Насмешка

Глава 11

Городок Хвит ничем не прославился в истории Валимара. В общем-то, и городом он стал совсем недавно. И, если уж быть совсем справедливыми, то Хвит все еще оставался большой деревней, в которой появилось несколько каменных домов, да с недавних пор его окружала крепостная стена. Ах, да, имелось еще два трактира и одна корчма. Не сказать, что туда горожане стремились толпами, чтобы пропустить по кружечке доброго пенящегося эля, но к ночи случалось так, что свободных столиков было не найти. Правда, наполненность питейных заведений составляли по большей части путники, ехавшие через Хвит. Городок притулился в удобном местечке – прямо рядом с проезжим трактом, куда выходили главные городские ворота. А главной его достопримечательностью, которой хвалились хвитцы, или хвитяне, горожанам нравились оба варианта, стал замок наместника, до которого от городка было рукой подать.

Поговорить о наместнике хвитяне любили. Похваляясь своей близостью к замку, горожане уверяли проезжих, что знают многие секреты высокородного ласса. Домыслов и сплетен, конечно, в этих рассказах было больше. Скудные крупицы новостей приносила чернь наместника, но и они были немногословны. Неудивительно, ласс Ренваль обладал крутым нравом и сплетники давно получили хорошую трепку. Да и лишаться теплого местечка никому не хотелось. Однако и жалких крох хватало, чтобы буйное воображение могло разгуляться.

Вот и сейчас трактирщик заливался соловьем, развлекая богатых гостей своего заведения, заинтересовано слушавших его. Разговор шел уже некоторое время, и слушатели, устав от пространных речей и похвальбы, подталкивали трактирщика вопросами к тому, что их заметно интересовало.

- Значит, был в замке чужак?

- Был, - истово кивнул трактирщик. – Истинно говорю, лаиссочка, жена нашего славного наместника, спуталась с каким-то лассом, пока муж на охоту ездил. Вернулся и застал их прямо на столе в трапезной зале. Ох, и криков было…

- Охота? – переспросил тот, что был постарше. – Какая охота посреди снегопадов и метелей? Или то раньше было?

- Аккурат в пору метели, - ответил трактирщик и почесал макушку. – Значит, по делам. Наместник наш часто покидает свой замок. А вот женушка у него, простите Святые, та еще штучка…

- И что ласс? Долго ли был в замке? – перебил мужчину другой посетитель, чей голос скрипел, как несмазанное колесо.

- Какой ласс? Ренваль что ли? – не понял трактирщик.

- Тот, что в трапезной на столе, - усмехнулся первый посетитель.

- Того не ведаю, но вроде как его почти при смерти в замок принесли. Лаиссочка его и выходила, ох, и выходила, - скабрезно осклабился хозяин заведения. – Говорят, наместник их прямо на столе и порубил в труху, обоих.

- Так ласс Ренваль опять вдовец? – взметнул брови хриплый.

- С чего бы? – изумился трактирщик. – При жене. Ой, и беспутная баба, даром что благородных кровей. Я вам про ее род расскажу…

- Так как же ты говоришь, что в труху порубил, ежели она живая? – прищурился третий посетитель, до сих пор молчавший.

- Так он не на смерть. Ее за волосья оттаскал, а ласса в глубокий колодец скинул, - уверенно ответил трактирщик и задумался. – А может и в подземелье… Не-е, точно в колодец.

- То есть ласс еще в замке наместника? – осторожно спросил тот, что был постарше своих спутников.

- Того не ведаю, может, и удавил полюбовничка жены высокородный ласс, иначе и быть не может, - важно произнес трактирщик и отправился к своей стойке.

- А в замке ли сейчас наместник? – спросил его в спину хриплый.

- Уехамши господин, - ответил пьяный стражник, сидевший за соседним столом, и уронил голову на руки, тут же захрапев.

Трое мужчин переглянулись.

- Думаете Дальвейг еще там? – тихо спросил самый молодой.

- Ежели мы о нем сейчас слушали, - усомнился самый старший.

- Проверить надо, - подвел итог хриплый, и троица поднялась из-за стола.

