Наследник для врага

Глава 24. Соня

Ян крепко сжимает мою ладонь, притягивает к себе. Не отвечает больше на вопросы, и постепенно они сходят на нет. Всё равно от мужчины ничего не добиться, если он что-то решил.

Удивительное сочетание. Иногда он может быть мягким, а иногда сталь, никак не сдвинешь. Осталось только принять правила. А ещё бы научиться понимать, когда можно давить и получить желаемое.

— А прогуляться можно? Или это опасно? — спрашиваю спустя несколько минут. Подруга улетает, не попрощавшись. Просто бежит прочь, и у меня сердце сжимается. — Ян, ты же ничего не сделал Кате?

— Припугнул просто. Так как тебя, защитницы, не было — она быстро всё рассказала. Не думай об этом, золотко. Гулять я бы не рискнул. Мы все ещё в состоянии войны.

— Ладно.

Вздыхаю, отстраняясь. Запах мужчины кружит голову, мне нужно думать. Конечно, то, что Катя рассказала, не уменьшает угрозы. Мой отец где-то там, замышляет что-то.

И я не представляю, что мне именно нужно делать. И как это всё может закончится, кто бы никто не пострадал. Но кто-то проиграет. Ян или отец.

А я проиграю в любом случае.

— Не хмурься, Сонь, — его пальцы проходят по подбородку, гладят шею. Мурашки бунтуют, несутся по коже. — Что-то придумаем и сделаем, ладно? Сейчас просто не лучший момент.

— Я понимаю. Просто устала сидеть дома. А когда мы вернемся в тот комплекс? Там хоть прогуляться можно было… Мне, между прочим, нужен свежий воздух. И в больницу тоже нужно.

— Тебе плохо?

Ян с силой сжимает мои плечи, обеспокоенно рассматривает. Удивительно, как быстро меняется его настроение. Переключается как по щелчку пальцев. Только был расслабленным, а теперь сплошное напряжение.

Его взгляд сканирует мое тело, ладонь спускается к моему животу. Малыш шевелится, словно почувствовав близость папы. Прикрываю глаза от этого теплого касания, умиротворения.

Чтобы не творил Ян, за малыша он будет бороться, защитит любой ценой. Лишь хочется узнать, попадаю ли под его защиту я сама. Вне ребенка, как отдельная личность.

— Ничего не болит, — спешу успокоить, когда мужчина щурится. — Но мне нужно сдать анализы. Провериться из-за резус-конфликта. Надо было искать кого-то с отрицательной группой.

— Рискни, — фыркает так, что тянет улыбнуться. — Тогда сейчас поедем в больницу, а после подумаем.

— О чем?

— О прогулке твоей. Выберем местность, где можно побольше охраны напихать.

— Правда?

— Правда. Не факт, что это будет долга прогулка и такая, какую ты хочешь. Но что-то придумаем. И в скором времени переедем на другую квартиру. Скоро закончится всё.

— Скоро?

— Скоро. У меня есть доказательства связи Кати и Авдеева. Доказательства, что он хотел навредить мне. И у него это получилось. Даже если мы не доберемся к его любовнице, поддержка у меня будет. И… Тебе не стоит об этом думать.

Конечно, а как можно не думать? Как можно просто выкинуть из головы, что моему отцу грозит неприятности. Каким бы жестоким он не был, он ведь мой папа. А Ян мой…

Всю дорогу в больницу пытаюсь придумать определение нашим отношениям, но не могу. Отец моего ребенка? Нет, Волков куда более важный, чем случайный любовник.

Друг? Ни капли, друзья не целуются.

Вот кто он мне, как понять?

И что самое важное — кто я ему?

Пока я сдаю кровь, вопрос крутится на языке. Хочется расставить все точки, понять, что происходит. Но в то же время не решаюсь. Волков умеет быть жестоким, как минимум словами.

А я так устала от войны с ним, что не могу просто рисковать. Хочется немного спокойствия. Стабильного, умиротворяющего. Как сейчас, когда мужчина сжимает мою ладонь.

