Насмешка

Глава 32

Замок Дальвейг незыблемой твердыней возвышался на холме, прозванным Королевским еще с давних времен. Издали и, правда, казалось, что холм – это голова великана, увенчанная каменной короной из крепостных стен, за которыми прятался сам замок. Шпили его башен возносились в самое небо, почти касаясь облаков. Гаэрд мог с закрытыми глазами указать, где на стенах стоят стражники, в какой части замка жилые покои, где хозяйственные помещения. Он знал этот замок, как свои пять пальцев. И место, среди которого возвышался Королевский холм, мог описать до мельчайших подробностей.

Цветочная долина, имевшая еще одно название, данное ей в народе – Долина смилеварнов, поражала своей красотой в любое время года. Широкая река, огибавшая холм подобно змее, в солнечные дни искрилась, слепя бликами. Зимой же становилась местом для катания и шалостей. Было еще одно назначение у водной преграды на подходе к замку – она заменяла ров с водой, но, в отличие от всех рвов, вода тут была проточная, и к ней имелся тайный выход из замка.

По осени, когда кроны деревьев наливались золотом и багрянцем, Цветочная долина казалась сокровищницей великана, а сам великан охранял ее, выглядывая коронованной головой из земли. По реке в эту пору плыли листья, летевшие с деревьев, и тогда обитатели замка Дальвейг говорили, что золото великана утекает у него меж пальцев. И даже когда деревья полностью избавлялись от своих одежд, и небо набухало свинцовой тяжестью, Цветочная долина не становилась унылой, скорей, навивая своим видом приятную грусть.

А когда выпадал первый снег, хозяева замка непременно устраивали последний турнир перед наступлением холодов. Тогда перед замком огораживали место под ристалище, и ярко-алое полотнище, обозначавшее арену, горело алым племенем среди тонкой белой пелены. Сюда съезжались соседние мелкопоместные лассы, приходили фермеры и крестьяне, устраивая небольшую ярмарку, подтягивались бродячие барды и артисты, и небольшой турнир превращался в настоящее празднество с непременным забоем трех быков, которых потом жарили на огромных вертелах, и раздавали всем, кто прибыл к замку Дальвейг.

Зимой, когда долина покрывалась толстым одеялом из снега, великан седел, становясь уже не воинственным хранителем сокровищ, а мудрым старцем. На покрытой льдом реке огораживали место, на котором веселились дети лассов и смердов, смешиваясь в весело гомонящую ватагу. Выходить за ограждения детям запрещалось, дабы не угодить в проруби, покрывавшие остальную поверхность реки.

Но наиболее красива была Цветочная долина по весне. Цветов здесь всегда было много, за что долина и получила свое название. Они наполняли воздух тонким ароматом, волнуя и даря упоительные мечты. Однако настоящее чудо происходило именно по весне, когда земля перед замком покрывалась хрупкими первоцветами – смилеварнами. Этот нежный весенний цветок превращал долину в самое романтичное место, наверное, во всем Валимаре. Нигде так обильно не росла «улыбка весны», как на землях Дальвейгов.

И как только хрупкие чашечки распускались, к замку начинались паломничества влюбленных. Парни спешили первыми подарить своей избраннице цветы, символизирующие их чувства и намерения. Ведь всем известно, коли парень дарит девушке первый смилеварн, то летом они непременно поженятся. И, несмотря на запрет лассов Дальвейг уничтожать красоту, деревенские и даже городские юноши спешили сюда за букетиком для своей милой, после давая стрекоча под улюлюканье и громовой раскат хохота стражи, пугавшей «грабителей» со стен замка.

Гаэрд невольно рассмеялся, вспоминая веселую весеннюю пору, когда хочется смеяться и обнять весь мир, даже не имея на то причины. Но теперь у него причина была, и эта причина ждала своего возлюбленного в королевском дворце в Фасгерде, и ласс Дальвейг не собирался заставлять ее ждать дольше, чем того требовали обстоятельства. Гаэрд знал, что приведет Лиаль Магинбьорн в долину, укрытую тончайшим покрывалом из смилеварнов, ему хотелось увидеть восхищение и радость в глазах своей возлюбленной, когда ей предстанет это маленькое весеннее чудо.