Мужчина в капюшоне, до этого мгновения натянутом по самый подбородок, полуобернулся, пристально разглядывая троих уходящих мужчин, запоминая их внешность и голоса. После опустил руку под стол и сжал рукоять своего меча. Как только троица покинула трактир, капюшон плаща слетел молодому мужчине на плечи, открыв рыжеватые волосы, отливавшие темным золотом, и зеленые глаза чуть прищурились. Как же все не вовремя…

- Гаэрд, - мужчина едва заметно вздрогнул и поднял взгляд на своего спутника, – ты хмур, я что-то пропустил? - Ригнард усаживался напротив своего нового товарища, ставя на стол две большие кружки с элем. – Ужин скоро поднесут.

Ласс Дальвейг рассеяно кивнул и обернулся в сторону трактирщика, хохотавшего на чей-то выкрик. Желание вспороть брюхо грязному сплетнику Гаэрд затолкал подальше, теперь ему и вовсе нельзя было привлекать к себе внимание. Охотники все-таки вышли на замок наместника…

- Гаэрд.

Об охотниках Дальвейг не мог рассказать, иначе придется говорить и то, за чем они охотятся. Гаэрд доверял Ригнарду Магинбьорну ровно настолько, насколько можно было доверять человеку, с которым связало общее дело и знакомство длиной всего в шесть дней. Потому Гаэрд утаил то, что его враги рядом, как утаил и слова трактирщика, уже зная горячность Ригнарда. Пока они добирались до Хвита, мужчинам довелось остановиться на постоялом дворе, где услышали очередную грязь о Лиаль. То, что болтливый дурак выжил, стоило благодарить лишь Гаэрда, оттащившего взбешенного ласса Магинбьорна от бедолаги.

- Ежели мы столь громогласно проедем по всем дорогам, то и затевать нашего дела не стоило, - отчитывал его более хладнокровный ласс Дальвейг. – Ни к чему раньше времени обнаруживать себя и весь отряд, следующий с нами. - Тряхнув головой и тяжело выдохнув, Ригн молча кивнул, соглашаясь с лассом.

Ласс Дальвейг улыбнулся брату лаиссы Ренваль.

- Давай переберемся к тому славному воину, - Гаэрд взял свою кружку и поднялся на ноги.

- К тому, что храпит столь мощно, что того и гляди обвалятся стены? – усмехнулся Ригн, следуя за товарищем.

- Ты не прав, это рык гордого зверя, - возразил Дальвейг, и мужчины негромко рассмеялись.

Они устроились рядом с пьяным стражем из замка Ренваль. Ригнард махнул рукой, и румяная трактирщица поднесла им поднос со снедью. Она кокетливо стрельнула сияющими глазками сначала в сторону одного молодого мужчины, затем второго и приветливо улыбнулась.

- Ваша трапеза, благородные лассы, - произнесла она, явно так и не выбрав того, кому приятней улыбаться. Оба показались женщине настоящими красавцами, особенно этот зеленоглазый… кареглазый… все-таки зеленоглазый… нет, точно кареглазый! Ну, как же тяжко выбрать. Вздох женщины, уставшей метаться взглядом между двух мужчин, вызвал их усмешки. – Еще что-нибудь?

- Только сладкий поцелуй, чтобы славная пища быстрей провалилась в желудок, - сверкнул белозубой улыбкой Ригнард.

- Ой, скажите тоже, благородный ласс, - зарумянилась еще больше трактирщица, наконец, решив, что кареглазый все-таки лучше… или зеленоглазый. Ригн шлепнул женщину по округлому заду, и она утвердилась в своих предпочтениях – кареглазый.

Когда трактирщица оставила их наедине, лассы вновь посмотрели на спящего ратника, и Магинбьорн, указал на него кружкой с элем.

- Почему мы сели к сему грозному зверю?

- Это страж из замка, он служит на половине лаиссы Ренваль, - ответил Гаэрд, становясь серьезным. – Он сказал, что наместник опять покинул замок.

- Отличное известие, - отсалютовал кружкой Ригн. – Значит, проще будет добыть сестрицу.