Говорит с кем-то по телефону, но не отходит от меня. Решает свои вопросы, пока мы ждем результаты анализов. Его пальцы поглаживают мои костяшки, ползут к запястью.

Так жарко и хорошо, что голова кружится. Затмевает всё вокруг, не могу дышать. Украдкой поглядываю на мужчину, на то, как дергается его кадык. Ян бросает на меня взгляд, улыбается краешком губ.

И когда мужчина прячет телефон в карман, я не выдерживаю.

— Как ты планировал поступить? — спрашиваю напрямую, немного разворачиваюсь в кресле. — Изначально. Ты бы забрал у меня ребенка, да? Или…

— Я думал об этом. Самый простой вариант. Убрать дочь Авдеева подальше, не подпускать к моему ребенку. Один раз я уже потерял ребенка, не готов был снова к этому.

— А сейчас?

— Сейчас я собираюсь забрать не только малыша, но и его маму.

Говорит так просто, словно это уже решенный вопрос. А я даже не знаю, как мне реагировать. И что именно говорить. Только поджимаю губы, стараюсь справиться с волнением.

Ощущение, что голова кружится. Кислород ударяет по легким, щиплет в груди. Не знаю, что именно происходит, но тело словно ватным становится. Не подчиняется.

— И мое мнение не учитывается? — спрашиваю хрипло, словно сейчас вот-вот решится всё. — Совсем?

— Совсем, золотко, — притягивает меня к себе, обнимает за плечи. Его щетина колет кожу, дыхание опаляет ухо. — Никаких протестов, Сонь. Не отпущу. Всё изменилось. Я знаю, что ты ни при чем. И знаю, что ты не способна на подобную жестокость. Ты будешь отличной мамой, я уверен.

Облизываю губы, стараюсь успокоиться. Не реагировать сразу, не выяснять отношения на глазах у всех. Но мысли взрываются в голове, бьются о черепную коробку.

И боль скользит по венам, затмевает. Потому что это приятные слова, но совсем не те, что я хотела услышать. Отличная мама? Это всё, что его волнует? Лишь мать для его ребенка?

Ничего большего?

Делаю быстрые вдохи, чтобы сдержаться. Хотя от слез уже пощипывает глаза, слишком много. Я слишком эмоционально реагирую, но не могу по-другому. Ничего не могу.

А если…

— Можешь принести мне воды? — прошу сдавленно, не позволяю улыбке дрогнуть. — Пить хочу.

— Конечно, золотко.

Ян не видит моего состояния, не замечает напряжения. И это хорошо. У меня будет минута или две, чтобы всё обдумать. Запихнуть все сомнения подальше, не поддаваться им.

Со мной всё хорошо, с моим малышом тоже. И нам ничего не угрожает, Волков позаботится о нас. И сейчас, и в будущем. Это ведь главное, да? Наплевать на то, что Ян меня не любит.

Сколько девушек остаются совсем одни во время беременности? А Волков не отказывается, не планирует забирать у меня ребенка. Всё относительно прекрасно.

И мне нужно сосредоточится на этом. Откинуть остальные чувства, не думать. Не волноваться. Это… Ничего. Ничего. Просто родители, просто общий ребенок.

А с остальным уже потом разберемся.

Повторяю про себя, как мантру. Чувствую, как паника прекращает дрожать в венах. И когда Ян возвращается, я полностью спокойна.

Мама так мама.

Это значит, что в будущем я смогу встретить другого мужчину. И быть с ним счастливой. Или, хотя бы, постараться.

— Опять себя накрутила?

Вопрос мужчины сбивает с толку. Часто моргаю, пытаясь собраться. Понять, что именно меня выдало, как Ян понял. Растерянно смотрю на него, жду продолжения.

— Ты напряжена последние минут десять, — выдыхает, тянется к моей ладони, а я дергаюсь. Стараюсь уйти от прикосновений. — Об этом я и говорю. Выкладывай, золотко.

— Ничего, всё нормально. Это… Из-за анализов волнуюсь.