Однако уже через мгновение мысли ласса потекли в ином направлении. Он возвращался в родовой замок, и Халидур был все еще с ним. Меч не нашел своего места в новом хранилище, потому что нового хранилища попросту не было. Это обнаружилось, когда отряд из братьев-хранителей и королевских ратников достиг указанного Гаэрду места. Люди в недоумении рассматривали совершенно пустое поле, на котором не стояло даже малого домишки.

- Что за шутки? – изумленно спросил сам себя Гаэрд, тут же вспоминая все наставления, которые он получил перед отбытием из замка. – Таг!

Тагард Вальген подъехал к Дальвейгу, не менее удивленно озираясь по сторонам.

- Ты один знал, где стоит новое хранилище, - наконец сказал ласс Вальген.

- И это оно, - кивнул Гаэрд.

- Однако тут ничего нет, - заметил ласс Акхельм, возглавлявший королевских ратников.

- С этим сложно поспорить, - пробормотал Дальвейг, все более преисполняясь подозрениями.

Он вновь взглянул на Тагарда, мрачневшего с каждым мгновением. Лассы обменялись взглядами и огляделись, думая об одном и том же. Ласс Акхельм, неотрывно следивший за двумя хранителями, подъехал к Дальвейгу и потребовал ответа:

- Что все это значит?

Гаэрд вдруг хмыкнул и совершенно беззаботно ответил:

- Ловушка.

- Что? – растерялся предводитель королевских ратников.

- Нас заманили в ловушку, чтоб их… - выругался Вальген. – Перед нами поле, на котором мы совершенно открыты. Почему никто до сих пор не напал, я не понимаю.

Дальвейг мотнул головой, вновь озираясь по сторонам. Не сходилось. Первое впечатление казалось обманчивым. Вроде вот оно открытое поле, рядом роща, где можно было бы укрыться. С другой стороны лес. Но в неготовых к нападению воинов не летели стрелы, не неслись с воинственным кличем всадники. Момент внезапности оказался упущен, и теперь отряд был готов к нападению.

- Это не наша ловушка, - произнес Гаэрд, еще раз оглядевшись. – Посуди сам, Таг, стоило ли нападать на мой отряд еще в начале пути, ежели можно было дать нам добраться до места, подготовив засаду, и тогда напасть. Гораздо разумней было бы взять нас в кольцо именно в этом месте, отрезав путь к отступлению. Нет, те, кто напали, не знал, что мы идем сюда, им была ведома лишь дорога, по которой шел мой отряд.

- Не понимаю, - Тагард ждал пояснений.

Ласс Дальвейг усмехнулся, глядя на друга.

- Да что уж тут непонятного. В Ордене предатель.

- В этом я сам имел несчастье убедиться, - поморщился Вальген. – Его я казнил собственными руками.

- Твой брат всего лишь исполнитель, главный паук свил паутину в верхушке Ордена, - ответил Гаэрд, сочувственно хлопнув друга по плечу. – Не Проныра указал, в каком отряде едет реликвия, не он узнал путь, по которому его повезут. Тео даже не знал, где меня искать. Впрочем, думаю, что в каждом поисковом отряде имелся свой Тео, просто ему повезло, что ты заметил меня в Бриле. Тот, кто стал врагом и сбил с истинного пути других братьев, должен сидеть на вершине и оттуда руководить. Так вот, думается мне, мой отец и верные делу старейшины, решили сыскать предателя, для того они кинули приманку и указали, кто и куда направится. Ежели я верно мыслю, то они кратко пояснили одному одно, другому другое и остались наблюдать, какой из силков затянется. Тот, кому указали это поле, оказался верен Ордену, потому в нас не летят стрелы. Эта ловушка не сработала. Мы возвращаемся в Цветочную долину.

- Но кто же предатель?! – воскликнул Вальген.

- Теперь точно могу тебе сказать, что это не мой отец, не хранитель Хальтор и не старейшина Бальверд. Лишь эти трое присутствовали при передаче реликвии и указании места, включая точный путь, которого мне стоит держаться. – Гаэрд развернул Ветра и посмотрел на ласса Акхельма. – Мы возвращаемся к замку Дальвейг, более тут нечего делать.

Тагард Вальген еще некоторое время смотрел на товарища, после выругался громко и витиевато, пришпорил своего коня и догнал Дальвейга.

- Чтоб мне лопнуть, Гаэрд, тебя же просто кинули в пасть зверя! – возмущенно воскликнул мужчина. – Кусок мяса, на который приманили волка! Это же твой отец, почему?!