Гаэрд приложил палец к губам, укоризненно взглянув на товарища. Тот огляделся и обвел рукой пространство вокруг себя, показывая, что посетителям трактира не до них никакого дела, и что общий гвалт голосов заглушает двух мужчин. Дальвейг покачал головой.

- Всегда найдутся уши, которые услышат то, что им слышать не полагалось, - произнес он и покосился на дверь, за которой скрылись трое охотников за реликвией. – Дадим этому горькому пьянице еще поспать, чтобы его разум очистился хоть немного. Утолим пока голод и послушаем, что народ говорит.

Но ничего нового им услышать не довелось, верней сказать, ничего, что могло заинтересовать двух мужчин. Хвала Святым, лаисса Ренваль не была здесь излюбленным предметом для обсуждений, или же хвитцы успели перемыть ей кости, но ловить и вразумлять Ригнарда не пришлось ни разу. Впрочем, Гаэрд опасался зря, молодой ласс Магинбьорн был вспыльчив, но не глуп и умел сдерживать свой гнев, если того требовали обстоятельства.

Закончив трапезу, мужчины переглянулись. Бросив на стол монету, они подхватили под руки стража и потащили к выходу, рассудив, что холод приведет его в чувство быстрей, чем жар трактира. Ратник открыл глаза, изумленно огляделся и завопил:

- Нападение! К оружию!

На них обернулись, и молодые лассы весело расхохотались.

- Хмельной дракон на тебя нападает слишком часто, чтобы ты его опасался, - воскликнул Ригнард.

- Лучшее оружие против него подушка и рассол, - хохотнул Гаэрд.

Услышавшие их посетители трактира рассмеялись, остальные потеряли интерес и отвернулись.

- Кто ты? Назовись, - потребовал ратник, оборачиваясь к Магинбьорну. – Твой лик мне знаком. И твой, - он перевел взгляд на Дальвейга и ткнул в него пальцем. – Тебя я точно знаю… Благородный ласс! – вдруг радостно завопил пьяница, и дверь за троицей захлопнулась.

- Тихо, - уже строго велел ему Гаэрд. – Да, это я, и мне есть, о чем спросить тебя славный воин.

Узнав того, кто вел его, страж расслабился и обвис на руках лассов.

- Нечистый задери всех пьяниц, - проворчал Ригн, встряхивая мужчину.

Ратник открыл глаза, обвел обоих мужчин мутным взглядом и вновь завопил:

- Ах, вы, шельмы! Хотели обобрать самого Эвара Гира? А отведать доброго тумака не хотите ли?!

Лассы переглянулись и одновременно опустили Эвара Гира, полетевшего носом в снег. Страж наместника разразился грубой бранью, помянув Нечистого и всю его рать вкупе с родней тех невеж, что уронили славного воина.

- А не отвесить ли желанного тумака самому Эвару Гиру? – задумчиво спросил Ригнард, глядя сверху на ратника.

Тот поднялся на карачки, немного покачался и вдруг заревел:

Водяной в реке сидел,

Он на девок трех глядел.

Первая его прельстила,

Зад свой в речку опустила.

Водяной к ней подплывает,

Чресла ближе подвигает.

Девка охнула и вот -

У нее растет живот…

- Похабник, - хохотнул Ригнард. – Эвар Гир, ты откуда такие песни срамные знаешь?

- Эвар, - позвал стража Гаэрд, тот сел на снег, зачерпнул его полную пригоршню и растер лицо, фыркая и тяжело ухая. – Эль пить будешь?

- Да! – ратник вскинул лицо и преданно взглянул на благородного ласса.

- Ответишь на мои вопросы, получишь звонкую монету и сможешь упиться до встречи с Нечистым, - пообещал Дальвейг, показав сжатую между пальцев серебряную монету.

- Благородный ласс знает, чем взять честного воина, - умилился Гир. – Спрашивайте, господин.

Гаэрд присел на корточки, заглядывая в лицо стража. Мутноватый взгляд следовал за монетой, все еще находившейся в руке ласса Дальвейга.

- Где сейчас ласс Ренваль?

