Наследник для врага

Глава 29. Соня

— Ян?

Я уверена, что зову мужчину, но из горла не вырывается ни звука. Во рту сухо, дико хочется пить. А ещё тело ватное, не слушается совсем. Едва справляюсь с тем, чтобы открыть глаза.

Тело напоминает кисель, не принадлежит мне. Каждая мышца — ватная. И в голове звенит, словно под кору запихнули колокол. Настолько тяжело и звонко.

Последнее воспоминание из больницы. Ждала Яна. А потом заснула.

Вокруг темно, но я точно уверена, что больше не там. Пальцы нащупывают простыню, которая холодная и скользкая на ощупь. Шелк, наверное. Но точно не то, что использовались в больнице.

Где Ян?

Я упираюсь локтями, едва приподнимаюсь. Нехорошее предчувствие царапает изнутри, но я отмахиваюсь от него. Паника похожа на лавину, накрывает сразу, не выбраться. А мне нельзя паниковать. Только не сейчас.

Уверена, что дверь сейчас откроется, увижу Волкова. Всё выскажу, конечно, снова буду злой мегерой. Но главное, что он рядом. И ничего плохого не произошло.

Глаза понемногу привыкают к темноте, но это едва различимые контуры. Точно не квартира Яна. Ни старая, ни новая. И не та, где он держал меня в первые дни. Ни в одной из них не было стола возле двери, а здесь есть.

Туалетный столик?

Рабочий?

Тишина кажется угнетающей, тяжелой. Давит на плечи, а сердце бешено колотится. Господи, у меня галлюцинации? Уверена, что слышу детский смех, но он замолкает.

И больше ничего.

Чьи-то шаги далеко? Или воображение играет со мной?

Ян сменил жилье снова, чтобы обезопасить нас? Или…

Ладонь автоматом ложиться на живот. Автоматичное действие, которые успокаивает лучше любых таблеток. С малышом всё хорошо, и это самое главное. Единственное, что заботит большего всего.

Мысль пронзает резко, иголкой впивается.

После капельницы должно было быть УЗИ. Время узнать, кто там прячется. Малыш или малышка. И Ян ни за что бы не пропустил это событие. Мы ведь столько ждали, как раз шанс прекратить наши споры.

А здесь пропустил?

Нет.

Нет!

Значит, он не мог увезти меня далеко от больницы. Рядом?

Надежда теплится в груди, но это смахивает на пожар. Разъедает всё, не оставляет выбора. Потому что ведь простой ответ, самое логичное решение. В котором так сложно признаться себе. Допустить даже мысль.

Что забрал меня не Ян.

Но именно эта правда рвет изнутри и заставляет подняться. Ноги ватные, едва получается стоять. Держусь за стену, мелко шагаю. Лишь бы ничего не зацепить, не создать шум. Выбраться.

Узнать, где именно я нахожусь, что происходит.

А после связаться с Яном.

И он всё решит.

Не уверена, в какой момент это произошло. Когда злость и страх на Волкова изменились, трансформировались в моем сердце. Всё переросло в безграничное доверие.

Даже если он преступник. Если не собирается заканчивать со своей работой, если совершал много плохих поступков. Даже в мою сторону, не забуду же я о похищении. Но не смотря на всё это, Ян не давал поводов сомневаться в нем. Он знает, что делает. И знает, как защитить меня и малыша.

Даже если это только ради нашего ребенка, не ради меня. Это не важно. В любом случае, при любом раскладе — Волков найдет решение. И заберет меня к себе.

Пальцы нащупывают включатель. Задерживаю дыхание, словно маленькая. Вдруг это поможет? Перестанет колотить, страх не будет тисками сдавливать грудную клетку?

Щелчок напоминает выстрел, свет — вспышку.

И пуля попадает точно в центр.

Я словно мертва и ничего не могу сделать.

Стою, замерев. Рассматриваю знакомые обои, съехавшее розовое одеяло на кровати. Пятно от кофе на подоконнике, которое не получилось оттереть. Всё знакомое, родное. И в то же время чужое, вражеское.

Моя комната в доме отца.

Которая теперь кажется клеткой.

Нет-нет-нет!

Это не может быть правдой. Папа не мог добраться до меня, никак. Там ведь больница, охрана Яна. Персонал, которому мужчина доверял. Потому что знакомая владеет местом. Или подруга?

Нет.

Как можно забрать, не привлекая внимания?

А Ян не мог меня отдать.

Бессмыслица.