- И тут все просто, - пожал плечами молодой ласс. – Во-первых, он выбрал тех, кому доверял, как себе – своих сыновей. Во-вторых, я не женат и не имею наследника, к тому же младший. Как ты сам понимаешь, встать во главе рода мне не дано, и пусть так и будет. Я желаю своим братьям лишь процветания и долгой жизни. А в-третьих, - он подмигнул и усмехнулся, - я самый изобретательный из братьев.

- Это уж точно, коварен, как змей, - рассмеялся Таг.

- Коли на то есть нужда, - наставительно ответил Дальвейг. – Вот по всем этим приметам я и стал избранным.

- Но Халидур, он ведь мог попасть в руки нечестивцев, - не унимался Тагард.

- Должно быть, тот, на кого пали подозрения, не мог не узнать, что хранилище реликвия не покинула, - пожал плечами Дальвейг. – Теперь нам нужно вернуть меч в хранилище в сохранности, и, надеюсь, Святые не оставят нас.

- Да будет так, - кивнул Вальген.

За время пути на объединенный отряд королевских ратников и братьв-хранителей нападали дважды. Всего лишь мелкие отчаянные стычки, пытавшихся не упустить Халидур нечестивцев. Братьям из Ордена Орла даже не приходилось вступать в бой, королевские ратники превосходили их в мастерстве настолько же, насколько сами братья превосходили ратников какого-нибудь мелкопоместного ласса. В Ордене всегда усиленно занимались ратными науками, и хранители реликвии могли считаться отличными воинами, и все же личная рать короля казалась им древним воинством из легенд.

Подготовленные Гаэрдом к каверзам Последователей, ратники с легкостью разделывались с неприятелем, оставляя за собой победу в самый короткий срок, который можно было только вообразить. Братьям оставалось создать кольцо вокруг Гаэрда Дальвейга и его ценной ноши, исполняя то, ради чего они и жили – охрана Халидура. Дальвейгу и его мечу оставалось смириться и наблюдать, как приказ короля приводится в исполнение, и нечестивцы гибнут от рук государевых ратников.

- Земли Дальвейгов, - с удовлетворение произнес Тагард, когда отряд пересек границу родных земель Гаэрда.

Скоро они должны был увидеть замок, нужно было только подняться на холм, не столь широкий и высокий, как Королевский холм, но с него открывалась дорога, которая вела к замку, к которому отряд должен был добраться вскоре после полудня. Сейчас же солнце, прятавшееся за тяжелыми снежными облаками, должно было уже подбираться к концу первой половины дня.

И хранители, и королевские ратники почувствовали близость окончания пути, где их ждали сытная трапеза, горячая вода и постель. Отоспаться – вот что сейчас было главной мечтой всех мужчин без исключения. Желание поскорей вернуть реликвию в хранилище оказалось столь велико, что всю долгую дорогу назад гнали с малыми остановками. И теперь воины преисполнились предвкушения долгого сна, дарующего отдохновение душе и телу.

Пожалуй, Гаэрд был единственным, кто чувствовал грусть перед тем, как он вернет Халидур. Подобного клинка уже было не сыскать, и забыть его, казалось, невозможно. Дальвейг поглаживал рукоять меча, скользил кончиками пальцев, затянутых в перчатку, по ножнам, лаская Халидур, словно возлюбленную, и меч отзывался прохладой и тихим звоном, почти неразличимым за разговорами людей и лошадиным фырканьем.

- А вот и замок, - широко улыбнулся Вальген, указывая на далекую «голову великана в короне».

- Будто король какой в короне, - негромко рассмеялся один из королевских ратников. – По горло бедолагу в землю закапали.

- Королевский холм, - усмехнулся Гаэрд.

- По-иному и не назовешь, - хмыкнул ласс Акхельм.

Гаэрд тронул поводья, и Ветер рысью направился вниз, узнавая родные места. Отряд последовал за хранителем Халидура, небольшой лавиной спускаясь с холма вниз. Они успели проехать совсем немного, когда навстречу воинам выехал один из старейшин Ордена. Дальвейг поднял руку, с неожиданным напряжением глядя на знакомое с детства лицо.

- Милости Святых, братья, - открыто и радостно улыбнулся им мужчина.

- Милости Святых, старейшина Тульмард, - склонил голову Гаэрд, чувствуя, как уже знакомое предчувствие беды охватывает его. – Неожиданно встретить вас.