- Уехамши он, - ответил Эвар. – Уж семь дён, как уехамши.

- Далеко уехамши? – усмехнулся Гаэрд, повторяя за ратником исковерканное слово.

- Так к королю, он же так и не доехал, - ответил Гир, продолжая следить за монетой.

- Что с лаиссой Ренваль? – оба ласса застыли в ожидании ответа.

Воин почесал в затылке и протянул руку за монетой, Дальвейг тут же спрятал ее в кулак.

- Что он сделал с лаиссой Ренваль? – повторил вопрос Гаэрд.

- Так это, с собой забрал. Сказал, так ему спокойней. Оба уехамши, - ратник доверчиво взглянул в глаза ласса.

Ригн и Гаэрд обменялись взглядами. Магинбьорн присел рядом со своим новым товарищем. Он достал вторую серебрушку и показал ее Гиру.

- Эвар, получишь еще одну монету и сможешь напоить и Нечистого, когда попадешь к нему, если ответишь еще на вопрос, - сказал Ригнард, и страж кивнул, переводя жадный взгляд с одной монеты на другую. – Сколько людей в отряде наместника, и какой дорогой они поехали?

Эвар с подозрением оглядел обоих лассов, затем снова оценил блеск серебра в свете лунных лучей.

- Тридцать ратников взял, как обычно, - ответил Гир. – Врагов-то ныне в Валимаре не встретишь, разбойнички только, а с ними и три десятка ратников справятся. А дорога тут одна – широкий тракт, по ней и поехал. Прятаться не от кого.

Лассы вновь переглянулись, кинули стражу монеты и отошли в сторону, не мешая Гиру вернуться в трактир. Дождавшись, когда ратник скроется, оставив их одних, Гаэрд и Ригн снова обменялись задумчивыми взглядами.

- То, что зятек ее увез, нам на руку, - заметил Магинбьорн. – Но мы сильно отстаем.

- Мы знаем, куда он ее везет, - ответил Гаэрд. – Более того, его и наш пути совпадают. Возможно, из городского дома наместника мы быстрей добудем лаиссу, чем из замка. Ежели нагоним по дороге, то будет разумно следовать, не нападая.

- А она будет томиться в его поганом плену?! – в негодовании воскликнул Ригнард. – Догнать и забрать!

Гаэрд протяжно вздохнул и поднял взгляд к небу. Ему была понятна горячность Магинбьорна. Мысль, что Лиаль остается в руках столь жестокого и подозрительного ласса, неприятно скребла по душе, требуя скорей освободить девушку от ненавистного ей брака. Узнав обо всем, что предшествовало свадьбе, дополнив знаниями, полученными в замке и тем, что Ригн рассказал о наместнике, судьба его второй супруги казалась и вовсе печальной. Но кидаться на отряд Ренваля было глупо и неосмотрительно.

- Подумай, что случится, ежели мы выкрадем Лиаль по дороге. - Терпеливо заговорил Гаэрд, когда они выехали за городские ворота. - Ренваль бросится в погоню, и мы рискуем не довести ее до Фасгерда. К тому же, у нас всего пятнадцать ратников, в то время, как у наместника тридцать. Мы можем просто не суметь отбить ее, ежели нападем. Кому от этого выйдет хуже? Ренваль не отпустит тебя во второй раз, и каково будет сестре смотреть на смерть брата? Это разобьет ей сердце, сломает, а последствия ярости наместника предугадать невозможно. Чем обернется его гнев для Лиаль?

- Но…

- В дороге она в относительной безопасности, - продолжал уговаривать Дальвейг. – Коли наместник закрыл своей клеветой лаиссу в замке, стало быть, не желает, чтобы ее кто-то видел. А ежели учесть его ревность, то это только подтвердит мои догадки. К тому же, по ее положению и времени года, передвигаться верхом Лиаль не будет. Стало быть, везут в возке. Наместник, как предводитель своего отряда, должен ехать в его голове, как и подобает знатному лассу. И единственное время, когда они могут видеться – это ночь.

