Наследник для врага

Глава 18. Ян

Соня долго меня рассматривает, ничего не говорит. Видимо, ждет моих условия. Я сам ещё не сформировал, что именно мне нужно. Просто глупо стараться просто так.

А ответ от золотца — неплохое вложение в будущее.

Девушка с обожанием смотрит на принесенные закуски. Цепляет оливки с сыром, довольно жмурится. У меня такое ощущение, что если я сейчас предложу сыграть свадьбу — она согласится. Главное, чтобы любимая еда была.

Вера совсем по-другому себя вела во время беременности. А Соня превращается в маленькую обжору. Даже на свой возраст не выглядит сейчас, настолько радостно улыбается.

Достаю телефон, отправляя сообщение врачу. Теперь лечащий врач девушки на быстром наборе. А мне нужно знать, что её реакция — нормальная. Но беспокоит, слишком уж часто скачет её настроение.

Или это ещё не страшно?

— Ян, — тянет моё имя, недовольно хмуриться. — Так что ты хочешь взамен?

— А что ты можешь предложить?

— Волков! Ты можешь просто сказать?

— Не могу, — потому что в душе не… представляю, что попросить. Но остановиться не могу. Слишком уж мило девушка возмущается. Чуть подаюсь вперед, отмечая легкий румянец. — Будешь мне должна услугу.

— Какую?

— Любую.

— Ну уж нет! А вдруг ты… Не знаю, попросишь что-то о ребенке? Нет, я не согласна так.

— Не про ребенка, — обещаю тут же. Задевает её вечная уверенность, что я наврежу ей или малышу. — Я уж точно не буду просить отказываться от него и не заберу.

— Обещаешь?

Выдыхает так рвано, что мое каменное сердце идет трещиной. Я думал об этом. Отобрать своего ребенка. Она ведь дочь Авдеева, его кровь. Она причастна к смерти моей семьи. Не заслуживает она воспитывать нашего сына или дочь.

Но сейчас смотрю на Соню… Не смогу забрать ребенка, никогда. Каким бы подонком не был, до такого не опущусь. Потому что золотце похожа на волчицу. Кинется на любого, кто тронет малыша. Перегрызёт и не поморщится.

Маленькая сильная девушка.

Торкает от неё так, как ни от кого другого.

— Я не заберу ребенка, — озвучиваю и замечаю, как её плечи опускаются. Соня расслабляется, смотрит чуть более открыто. — Даю тебе слово. Но тоже при условии.

— И тоже не озвучишь?

— Озвучу. Твой отец к нему не приблизится.

— Я думала… Я не знаю, как ты привык решать дела… Но у моего отца будет шанс увидеть внука?

— Сомневаюсь. Но ты меня услышала. Авдеев даже не увидит его, ясно?

— Ясно. Да. Но как ты… Как ты планируешь воспитывать нашу дочь? Или сына? Как это всё будет? Потому что я плохо представляю, если честно.

Я тоже.

Не успел ещё обдумать. Главной целью было забрать Соню из чужого дома. Обезопасить своего наследника, скрыть от чужих глаз. Сделать так, чтобы ему никто не угрожал.

А о будущем не было времени подумать.

— Мы разберемся, обязательно. Время ещё есть. Скорее всего, когда разборки с твоим отцом закончатся, я найду вам дом. Буду приезжать, но ты получишь свободу. Только на стажировку сразу не выйдешь, ладно? Малышу нужна мама, а не няня.

— Хорошо тебе. Ты же в декрет не уходишь, легко говорить.

Никогда не думал, что на ужине буду обсуждать несправедливость мира. Но Соня расходится, сыпет эпитетами и легко парирует все доводы. О том, что это разное и мама важнее — даже слышать не хочет.

Звучит настолько убедительно и обиженно, что в какой-то момент хочется сдаться. Фиг с ним, иди в больницу, я сам буду с грудничком сидеть. Всё что захочешь, только не дуй губы.

Но сдерживаюсь, наслаждаясь дискуссией. Вроде и молодая ещё, недавно сама ребенком перестала быть. Но при этом мне нравится с ней говорить. Легко доносит мысль, а уж когда тема касается медицины…

Это со мной иногда заикается и не договаривает, обрывает саму себя. А там, где Соня разбирается, её не остановить. Поэтому с наслаждением слушаю её голос.