- Прогуливался, - улыбнулся ласс Тульмард. – Рад видеть тебя, Гаэрд. Мы уж и не чаяли, что ты вернешься живым.

Взгляд старейшины прошелся по королевским ратникам, по братьям, мужчина даже вытянул шею, заглядывая за спины отряда. Затем он вновь посмотрел на Дальвейга и остановился на мече, висевшем на поясе молодого ласса.

- Так и думал, - хмыкнул старейшина. – Меч вернулся назад. Дозволишь сопроводить вас? Для меня честь находиться рядом с Халидуром.

Тульмард развернулся, поднял руку, словно поправляя капюшон плаща, и Гаэрд закричал:

- Поднять щиты, нападение!

В то же мгновение на отряд посыпался град стрел, успевая достать несколько королевских ратников и хранителей. Тагард Вальген вцепился взглядом в старейшину, и лицо его исказилось ненавистью. Теперь ему ничего не нужно было объяснять, паук сам выбрался из своей паутины.

- Из-за тебя я убил своего брата, тварь, - зарычал он, вытаскивая меч и бросаясь на Тульмарда.

- Таг, маску, - рявкнул ему Дальвейг, спрыгивая с Ветра и вытягивая меч.

Сделав еще по одному выстрелу, нападающие выбрались из укрытия. Акхельм уже давал указания своим воинам, братья пробивались ближе к Гаэрду, готовому вступить в схватку. Это была не мелкая стычка, их ждали. Как они смогли устроить засаду так близко от замка, и сколько ждали, оставалось только гадать.

Но для размышлений не было времени. Нечестивцы, словно бешеные псы, кидались на защитников меча Святого Хальдура, прорубая себе путь к его хранителю. Гаэрд сам не заметил, как оказался оттеснен в сторону и окружен Последователями. Он еще успел заметить, как Вальген в ярости наносит удар за ударом огрызающемуся старейшине, как королевские ратники четко и уверенно отбивают атаку, как братья рвутся к нему, а после смотреть по сторонам было некогда.

На него сыпались удары одновременно с нескольких сторон. Смерть расправила крылья и готова была подхватить давно обещанную ей жертву, но жертва не спешила умирать. Халидур звонко пел свою кровавую песню, отбивая удары, которые отбить, казалось, невозможно. Кромсал, рубил, колол, ранил, убивал. Меч жил, наслаждаясь новой схваткой. И вместе с ним жил его хранитель, чье тело будто налилось нечеловеческой силой.

Гаэрд Дальвейг ускользал от тех ударов, от которых нельзя было спастись, отбивался и снова кидался в бой. Спроси его, что происходило в эти мгновения, мужчина не смог бы ответить. Все слилось в единый жалящий смерч, затмивший разум и чувства. Меч и его хозяин слились в единое целое, пылая одним желанием – уничтожить, покарать врага.

- Подмога! – выкрикнул кто-то.

От замка спешили братья, погоняя лошадей в бешеном галопе. Они ворвались в битву, топча копытами лошадей нечестивцев, отрезая им путь к отступлению, нагоняя прорвавшихся и беспощадно карая врагов всего сущего. Затишье наступило так неожиданно, что людям на мгновение показалось, что они оглохли.

Уже не метались ржущие кони, не было криков, не слышалось брани, лишь тихие стоны раненых подсказывали, что время не замерло, и на дороге между двумя холмами еще остались живые.

- Гаэрд! Сын! – этот возглас привел молодого Дальвейга в чувство.

Он опустил окровавленный Халидур и обернулся, глядя на бежавшего к нему отца. Старший ласс Дальвейг на мгновение остановился, рассматривая сына, и сжал его в крепких объятьях.

- Мой сын, ты жив, - хрипло произнес мужчина.

- Иногда и наживка выживает, отец, - устало усмехнулся Гаэрд, обняв в ответ отца.

- Прости, - прошептал Дартмар Дальвейг, отступая в сторону. – Ты все понял?

- Сложно было не понять, - ответил его сын, обтирая краем плаща Халидур и вкладывая его в ножны. – Но как вы упустили Тульмарда?

Дартмар приподнял брови в удивлении.

- Тульмарда? – переспросил он. – Причем здесь…

К ним подошел Тагард Вальген, сжимая в руке за волосы голову старейшины. Он скривился и швырнул свой трофей к ногам старшего Дальвейга.

- Предателей больше нет, - сипло произнес мужчина и опустился прямо на снег, держась за плечо.

