня, я понимаю. Начинаю понимать, как всё устроено. Я не могу сбежать, но могу подстроиться.

Гибкая психика, да.

Мы с Волковым похожи.

Утро я встречаю с некой удовлетворенностью. Я счастлива и радуюсь происходящему. Открываю банку оливок и, вооружившись вилкой, включаю телевизор.

Всё наладится, я уверена. Я смогу выжить в этом мире, ради своего малыша. Не позволю чужим людям воспитывать его. А через время — даже если через год или два — всё наладится. Я вернусь к учебе, буду фельдшером, буду помогать людям.

Позитивный настрой помогает. Я даже не вздрагиваю, когда Ян выходит из своей спальни. Хмуро осматривает меня, а после направляется к кофемашине. Слушаю, как перемалываются зерна, гудит техника.

И потрясающий аромат наполняет комнату.

— Ты не завтракаешь? — Ян спрашивает ровно, без проблеска на эмоций. Но он не зол, и это уже утешает. — Забастовка?

— У меня оливки, ничего не хочу. А если ты надеялся, что я начну готовить… Ну, тебе стоило выбирать другую медсестру для романа.

— София!

Прикусываю губу, не зная, что на меня нашло. Но нельзя всё время бояться или плакать. И сдерживать характер тоже нельзя, это не поможет. Так что…

Пусть Ян привыкает, что я не всегда тихая и мирная.

— Ты выбрал меня из-за отца? Или я просто понравилась? — спрашиваю напрямую, не сдержавшись. Звенит ложка, которую мужчина роняет на пол. — Я хочу знать, вот и всё. Я справлюсь с любим ответом.

— Сонь, ты плакала из-за оливок. И кофе. Поэтому я сомневаюсь, что ты справишься. Но да, — кивает, подходя ближе с двумя кружками. — Я не знал, кто ты. Ты не была целью или способом подобраться к Авдееву.

— Зря, — качаю головой, не чувствуя привычной обиды. — Тогда ты просто облажался.

— Ага. Твой кофе.

— Мне нельзя, — закатываю глаза, хотя не могу оторвать взгляд от ароматного напитка. Всего глоточек, крепкого и горького… — Ты так издеваешься?

— Я купил без кофеина. Специальный кофе, который можно беременным. Гадость, на самом деле.

— Но при этом ты его пьешь.

— У меня ощущение, что ты задушишь меня ночью, если я буду пить то, что нельзя тебе.

— Возможно. Беременные девушки крайне опасны.

Делаю глоток, затаив дыхание. Не помню, когда последний раз пила кофе. Наверное, в больнице во время практики. Дешевый, из автомата. С ужасным привкусом.

Только раньше я на девяносто процентов состояла из кофеина, не отказывалась от него никогда. Это было лучшим, что вообще существует в мире. Серьезно, ничего так не люблю.

Кофе и олвки, да.

Наверное, после беременности я не смогу вообще смотреть на оливки, так много их ем. И радуюсь, что на полке стоит огромный запас, Волков об этом позаботился.

— Фу, — давлюсь безвкусной жижей, отставляя гадость. — Это хуже, чем из автомата.

— Знаю.

— Но лучше это, чем цикорий, который мне советовали.

— Нужно купить? Его не было в списке.

— Нет! Ни за что, тебе не заставить пить эту гадость. Лучше кофе без кофеина.

— Как скажешь. И по поводу твоей просьбы… Хорошо, я ещё раз подниму все записи, проверю, причастна ли ты к этому. А ты мне поможешь.

— Как я могу помочь?

С одной стороны, я дико рада, что Ян согласился. Это не просто, но лучше шаткое перемирие, чем воевать с ним. Тем более, я же не могу победить, ресурсов недостаточно.

А так…

Если болезнь нельзя вырезать или убрать полностью, нужно под неё подстраиваться. Подбирать лечение, чтобы стало легче, вводить ограничение и прочие фишки.

Сравнивать отношения с Яном и болезни — гиблое дело. Но это хоть как-то помогает мне влиться в ситуацию. Я не очень хорошо понимаю людей или умею хитрить, но когда это всё перекладывать на медицину — мне проще.

— Для начала, мне нужно, чтобы ты рассказала всё, — мужчина делает глоток кофе и снова морщится. Но даже не посматривает в сторону кухни, где может приготовить себе что-то другое. — Об Испании, что там происходило.

— Я не знаю. То есть… Я не знаю, что именно тебе нужно? О чём рассказывать?

— Начни по порядку. Как ты попала на эту стажировку, почему, как давно планировалось и так далее… Я хочу понимать, что произошло.

— Ладно. Уф. А ты не спешишь никуда? Я не пытаюсь перевести тему, просто если разбираться в этом настолько плотно… Мне нужно время, чтобы всё вспомнить. Это было пять лет назад и, поверь, меня больше волновал сам факт поездки, чем детали.

Я боюсь, что Волков неправильно меня поймет. Решит, что я просто ищу способ оттянуть время и придумать ложь. Но я действительно помню не так уж и много. Это всё стёрлось из памяти, как и любое, что не кажется действительно важным.

Но Ян соглашается. Находит для меня чистый блокнот и ручку, зовёт охрану. Обещает, что вернется через несколько часов. Мы не успеваем прогуляться, но не думаю, что сейчас готова.

Мозги кипят, полностью погружают меня в прошлое. Отец никогда не поддерживал моё желание стать фельдшером. Видел больше в кресле зав. отделения или в где-то этой сфере.

Дочь Авдеева и бегает по вызовам…

Но тем летом он поменял своё мнение. Дал мне шанс проявить себя. И ворчал, что я сдамся быстро, слишком быстро. А я так старалась, хотела доказать, что всё поменялось.

Поездка в Испанию была спонтанной. Или мне сообщили о ней слишком поздно? Выписываю это всё на бумагу, черчу линии, стараясь сопоставить даты. Жаль, что я не дома, где хранятся все записи и доказательства.

— София Владиславовна, — один из охранников недовольно поглядывает на меня, спустя несколько часов. — Можете помочь нам?

— В каком плане? Я не…

— Не игнорируйте и закажите себе еду, ладно? Волкову не понравится, что вы голодаете. А достанется нам.

— Мгм, — согласно мычу, вспоминая одну из дат, которую тут же переношу на бумагу. — Помочь? Ну… Раз так, то я тоже хочу что-то взамен. Ваш телефон на несколько минут.