Едва сдерживаю в себе крик, когда дверь начинает открываться. Пячусь, смотрю на окно. Я дома, это ведь должно вселять безопасность, разве нет? Только хочется сбежать.

Второй этаж, не высоко ведь?

— Соня, — голос отца ровный, спокойный. А я едва держусь на ногах, двумя руками хватаюсь туалетный столик. — Тебе нельзя вставать.

— Что я здесь делаю? Что ты… Как?

— Сядь, а лучше ляг. Лекарство ещё не вышло из организма, не стоит рисковать. София.

Папа произносит моё имя тоном, которому нельзя сопротивляться. Привычный холодный оттенок, от которого мурашки бегут. Киваю, направляясь обратно к своей кровати.

Усаживаюсь на край, нервно сжимаю одеяло. Это всё кажется иллюзией, ненастоящим. Словно морок навели. Кажется, мне не только снотворное, но и успокоительное вкололи. Слишком замедленная реакция, не успеваю быстро обработать информацию, понять её.

Сплошное недоразумение.

— Тебе не стоит больше волноваться, всё решилось. Ты в безопасности.

— В безопасности?! Я… Что происходит?

— Это взрослые дела, Сонь, не стоит тебе о них знать. Главное, что тебе нужно знать, этого больше не повторится, — папа сжимает мои ладони, присаживается рядом. Кажется совсем незнакомым, осунулся, а на висках появились седые волосы. — Больше тебя никто не заберет.

— Ты… Ты отдал меня! Ты позволил Волкову забрать меня. Стоял там и ничего не сделал. И снова позволишь?

— Нет. Больше он сюда не проберется. Ошибка в системе безопасности, её устранили.

Кажется, Ян говорил о чем-то подобном. В последние дни мы много говорили. Точно о том, что он воспользовался единственным шансом. Был выбор между убийством моего отца и мной. И мужчина выбрал мою безопасность, чтобы ничего не случилось с ребенком.

Значит, пробраться снова он не сможет.

Господи.

А отец? Что сделает со мной отец? Во мне ведь ребенок Яна, и если папа действительно убил жену Волкова и его малыша…

Поступит ли он так же со мной?

— И что дальше, пап? — спрашиваю аккуратно, а внутри всё переворачивается. Неизвестность хуже всего. — На дом больше не нападут, но…

— Ты в безопасности. И я рад, что эта… Кхм, что Волков ничего с тобой не сделал.

— Рад? Но ты спокойно меня отдал. Я ничего не понимаю. Ты… Почему он вообще напал? Что происходит?

— А он не рассказал? Был уверен, что поспешит рассказать свою мерзкую ложь и очернить меня.

— Нет. Мы не… Мы не говорили почти.

Ощущения, что я ступаю по минному полю. Вру и не знаю, когда это обернется проблемами. Но мне очень хочется услышать версию отца. А вдруг Ян всё неправильно понял? Вдруг мой папа совсем не при чем?

Это ведь может быть правдой, да? История — запутанная штука. И можно найти миллион причин и версий, у каждого она разная. И мне хочется врить, что мой папа не ужасный человек.

Он же… Мой папа.

Не всегда был рядом. Не всегда спокойный и понимающий. Сколько мне пришлось выслушать за то, что я забеременела. Но он заботился, как умеет. Собрала целый консилиум врачей, когда я заболела на отдыхе. И нашел клубничное варенье в горах, когда мне захотелось.

И купил мне пушистого белоснежного кота, хотя мама была против. А ещё…

Едва сдерживаю судорожный вздох, потому что это слишком. Столько мелких, точечных воспоминаний. От которых сердце сжимается, потому что он ведь любил меня, правда.

Но разве это значит, что он был таким же добрым с остальными?

— Иди ко мне, — давлюсь воздухом, окгда папа меня обнимает. — Не переживай, Сонь. Не плачь, это же вредно для ребенка. Чертов Волков, никаких принципов. Обещаю, я его лично удавлю, голыми руками. За то, что угрожал тебе и малышу.

— Ты не… Ох.

Он не знает!

Отец не знает о том, что Волков никогда бы не причинил вреда мне с малышом. Это ведь его сын или дочь, он не стал бы. А папа не знает об этом. Как это возможно? Как можно было не узнать, что нас связывает?

Шестеренки в голове бешено крутятся, пытаюсь найти выход и решение. Это ведь шанс, да? Не быть впутанной в историю ещё больше. Наверняка обезопасить себя от разборок отца.

Голова взрывается из-за миллиона мыслей, которые летают в голове. Бьются о стенки, вызывают дрожь. Я не готова к такому, меня никто не обучал, как врать отцу. И уж точно не в тот момент, когда твой отец хочет убить твоего любимого.