Оба мужчины вдруг передернули плечами. Ригнард сплюнул, Гаэрд почувствовал неприятный холодок в груди от собственных слов, делая новое открытие – он ревновал жену к ее мужу. Мотнув головой, Дальвейг отогнал лишние чувства, возвращая себе чистый рассудок.

- Я настаиваю на том, что разумней и безопасней для самой же Лиаль, следовать за отрядом наместника, нагнав их настолько, чтобы не терять драгоценного времени, когда Ренваль прибудет в столицу, и выкрасть твою сестру из его столичного дворца. Дворец не замок, да и прислуга там не столь привязана к господину, потому что видит его реже, чем те, кто живет в замке, стало быть, чувствуют больше свободы.

Ригнард кусал губы, глупая привычка, появившаяся после смерти матушки. Он обдумывал слова своего товарища и находил их разумными, но… Но! Лиа оставалась во власти ненавистного Ренваля, посмевшего оскорбить, унизить ее, растоптать честь жены и ее рода. С тем, кто был с ней груб, жесток и нетерпим. Все существо брата рвалось на помощь сестре, и все же…

- Твои слова разумны, и я признаю, что моя горячность может сыграть на руку зятю. Обещаю слушать тебя, Гаэрд, - наконец произнес Ригн. – Но ежели мы узнаем, что он и в дороге причинил ей зло…

- Мы медлить не будем, - твердо ответил ласс Дальвейг. – Заберем Лиаль и помчимся в столицу быстрее ветра, чтобы не позволить ему вернуть себе супругу.

- Супругу, - презрительно фыркнул Магинбьорн. – Супругу берегут и заботятся о ней, а не кидают под ноги чужому мужчине.

Гаэрд ничего не стал отвечать Ригнарду, его отношение к Ренвалю тот и так знал. Мужчины пришпорили коней, и вскоре въезжали в небольшую деревушку, где остановился их отряд. За всю недолгую дорогу лассы не перемолвились больше ни словом. Каждый из них думал о своем. И если мысли Магинбьорна были направлены на сестру, то Дальвейг сейчас думал о той троице, что отправилась узнавать его судьбу в замок. Вскоре они поймут, что ласс был изгнан девять дней назад, и что тогда предпримут?

Отправятся искать его следы дальше. Вряд ли их путь ляжет в сторону замка Магинбьорн, но если все-таки сумеют найти дорогу одинокого путника, то окажутся под стенами замка Ригнарда. Потеряют еще восемь дней, но обратный след обнаружить будет проще. В замке Магинбьорн скажут, что из ворот выехал уже не одинокий путник, а отряд, тогда настигнуть беглеца будет проще и быстрей.

К Нечистому, как же не вовремя его нашли… Если придется противостоять охотникам, это затруднит другое, не менее важное дело. Вспомнив глаза лаиссы Ренваль, в чьей глубине плясали отсветы свечи, когда они сидели в приемных покоях, Гаэрд протяжно вздохнул. Такая милая в своем смущении, непосредственная в беседе, когда могла забыться, живая, веселая… несчастная. Благородный ласс стиснул зубы, положил ладонь на рукоять меча, и холод оружия охладил голову, вернув трезвость мыслей.

Следовало написать отцу и попросить помощи, но даже сделай он это сейчас, ждать ответа придется слишком долго, как и отряда. К тому же, предатель мог все еще находиться в замке, и тогда передать известия, что потерянный младший Дальвейг нашелся, будет несложно, вновь поставив под угрозу людей, следующих с ним. Но сейчас рисковать Гаэрд не мог. Ригнард Магинбьорн и его ратники не имели отношения к мечу Святого, и погибать за него не должны. И все же охотники так близко от своей дичи…

- Что гнетет тебя? – вновь вырвал мужчину из размышлений вопрос его товарища.

Гаэрд улыбнулся, спешился возле дома, в котором они с Ригнардом остановились, и хлопнул того по плечу. Следовало рассказать ему, следовало быть до конца честным, но Дальвейг все еще не мог решить насколько может довериться новому знакомцу. Однако предупредить о возможном нападении стоило, и Гаэрд решился.

- Там, в трактире, я кое-кого видел, - начал он.

- Эвара Гира? – усмехнулся Ригн.