Вру и не краснею. Трусиха, которая не может прямо спросить. Но так… Так лучше. Маленькая надежда, которую нельзя допускать. Которую вырываешь с корнем, но всё равно сидит в сердце.

А вдруг?

Вдруг я ошиблась, вдруг он что-то чувствует ко мне? Глубже, чем просто желание. Не вспоминает свою погибшую жену, не сравнивает нас. Вдруг, в его голове я не проигрываю фантому?

Знаю, что нельзя надеяться. Повторяю себе это раз за разом. Но всё равно не получается окончательно абстрагироваться. Ненавижу такую надежду. Крупицу, маленькую искорку в груди. Ведь в конце концов, именно она меня разрушит.

— Уверен, что с ними всё хорошо, — киваю на слова мужчины, даже не слушаю. — Но я все ещё жду правдивого ответа.

— Не понимаю о чем ты говоришь.

— Сонь… Я в женской психологии не разбираюсь. Поэтому выкладывай сейчас, прямо и четко. Не заставляй меня с этим разбираться.

— Не с чем разбираться. Я просто… Волнуюсь и устала, да. Так что? Ты говорил за прогулку, получится?

— Да.

— Какой-то пустырь, где нас никто не найдет?

— Нет, лучше в толпе затеряться. В городе уже начинают открывать ярмарки новогодние и прочие радости. Можем прогуляться. И куча охраны не будет выглядеть странно.

— Серьезно?

Вскидываю бровь, бросаю взгляд на людей Волкова. Шкафы, одетые в костюмы. Увидь таких на ярмарке, я бы постаралась уйти подальше. В них всё выглядит подозрительно.

— Они переоденутся, — Ян улыбается, протягивает мне бутылку воды, о которой я совсем забыла. — Но пойдем ненадолго, Сонь. Никаких долгих прогулок и прочего, договорились? Час, не больше.

— Хорошо. Можно тогда будет на каток? Его должны были уже открыть.

— Любишь коньки?

— Не особо, но толкучку на ярмарках тоже не люблю. А ты? Любишь кататься на коньках?

— Без понятия, никогда этим не занимался.

Забываю о всех своих мыслях, пораженно смотрю на Яна. Совсем ни разу? Это же… Да каждый был на катке, хотя бы в детстве. А после вспоминаю, что детства у мужчины и не было. Детдом, там редко подобные развлечения бывают.

Сама сжимаю ладонь мужчины, кожу покалывает от чужого тепла.

— Тогда точно на каток. Хоть где-то у меня будет преимущество, — улыбаюсь, когда Ян хмурится ещё сильнее. — Можно ведь?

— Можно. Готовы, — кивает на врача, который приближается к нам. — Пошли, Сонь, узнаем. Будешь ты лежать в кровати под надзором или развлекаться.

Возмущенно пыхчу, но спорить не решаюсь. До этого всё было хорошо, но каждое обследование… Пугает. Что именно сейчас всё пойдет наперекосяк, нужно будет лежать под присмотром врачей и никуда не уходить.

Ян обнимает меня за талию, настолько привычным жестом, что не получается спорить. Слушаю вывод врача, расслабляюсь с каждым произнесенным словом.

Всё хорошо.

Ещё неделю всё хорошо, до нового обследования.

Раньше семь дней казались пустяком, быстро пролетели. А сейчас настолько важны, что я хватаюсь за каждый результат. Конечно, скоро не нужно будет ездить так часто. Если резус-конфликт не появляется долго, то его и не будет. Стандартные обследования, ничего серьезного.

Но всё равно переживаю, что что-то изменится. Вот, привыкла к тому, что буду воспитывать малыша одна. А Ян с шумом и оружием ворвался в мою жизнь.

— А ты переживала, — мужчина улыбается, оставляет жгучий поцелуй на скуле. — Сейчас оденешься потеплее и поедем на каток. Но с одним условием.

— Каким?

— До этого ты мне расскажешь, что происходит в твоей голове. Правду, золотко. Иначе из дома не выйдешь.