Наследник для врага

Глава 25. Ян

Может, золотко и могла кого-то обмануть. Профессионально держит себя в руках, почти не выдает своего состояния. Но эти глаза, обворожительные и грустные… Они сдают хозяйку без вариантов.

Я даю Соне время обдумать до квартиры. В любом случае, нужно вернуться и переодеться. Никто не готовился к долгой прогулке и чертовому катку. Поэтому у девчонки есть шанс всё обдумать.

А сам пытаюсь понять, что именно ей взбрело в голову. Из-за подруги своей расстроилась? Когда Катя убегала, сверкая пятками, ничего такого не было. Или да?

Не привык гадать и разбираться в женской психологии. Вера всегда открыто высказывала претензии, сразу, не давая объясниться. Палила, а я отстреливался.

Соня же…

Торможу свои мысли, сдерживаюсь. Потому что Соня и Вера практически не похожи между собой. Не хорошо, не плохо. Разные, и этого достаточно.

Довольно их сравнивать, потому что ничем хорошим это не закончится. Вера мертва, Соня здесь. И никому не будет лучше, если в моих мыслях будет неразбериха.

— Я переоденусь и можем ехать, — девчонка забегает в квартиру, скидывает шарф на вешалку. — Пять минут.

— Соня.

— Что?

— Не можем мы ехать.

— Ян, не надо. Ладно? Это просто мои мысли, никого не касаются. Ты обещал прогулку и… Что ты делаешь?

Хмурится, когда я наступаю. Вжимаю золотко в стену, поглаживаю её живот. Чувствую, как малый пинается. И это чертовски офигенное ощущение. Оно стоило всего.

— Волков, держи руки при себе.

— Почему это?

— Потому что… Из-за тебя я нервничаю. А как хорошая мама, я не должна вредить ребенку. И…

— Золотко, ну твою же…

Выдыхаю с хриплым смешком, прижимаюсь к девчонке ближе. Упираюсь лбом в её, обхватываю лицо. Мозги крутятся, но не нахожу ни одного адекватного аргумента.

Провожу пальцами по чувственным губам, не могу сдержать улыбку. Соня даже хмурится так, что целовать хочется. К черту каток и прогулку, спортом можно и здесь заниматься.

— Я правильно тебя понял? — рассматриваю её напряженное лицо, провожу рукой по талии. — Ты обиделась на то, что я назвал тебя хорошей мамой? С каких пор это перестало быть комплиментом?

— Ни с каких. Пусти меня, Волков, мне нужно переодеваться. Комплимент оценила, приняла. Что ещё?

— Мы не сдвинемся с места, пока ты не объяснишь. Я не шучу, Соня. Стоим на месте.

Упираюсь ладонями в стену, отрезая девчонке пути к побегу. Внимательно слежу за её состоянием, чтобы не слишком напрягалась. Но я тоже упрямый и привык получать то, что хочу.

Это со своими мальчиками в универе Соня может строить главную. Играть в «угадайку» и прочие радости молодежи. Но я привык к другому. Четко, по факту.

Девушка мнется, неловко отводит взгляд. А я пользуюсь возможностью. Касаюсь губами подбородка, ползу выше. Золотко упрямо поджимает губы, прячет их от меня.

— Я устала, — новая попытка, которая вызывает улыбку. — Тебе мне не жаль?

— Жаль, очень жаль. Пошли тогда, приляжешь. Отдохнешь день или два…

— Ян, ты обещал мне!

— Так ты ведь устала.

— Как же я, — толкает меня в плечи, бьёт хрупкой ладошкой по груди. — Тебя. Ненавижу. Достал. Достал ты меня, Волков. Я сама могу решать, что мне делать и говорить. Может, ты привык к другому. Но я не буду слушать твои приказы, ясно тебе?

— Облачно.

Соня хмурится, явно не понимает шутки. А затем качает головой, смотрит, как на дебила. В детстве постоянно подобное придумывали, с юмором у меня не очень.

— Ну же, девочка моя, — захожу с другой тактикой, покрываю лицо поцелуями. Глажу талию, руки, ловлю судорожный вдох. — Что не так? Почему тебя обидело то, что ты хорошая мама? Ты же хорошая, справляешься. И без меня бы чудесно справилась, только я уходить не планирую. Ну что такое?

