Наследник для врага

Глава 7. Соня

Меня задеваю слова Яна, хотя и не должны.

Ноунейм.

Никто.

Предельно ясно, как мужчина ко мне относится. Просто случайная мама для его ребенка. Которая, к сожалению, оказалась дочерью врага. И это режет по живой ране, ковыряет внутри.

Я сжимаю губы, стараясь удержаться. Это не должно меня задевать, мне плевать. Сделаю всё, чтобы было плевать. Потому что Ян не заслуживает моих чувств и страданий.

— Ноунейма зовут Софи, — произношу уверенно, потому что не позволю мужчине так себя вести. Стирать меня, отодвигать подальше. — Вдруг кому интересно.

— Вера, очень приятно, — рыжая девушка улыбается мне, напрочь игнорируя Яна. И нравится мне этим, немного. — Всё готово, поэтому мы можем идти. По пути расскажу, чего ждать.

— Я знаю, как проводят ДНК-тест.

— Ну, это ведь не стандартный, так как ребенок ещё в утробе…

— Она сказала, что знает, — Ян фыркает, сжимая пальцы на моей руке, чуть выше локтя. Не больно, но чтобы не смогла отойти в сторону. — Соня учится на медсестру.

— Фельдшера.

— Одна фигня. Так что я хочу побыстрее закончить с этим. У нас ещё осмотр у врача, а нам не нужно слишком долго светится в городе.

Что автоматом значит — мне нужно как можно дольше задержаться в городе. Может быть, отец прочесывает всё в городе. Ну не позволит он Яну просто забрать меня.

Вчера его застали врасплох, ворвались в дом. Поэтому он так поступил и отдал меня. А теперь сделает всё, чтобы вернуть. Я уверена в этом. Как и то, что у папы связи везде. Как минимум, один из его друзей работает в полиции на высокой должности.

Не так сложно вычислить машину по номерам, найти связь. И чем дольше я буду находится в городе, тем больше шансов на спасение. А уже потом, в безопасности и тишине, смогу подумать обо всем.

Не обязательно ведь говорить папе, что Ян отец ребенка. Даже если что-то правда в истории Волкова, если папа может причинить мне боль… Если он не узнает, то я буду в безопасности.

— А где дамская комната? — спрашиваю на полпути, останавливаясь. — Мне нужно.

— Соня… — твердый голос мужчины прерывается моим вздохом. — Пошли.

В уборной я долго мою руки, тщательнее, чем когда-либо. Разглядываю своё отражение, оттягиваю воротник свитера. Он жутко колючий, неудобный. Но ничего другого в гардеробе не было.

Подумываю над тем, чтобы заплести косичку, но Ян точно это заметит. Поэтому приходится выйти. Мужчина тут же отрывается от стенки, на которую облокачивался, и приближается ко мне.

— На пути обратно мы можем заехать в магазин? Я придумала, что мне нужно, — спрашиваю неуверенно, не хочу нарываться. И вздрагиваю, когда мужчина держит ладонь на моей талии, заставляя подстраиваться под быстрый шаг. — Теплых вещей у меня нет совсем. А скоро зима…

— Закажешь в сети.

— Но вдруг он не подойдет? Я же не просто хочу, а беременна, Ян. Тут специальную одежду нужно смотреть.

— Ладно, — выдает сквозь сжатые зубы. Даже не смотрит на меня, когда заводит в кабинет. — Больше никаких пожеланий? Можем сделать тест?

— Да, конечно.

Тест, после которого возможность лгать закончится.

Я специально делаю всё медленно. Усаживаюсь на кушетку, закатываю рукава до локтя. Для вида касаюсь поясницы, чтобы Ян не понял мой план. слабенький план, на самом деле. Не факт, что сработает. Но это единственное, что я могу.

А я ненавижу быть беспомощной.

— Игла зачем? — Ян, как и я, пристально следит за работой медсестры.

— Кровь взять, — отвечаю я, потому что девушка теряется от этого ледяного тона. Подумать только, а раньше мне мужчинка казался самым безопасным и милым. — Как, по-твоему, тест делают? Ты не узнавал?

— Нет. Только что есть возможность.

— Кровь берут из вены матери, если определяют отцовство во время беременности, — запах спирта ударяет в нос, и я морщусь. Прикусываю губу, когда иголку вводят под кожу, набирая кровь. — Если мазком из щеки, то это только после рождения. На один процент меньше точность, если таким способом.

— Значит, есть другой? Какой?

— Мы его делать не будем.

— Соня. Я же пойду и узнаю.

— И я перегрызу глотку любому, кто попробует его осуществить. Это инвазивные способы, когда задействуют самого малыша, — касаюсь живота, успокаивая ребенка. Никому не дам навредить. — Там есть риск выкидыша, пусть и маленький. Есть опасность. Ты можешь хоть всю меня обколоть, но только так. Я не…

Губа начинает дрожать, потому что я сама виновата. Столько раз пыталась убедить Яна, что это не его ребенок, что теперь мужчина сомневается. То, чего так хотела.

Только у меня всё леденеет внутри. Если он захочет больше доказательств, точно-точно? Если постарается исследовать всеми методами, на всякий случай…

— Закончила? — Ян поворачивается к медсестре, которая отправляет мою кровь в специальную пробирку.

— Ещё ваш образец…

— Потом. Выйди.

— Это гру-у-убо.

Не сдерживаюсь и всхлипываю, хочу сказать хоть что-то. А в горле противный ком, который душит. Я боялась Яна, а теперь в ужасе, что он сделает что-то хуже.

Вздрагиваю, когда мужчина приближается. Он опускается рядом на кушетку, не давая шансов отодвинуться. Ян накрывает мою ладонь своей, когда я сжимаю ткань свитера на животе.