Хороший вечер получается.

— Ну Ян…

Золотко хнычет, превращаясь в разбалованного ребенка. А я даже сказать ничего не могу, потому что это подкупает. В другой бы бесило. Черт, как же такие девчонки бесили в детдоме.

Капризные, избалованные, которые хотели здесь и сейчас, не думали даже как попытаться выжить. А закатывали глаза, требовали чего-то. И сталкивались с суровой реальностью.

Соня не бесит.

А умиляет.

Как часто-часто моргает, как порхают её ресницы. Кутается сильнее в мой шарф, потому что замерзла на улице. Сжимает тонкими длинными пальчиками бутылку в руках, смотрит несчастно.

— Никакого вина, поставь обратно, — отрезаю, оглядываюсь. Хватило же у неё обаяния, чтобы затащить меня в магазинчик возле дома. — Соня.

— Оно безалкогольное.

— Значит, сплошная химия. Пока врач не одобрит, ты ничего не получишь.

— Изверг!

— Пусть будет так. Поставь. На. Место.

Чеканю, и сам себе хочу дать подзатыльник. Девчонка сегодня открытая и веселая. Не смотрит грустно, как обычно. Не злится, ничего не говорит. Даже тема её отца проходит вскользь.

Тихий, почти семейный вечер. А я сам всё порчу. Но не могу по-другому. Привык, чтобы было по-моему. Мои приказы выполняются, моё слово — финальное.

И хочу, чтобы Соня тоже это поняла.

— Возьмем натуральный сок, ладно? — смягчаю тон, тяну девушку за собой. — После разрешения врача, хоть шампанское. Не заставляй меня нервничать.

— Ты знаешь, что некоторые даже алкогольное пьют? Если немного…

— Соня.

— Ян.

— Нет, — закатываю глаза, прижимая к себе девушку. Поправляю на ней шарф, тяну подальше. — И твой несчастный взгляд не исправит ситуацию.

— Ла-а-дно.

— Ты сегодня распоясалась.

— Привыкай.

Просто жмет плечиками, продолжая улыбаться. Ясно всё. Стадия тихони прошла, начинает показывать зубки. Несмело, прощупывая границы. Как далеко я позволю зайти.

А я позволяю. Не щелкаю по носу, хотя это очень просто сделать. Пару фраз, чтобы Соня затихла и начала слушаться. Но не делаю этого, решаю не лажать в такой спокойный вечер.

Чем счастливее мама, тем спокойнее ребенок, так?

А золотко и так встряла в нашей ситуации. Ей нужен покой, положительные эмоции и побольше эндорфина в крови. А ещё каких-то там клеточек из-за отрицательного резус-фактора.

Но с этим разбираются врачи.

Валерия, хозяйка клиники, объяснила всё. Это не страшно. Нужно лишь проверять время от времени, специальное лечение. Если не запускать и сразу заметить, то всё будет хорошо.

Да и Соня сама врач. Будущий фельдшер, да. Она понимает, что действительно важно. И исправно посещала все приемы врача, нигде не сачковала. Намного ответственные относится к своей незапланированной беременности, чем некоторые опытные.

— О твоей учебе, — произношу, цепляясь за эту мысль. — С ней всё решено.

— Что именно?

— Мои люди поговорили с ректором, ты ушла в академический отпуск. Через год тебя ждут обратно.

— Ты не мог решать за меня!

— Если бы я не решал, то тебе бы влепили прогулы. Кажется, в меде их не так просто закрывать? А так у нас есть год, сессию тебе закроют, я договорился.

— Волков! Я могу сама сдать, а не подачками. Я отличница, между прочим. И никогда не пользовалась связами чтобы…

— Знаю. И ты легко закроешь все, и выучишь. Ты вообще умница, — произношу довольно, потому что это правда. — Но тебе нужно отдыхать, поменьше стресса. Вернешься через год, когда малыш подрастет. Ему нужно внимание и забота, а не мама-студентка.

— Ага. А папа? Будет появляться по выходным и баловать подарками?

— Если бы я тебя не знал, Сонь, то решил, что ты так на совместное проживание напрашиваешься.