— Единственное, почему ты хочешь меня забрать, мои материнские качества? — выпаливает, когда ладонь пробирается под её кофту. — И думаешь, что это нормально?!

— Думаю, Сонь, что ты преувеличиваешь.

— Разве? Ты…

— Я сказал, что не хочу тебя отпускать. А ещё сказал, что верю тебе и ты хороший человек. И да, за материнство тоже сказал. Но ты услышала только одно.

— Я не… Ты не говоришь.

— Чего не говорю, золотко?

— Что ты ко мне чувствуешь, чего хочешь. Кто я тебе? Просто девчонка, которая забеременела и заменяет твою жену? Случайная любовница? Временная девушка, пока мы обязаны жить вместе? Я хочу знать, любой ответ. Просто скажи.

Если всё было бы так просто.

Соня просит ответ.

А я молчу.

— Ясно.

Соня выдыхает, старается протиснуться мимо. Но ловлю обратно, сцепляю ладони замком на её пояснице. Упирается в меня руками, животом, пространства не хватает.

— Ян!

— Погоди, золотко. Ты когда вопросами сыпешь, дай хоть время всё обдумать. Или проще самой всё решить и не слушать? Уже накрутила себя, да? Сразу спросить слабо?

— А слабо сразу сказать нормально?

Усмехаюсь. Дерзкая и хрупкая, удивительное сочетание. Надавливаю на плечи девчонки, заставляю сесть на пуфик. Вот и зачем выбирать ботинки с такой шнуровкой, если нагибаться уже не можешь?

Присаживаюсь возле Сони, вожусь с застёжками. Та хмурится всё сильнее, но в одном ботинке далеко не убежишь. А я подбираю слова, чтобы всё объяснить нормально.

— Ты дочь моего врага, — начинаю издалека, провожу пальцами по тонкой щиколотке. — А ещё мать моего ребенка. Это правда, Соня, так и есть. А ещё ты… Просто моя. Выбери любое определение, которое тебе нравится: девушка, любимая, заноза в сердце. Отпускать я тебя не планирую, хочу, чтобы была рядом.

— Рядом как кто?

— Как моя девушка, — выдыхаю, кто-то не может без конкретики. — Не случайная, не временная. Сонь, я перед тобой на коленях, буквально. Представляешь, как отреагировали бы пацаны из детдома на такое? Волков и на коленях перед девчонкой, обувь помогает снять. Сам бы ржал с другого, что каблук. А сейчас не смешно.

— А как?

— Сейчас это правильно. Сонь, не грузи свою голову, — оставляю поцелуй на виске, помогаю подняться. — Ты из-за этого всё время грустила?

— Хм.

Ничего не отвечает, пожимает губы, но уже не так обиженно. Позволяет утащить в спальню, стянуть теплую кофту. Не сопротивляется, лишь смотрит пристально.

Девчонка ещё, со своими искренними чувствами. Не играет, не пытается хитрить. Смущенно хихикает, стоит прикоснуться губами к низу живота. Чувствую пинок ребенка, активный сегодня.

— Ты же не против? — спрашиваю лукаво, провожу пальцами до пупка.

— Не против чего? Ян, я не знаю можно ли, да и я не…

— Сонь, я не пристаю к тебе. Пока что, — подмигиваю. По бледной коже сползает румянец, которым я наслаждаюсь. — Хочу чувствовать, как малыш шевелится.

— Или малышка!

— Или малышка, да. Не напрягает, что постоянно касаюсь живота?

— Да нет.

Настолько растеряна, что даже не мешает, когда укладываю её на постель. Ложусь рядом, обнимая со спины. Мы должны гулять, и поговорить ещё, и миллион других задач.

Я знаю.

Но сейчас хочу просто полежать, спокойно. Оставляю поцелуй на ключице, прижимаю к себе сильнее. Малыш (или малышка) снова пинается, прямо в мою ладонь.

Вера такое не любила. Вообще не подпускала к животу, переживала слишком. Первое время я не успевал на УЗИ из-за работы, а после не пускала из-за обиды.

А теперь не хочу ничего упускать. Хочу видеть и чувствовать всё, что касается моего ребенка. А ещё Соня так вжимается в мою грудь, когда малыш шевелится, что пробирает до кости.