- Кроме него, - ласс Дальвейг остался серьезным. – Те, кто напали на мой отряд…

- Разбойники, - кивнул Магинбьорн. Он сделал несколько шагов и остановился, пристально глядя на Гаэрда. – То были не разбойники.

- Разбойники - им вполне подходит, - усмехнулся Дальвейг. – Но это не лесная рвань, нападающая на честных путников. Враги моей семьи. Сегодня я видел троих в трактире, они идут по моему следу. Проклятый трактирщик наговорил им вранья с три короба, но это не пустоголовая сволота, они сразу ухватили суть и направились в замок Ренваль. Вскоре они узнают, что трактирщик ошибся, и я покинул замок девять дней назад, но тогда они вновь будут искать.

- Ты опасаешься нападения в дороге? – уточнил Ригн и, получив утвердительный кивок, нахмурился. – Не ко времени это. Ежели мы доберемся до Лиаль раньше, чем попадем в Фасгерд, она может оказаться в опасности. Впрочем, Лиа сейчас и так в постоянной опасности, ее жизнь зависит от самодура. – Младший ласс Магинбьорн поднял взгляд на Гаэрда. – Поклянись, что твоя вражда не коснется моей сестры.

Что было ответить благородному лассу Гаэрду Дальвейгу? Он не мог клясться в том, в чем не был уверен, но мог поклясться в другом.

- Ежели мы узнаем, что мои враги идут по нашему следу, когда Лиаль будет с нами, я оставлю вас и уведу их за собой. Но… опасаюсь, что они не оставят в покое тех, кто был со мной. Нарочно убивать не будут, но напасть и осмотреть могут. К Нечистому, Ригн, я не могу всего предусмотреть! – вдруг сердито воскликнул Гаэрд. – Долг увел меня от стен родного замка, он же велит мне спешить дальше, но я не могу оставить без внимания судьбу лаиссы Лиаль. Ежели я не попытаюсь спасти ее, как она меня когда-то, мне покоя не будет. Коли прогонишь, я покорюсь и уйду, не ропща. Ежели дозволишь остаться, я вознесу за тебя хвалу Святым. Моя душа рвется на двое, но жизнь нежной Лиаль для меня важнее долга. Как скажешь, так и будет, - закончил Дальвейг и вошел в жарко натопленный дом, где господ встретил старший ратник, ожидавший их возвращения.

Ригнард появился спустя некоторое время. Лицо его было спокойным, в глазах застыла решимость. Он скинул теплый плащ и уселся за стол, напротив Гаэрда. Мужчины обменялись взглядами, и Магинбьорн произнес:

- Ты признал спасение моей сестры превыше долга, рискуя не исполнить его, ежели падешь в попытке освободить Лию. Так могу ли я упрекать тебя и гнать, коли мы дышим с тобой одной грудью? И пусть сейчас мы связаны одним делом, но я вижу в тебе друга, которого всегда хотел иметь. Ты пришелся мне по душе, Гаэрд, и я протягиваю тебе руку, говоря, что твои враги отныне мои враги, кто бы из вас не был зачинщиком и зачем бы они не гнались. Ты шел со мной, теперь я пойду с тобой. И когда моя сестра обретет свободу, я помогу тебе в твоем деле, ибо уверен, что оно доброе и не может запятнать мою честь.

Он протянул руку, и Гаэрд стиснул ладонь Магинбьорна в крепком рукопожатии. Мужчины поставили локти на стол, не разжимая ладоней, и Ригн накинул на их запястья веревку, связывая друг с другом.

- Клянусь быть другом твоим и отдать всю кровь до последней капли, коли придет на то нужда, - произнес Ригнард, - и пусть свидетелями мне будут Святые Защитники.

- Клянусь не предать твоей дружбы и отдать последний вздох за тебя, коли придет на то нужда, - ответил Гаэрд. – И пусть свидетелями мне станут Святые Защитники.

Старший ратник, сидевший рядом, достал нож и, как того требовал обычай, перерезал тонкую веревку и кинул ее в огонь. Древняя клятва в вечной дружбе свершилась.