Мотает головой, но я уже не слушаю. Расплачиваюсь за покупки, и выхожу на улицу. Нахожу ладонь девушки, сплетаю наши пальцы. И как-то легко становится, немного отпускают проблемы.

Поэтому я стараюсь уцепиться за это ощущение.

Разворачиваюсь и целую золотко.

Софи теряется, замирает. Пользуюсь моментом, прикасаясь к её лицу. Очерчиваю острые скулы, ползу дальше. Давлю на затылок, зарываюсь в темные локоны.

Держу её, держу. Не могу отпустить, не получится, как бы не старался. Пробую на вкус, провожу по сладким губам. Чуть терпким из-за травяного чая. Но это не ощущается.

Углубляю поцелую, пока Соня не начинает отвечать. Едва подается навстречу, но мне достаточно. Забираюсь пальцами под распахнутое пальто (ещё получит за это). Провожу ладошкой вдоль позвоночника, вдавливаю в себя.

Наслаждаюсь тем, как девчонка подрагивает, распахивает свои губки на встречу. Тихо выдыхает, рвано. И распахивает свои глаза, стоит отстраниться. Провожу подушечкой пальца по нижней губе, надавливаю на отметины своих зубов.

— Это что сейчас было? — краснеет, спешит отвернуться. Только я не пускаю. Жмусь, вдавливаю свой лоб в её. Вдыхаю аромат духов, кожи. — Ян…

— Просто помолчи, золотко. Ладно?

— Я… А ты потом опять будешь кричать на меня?

— Не буду.

— Тогда ладно.

Маленькая такая, непосредственная. Слишком легко подстраивается под ситуацию, отбрасывает обиды. Другая бы уже давно закатила скандал, оттолкнула.

Моя жена, попав в такую ситуацию, годами бы потом нервы мотала. Качественно, сильно. Просто, чтобы позлить и получить своё.

Соня совсем не такая. Жмется доверчиво, вздрагивает, когда касаюсь живота. Там мой ребенок, наш. Чувствует, что мама с папой больше не ругается, едва пинается.

— Ауч! — девчонка хмурится, хватается за мою руку. — Больно!

— Где? Что? Что не так, Сонь?! Посмотри на меня, — роняю пакеты, звенит разбитое стекло. Но мне плевать. Придерживаю девушку, осматриваю. Не бледная, крови не видно. — Что такое? Врача?

— Нет. Пинается больно.

— Твою мать, золотко.

Выдыхаю. Мне кажется, что за эту секунду я успел поседеть. А ещё словить приступ паники и инфаркт. Не помню, когда так переживал. Даже во время аварии — мозги варили. Как прикрыть девушку, исправить всё, защитить.

А сейчас какое-то беспомощное состояние. Раздирает на кусочки от того, что не могу помочь. И вроде всё хорошо, но выдохнуть не получается. Обнимаю крепче, поглаживаю живот.

Ощущаю ещё один активный пинок.

Да-да, малыш, покажи маме, что пугать папу не стоит.

— Ты представляешь, что я надумал? Учитывая, что у тебя конфликт этот с группами крови.

— Но ведь больно. Если бы тебя так избивали — тебе бы приятно не было. Так что не надо тут на меня рычать. Я вообще самая пострадавшая сторона. И сок жалко…

— Сейчас другой куплю, не проблема. Точно больше ничего не болит? Не беспокоит? Никаких жалоб?

— Никаких.

Мотает головой, пока я возвращаюсь в магазин. Мля, нужно было брать Соню с собой. Но она осталась, я отошел. Настолько мозги поплыли. Превратились в серую массу, которая совсем ничего не соображает.

Бросаю купюру на прилавок, превышающую цену в несколько раз. Но мчу обратно, выискиваю взглядом Соню. Идиот. Позволил себе расслабиться сегодня, допустить обычный вечер.

А надо было думать об Авдееве, который может подослать к ней кого-то.

— Так быстро, — девушку улыбается, оттряхивая руки возле урны. Понимаю, что выбросила пакет с осколками. Выдыхаю. — Купил?

— Купил. Никто не приставал?

— Только один волчара, но он обещал не кусаться.

А вот и не факт. Главное — добраться до квартиры.

И потом узнаем, насколько сильно я буду «кусаться».