— Щекотно, — смущается, когда провожу губами по шее. — Ян…

— Что ещё, золотко? Надеюсь, с отношениями мы разобрались?

— «Моя» это размытое определение, между прочим.

— Не могу без тебя, Сонь. Достаточно точно?

— Ммм, не знаю. А что ещё ты можешь сказать и предложить? Я послушаю…

Маленькая зараза. Пытается крутить взрослым мужиком, так слепо и неумело. А я поддаюсь. Пусть немного порадуется, потом уже спрошу за это представление.

Или нет.

Посмотрим, как золотко будет себя вести.

— Мы собирались на каток, — Соня ворчит, вспоминая, когда я накидываю на нас одеяло. — Волков, я не собираюсь сейчас спать!

— Я собираюсь.

— Ты… Я хочу погулять.

— Давай выберемся завтра, ладно? Мне одно золотко нервы помотало, надо восстанавливаться.

— Ян!

— Соня.

Копирую её интонацию, наслаждаясь тем, как девчонка раздраженно вертится. Старается ударить меня пяткой и локтем, едва не попадет затылком по носу.

И тогда я не выдерживаю.

Соня вскрикивает, когда резко переворачиваю к себе. Перехватываю запястья, заставляя девушку лечь на меня. Прижимаю ладонь к пояснице, ищу взглядом что-то, чем можно было бы обездвижить.

— Я тебе не кукла, чтобы так крутить.

— Прекращай, — выдыхаю, сжимая челюсть. Это просто гормоны и капризы у кого-то, нужно переждать. Только не так просто справиться с раздражением. — Лежи смирно.

— И я не солдат!

— Ты, Сонь, просто нечто.

— И что это значит?

— Что люблю тебя.

Короткого признания хватает, чтобы девчонка замерла. Поднимает на меня взгляд, хлопает ресницами. Настолько обескуражена, что я пользуюсь моментом.

Прижимаюсь к её губам, медленно целую. Соня замирает, даже не дышит. Несколько секунд позволяет творить мне всё, а после оживает. Отвечает на поцелуй, скользит ладошкой по моему лицу.

Ловлю её хриплое дыхание, сжимаю подбородок, чтобы не отвернулась. Углубляю поцелуй, заново изучаю. Неторопливо, медленно. У нас вся ночь впереди, чтобы всем насладиться.

— Любишь? — переспрашивает неуверенно, сжимается. — А как же «Авдеева кровь» и все обвинения?

— Любят не только идеальных. Ты же меня любишь, — усмехаюсь на её распахнутые глаза. Не собираюсь ждать признания, сам возьму. — А тебя любить куда проще.

— Волков, знаешь что?!

Не договаривает, не позволяю.

Аккуратно касаюсь Сони, провожу по талии, чтобы не напугать. Знаю, что усердствовать не стоит. Но удержаться очень сложно. Сейчас, когда в моих руках, чуть покрасневшая и разомлевшая, как тут не касаться?

Когда вся такая теплая, отзывчивая, радо обнимает за шею. И не спорит, что влюблена. А от этого вся кровь из тела исчезает, перебирается только в одну точку.

Чтобы закончить, получить полное подтверждение.

Моя.

— Ян, не спеши, — просит, задыхаясь. Глажу низ живота, когда девчонка сжимает мою ладонь.

— Не спешу, золотко.

Хотя тянет вдавить педаль газа, выжать всё, что можно. Больше четырех месяцев назад виделись, долгий срок. Думал, что нужно девочку отпустить, не тянуть в это болото. Наступил себе на горло и не стал продолжать отношения.

Но теперь Соня привязана ко мне, навсегда. Поздно переживать о том, что это большой риск. Всё уже решилось, безвозвратно. Моя. Теперь можно и касаться, и целовать.

И брать всё, что могу.

Долго, нежно, не слишком давя на девчонку. Знаю, что пока врач не разрешит, ничего не будет. Но можно ведь и так, не усердствуя? По крайне мере, Соня не против.

Не отталкивает больше мою руку, тянется навстречу. Позволяет всё, кусает свои губы, отвечая на касания. Такая нежная, ласковая. Моё золотко, которое не планирую никому отдавать.

Сама захотела моё признание, теперь не отвертится.

— Ян.

Выдыхает моё имя, и это лучше любых звуков во всем мире.