— Посмотри на меня, Сонь. Посмотри!

— Смотрю.

— А теперь послушай меня внимательно. Я скажу ещё раз, хотя не привык повторять. Безопасность малыша для меня в приоритете. Это ясно?

— Да, — шмыгаю носом, втягивая воздух. И задыхаюсь, когда вдруг мужчина прижимает к себе. Держит крепко, запуская ладонь в мои волосы. — Но…

— Никаких «но». Если что-то вредить ребенку, то мы это не делаем. Вот и всё. Значит иван…

— Инвазивные.

— Инвазивные способы отметаем, рассчитывая лишь на кровь из вены. Ничего другого, слышишь меня?

— Угу.

— Опасные анализы? Отметаем. Какое-то исследование, которое вредит? Отказываемся. Риски? Убираем. И никто тебя тыкать иголками лишний раз не будет. Хорошо? Давай, золотко, успокаивайся.

Я стараюсь, но слёзы продолжают капать на рубашку Яна. Сама не понимаю, как моя голова оказывается на его плече. Но я выплёскиваю всё, что бушует внутри. Страх, обиду, пусть понимает, что я чувствую.

А мужчина не поторапливает, только медленно поглаживает низ живота.

— Ты как, — Ян цепляет пальцами мой подбородок, и я тону в его глазах. — Всё хорошо? Успокоилась?

— Я… Да, но… Я просто боюсь, — признаюсь тихо, прикусив губу. — Я всё время боюсь. И…

— Сонь, я не причиню вреда своему ребенку. Ты можешь дальше лгать, что он не мой, но я уверен в обратном. И ты тоже в безопасности.

— Ну да, от этого ведь зависит здоровье малыша.

— Ну да, — вторит мне, но обнимает только крепче. Меня все ещё потряхивает, не могу сбросить липкий страх. — Поэтому, давай без лишнего волнения, хорошо?

— Да, но я не о том говорила. В плане, я боюсь с самого начала. Когда только узнала. Беременна в таком возрасте, у меня учеба, родители не рада. Я боюсь, когда узнала, что у тебя положительный резус-фактор. Каждое УЗИ. И когда есть хоть какой-то риск… Меня срывает.

Я говорю, а Ян внимательно слушает. Я не верю в чудо, что он вдруг пожалеет меня и отпустит. Ян напоминает питбуля, который вцепился в жертву и не отпустит.

Но вдруг станет проще? Чуть меньше давления и контроля, а я… А я воспользуюсь и сбегу, да. Мои пальцы подрагивают, а Ян вдруг крепко их сжимает. Словно перекрывает поток кислорода.

Мужчина больше не держит мой подбородок, но я всё равно не могу отвести взгляда. Пытаюсь понять, о чём он думает. Почему решил сделать всё именно так.

Это… Он только увидел меня беременную и сразу полюбил ребенка? Нет, скорее, хочет использовать, как использовал меня до этого. Видимо, нет в нем ничего святого и правильного, только месть моему отцу.

Но…

Вера в лучшее просыпается, кусает сердце. Я ведь сразу полюбила своего малыша, он мой, родной. Как можно ничего не чувствовать? Тогда почему Ян не мог?

Едва встряхиваю головой, стараясь отогнать навязчивые мысли. Всегда в моей жизни всё было просто. Учеба, выбор профессии, даже неофициальная стажировка в Испании, которую организовал мой отец. Я всегда знала, где правильное, а где плохое. Черное и белое, разделить легко, как разобраться в шприцах.

Но сейчас…

Я совершенно потерялась. Ян любит ребенка или хочет использовать? Отец невиновен или действительно что-то сделал Волкову? И хуже всего, что оба мужчины — и папа, и Ян — будут твердить свою версию событий. И мне никак не понять, кто прав.

— Ребенку никто не навредит. Ни твой отец, ни врачи, ни кто-либо ещё. Понимаешь? Поэтому твои волнения напрасны. Я всего лишь спросил о возможностях, а не приказал везти тебя в операционную.

— Тест ДНК не так делается. Но ты прав, я просто…

— Сорвалась. Я учту это, но мне нужно, чтобы ты перестала себя накручивать. И начала мне доверять.

— Ты меня похитил! А перед этим… Правда думаешь, что я могу тебе довериться?

— В отношении ребенка — да. А теперь расскажи мне о других способах теста ДНК. Просто расскажи, Сонь, не обязательно так на меня смотреть. Я должен знать все варианты. Безопасные варианты.

Уточнение Яна вселяет капельку надежды и веры, поэтому я рассказываю о том, что вариантов не так много. Не могу поверить, на самом деле, что кто-то рискует ради теста, использует инвазивные способы.

Я знаю, что тест, который выбрал Ян — с моей кровью — довольно дорогой и не всем по карману. Но разве не лучше дождаться рождения? Что может так подталкивать людей?

— Значит, только этот тест, — Ян кивает, поднимая с кушетки. — И он достаточно надежный, чтобы ты перестала со мной спорить? И придумывать жениха.

— Ничего я не придумывала.

— Сонь, — мужчина вздыхает так, словно говорит с неразумным дитем. — Мои люди следили за тобой. Как думаешь, они бы заметили твоего парня?

— Он…

Сдуваюсь, мне нечем это крыть. А мужчина улыбается, на секунду касаясь моих волос. Переиграл меня и радуется. Ян зовет медсестру, сдаёт свои образцы для исследования.

— Вот и всё, — он придерживает меня за талию, точнее её остатки, помогая выйти из кабинета. Ведет подушечкой большого пальца вверх-вниз, и я даже сквозь свитер чувствую жар. — Через несколько дней мы получим результат.

Только я надеюсь, что к тому времени я уже вернусь домой.