И наоборот.

У Яна с папой свои разборки, а я в самом эпицентре. Ощущения, что ко мне привязали миллион бомб, вот-вот рванет. А запуск у двух мужчин, которые дороги мне.

— Отдохни, Сонь. Скоро вас увезут в безопасное место. Отдохнешь в другой стране, пока я все не улажу. Где-то в теплых краях, возле моря. Самое то, что нужно беременным.

— Увезешь? Куда? Когда ты так решил?

— Ещё до нападения, но не успел. Теперь устроим всё по-другому. Тебя больше нечего бояться.

— А если Волков опять приедет, ворвётся сюда?

Пожалуйста, пусть так и будет. Чтобы не происходило на самом деле, но меня тянет обратно к мужчине. Хочется упасть в его объятия, пожаловаться на происходящее и поцеловать. Почувствовать, что всё хорошо.

— Не приедет. Охрана усиленная, целая армия. Разве что штурмом брать будет, но это не имеет смысла.

— Почему? Объясни мне! — цепляюсь за ладони отца, ищу выход. Меня всю сжимает тисками страха, что Ян-таки приедет. И пострадает из-за меня. — Пап! Я хочу быть уверена, что в безопасности. Прости, но в прошлый раз меня слишком просто отсюда забрали. Я не могу просто ждать и доверять.

— Потому что по всем версиям — я нахожусь в другом доме. Он будет рваться туда, чтобы достать меня. Забирать тебя не имеет смысла. А теперь — отдыхай, а не заваливай вопросами. Не мешайся во взрослые разборки.

Я уже замешана, слишком сильно.

Но молча смотрю, как отец уходит из спальни. Падаю на подушки, со всей силы жмурюсь. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Боль немного отрезвляет, позволяет думать.

Папа ничего не знает, значит, не заподозрит меня в чувствах к врагу.

Это хорошо.

Ян будет рваться в другой дом, чтобы добраться к моему папе.

Это плохо.

Он же… Ян из всех вариантов выберет не меня, да?

Нет. Ребенок ему важен, а мужчина боялся, что мне грозит опасность. Он ведь не знает, что нам пока ничего не угрожает.

И что тогда?

Отчаянно стону от невозможности предугадать. Я не знаю ни Волкова, как он поступит. Ни то, что планирует мой отец. Но…

Ян поедет в тот дом, где думает, что прячется мой отец. Наверняка. Это ведь сразу решит несколько вопросов. Он отомстит, а значит и нашему малышу ничего не будет угрожать.

А когда Волков поймет, что происходит — я буду далеко, спрятанная где-то и…

— Пап!

Я подрываюсь с кровати, потому что в голове что-то щелкает. «Отправлю вас» — так он сказал. Вряд ли он говорил о моем ребенке или об охранне. Значит, кто-то должен быть ещё.

Спешу узнать этот вопрос, потому что… Мне нужно понимать хоть что-то! Хоть в каком-то моменте знать все, быть уверенной в происходящем. Именно поэтому я бегу по лестнице, находя в себе силы.

Странная уверенность, что если я разберусь, то всё будет хорошо. И я найду возможность вернуться к Яну.

— Аккуратней, метеор, — мои плечи сжимают крупные руки. Поднимаю взгляд, узнавая мужчину. — Разве ты не должна отдыхать?

— Мне нужно к отцу, Валид. Где он?

— Не думаю, что он сейчас готов тебя принять.

— Это не твоя забота. С отцом я буду решать сама.

— А ты изменилась.

Не уверена, но кажется, что в голосе Валида скользит уважение. Но сейчас это меня волнует меньше всего он был моим охранником в детстве, но теперь…

Он же следил за кем-то, там, на ярмарке. Или сопровождал?

Да.

Девушку, которая казалась мне очень знакомой.

— Пап, — врываюсь в кабинет без стука, застывая на пороге. — А ты…

Не нахожу слов, потому что к отцу жмется какая-то женщина. И из рассказов Яна я понимала, что у папы появилась любовница или девушка, не важно. Но видеть это своими глазами — странно.

Тем более, что я её знаю.

— Вау. Клише.

Та самая секретарша, которая работала на отца.

А после уволилась, незадолго до моей поездки в Испанию. Странно, что я это запомнила, но… Обычно именно она выбирала мне подарок на восьмое марта, но не в тот год.

Секретарша отца, Испания, Валид.

Это хоть как-то связанно?

Или я схожу с ума в попытках найти эту связь?