Дартмар нахмурился, после оглянулся назад и приказал старшему из сыновей, ожидавшему возможности обнять брата:

- Осмотреть все. Ежели осталась хоть одна мразь, изничтожить.

- У меня много раненых, - к ним подошел ласс Акхельм. – Неплохо бы лекаря. К Нечистому, давайте уже закончим этот путь и доберемся до замка.

Уже после того, как насладился купелью и с нескрываемым удовольствием надел чистые одежды, Гаэрд спустился в трапезную, где его ждали отец, старший брат, хранитель Хальтор и старейшина Бальверд со своим воспитанником и наследником. Меч все еще оставался у своего хранителя, и Гаэрд прихватил его с собой, не понимая, почему реликвию не забрали и не отправили в хранилище.

- Милости Святых, - кивнул собравшимся младший Дальвейг, устраиваясь за общим столом. – Халидур все еще при мне, почему?

- Тебе понравился этот меч, Гаэрд? – улыбнулся хранитель Хальтор.

- Лучшего меча у меня не было, - согласно кивнул молодой ласс.

- Тогда пусть он с тобой и остается, - Хальтор улыбнулся еще шире, обнаружив нехватку нескольких зубов. Возраст почтенного хранителя позволял иметь этот недостаток.

Дальвейг удивленно взглянул на Хальтора, перевел взор на Бальверда и, наконец, остановил его на отце, ожидая пояснений. Нет, безусловно Гаэрд был обрадован столь щедрым подарком, но отдать реликвию, которую хранили несколько сотен лет в тайне? Это было выше понимания молодого ласса.

- Не удивляйся, сын, - улыбнулся Дартмар Дальвейг. – Истинный Халидур не покидал стен хранилища, твой меч – подделка.

- Что?! – Гаэрд вскочил со своего места, вытягивая меч из ножен. – Не может этого быть! Я чувствовал силу меча!

- Ты всего лишь уверовал в нее, - пояснил старейшина Бальверд. – Мы не могли рисковать настоящей реликвией, потому в тайне отковали подобие меча Святого Хальдура, который вручили тебе. Остальные хранители увозили обычные мечи, ты же забрал брата-близнеца Халидура, только очень и очень юного.

Бальверд и Хальтор негромко рассмеялись, улыбнулся старший Дальвейг, хмыкнул воспитанник Бальверда, только старший брат смотрел на Гаэрда, понимая, что творится у того на душе. Молодой ласс был потрясен, возмущен, разгневан и… не верил. А кто бы поверил, что за фальшивку погибло столько людей, да и сам Гаэрд едва не умер от ран, не набреди на него Лиаль.

Из-за меча похищали благородную лаиссу, ранили Ригнарда, и его исцеление вновь чуть не стало погибелью для Лиаль. Ратники Гаэрда погибли, сражаясь за фальшивый Халидур, ратники Магинбьорна пали жертвой отравы нечестивцев, погиб старик Видящий… Гаэрд порывисто обернулся к притихшим мужчинам, напряженно следившим за тем, как он осматривает меч.

- Я хочу видеть истинный Халидур, - потребовал Дальвейг. – Я заслужил право взять в руки настоящий меч Святого Хальдура. Но сначала желаю выслушать обо всем, что предшествовало моему отъезду к выдуманному хранилищу, и что происходило после. Я хочу знать!

- Ты заслужил это, мальчик, - кивнул ему Хальтор. – Мы должны попросить у тебя прощения за то, что были вынуждены обречь тебя на все те опасности, через которые ты прошел, но так было нужно.

- Рассказывайте, - потребовал младший Дальвейг, вновь успокаиваясь и возвращаясь на место.

Мужчины наполнили свои блюда и кубки, вкусили трапезы перед тем, как начать беседу и, утолив первый голод, посмотрели на Гаэрда, не мешая ему насыщаться после долгой и трудной дороги.

- Участие в заговоре Тульмарда стало для нас неожиданностью, - признался старший ласс Дальвейг, решив начать первым. – До последних дней он радел за наше дело, объявил, что собрал свой отряд, который отправится на поиски реликвии и ее хранителя. Произошло это буквально вчера, потому мы не успели увидеть, кого собрал старейшина, знали лишь, что его люди ждут неподалеку.

- Должно быть, они собирались выступить, когда узнали что вы близко, иначе бы выбрали более удобное место для засады, - вступил хранитель Хальтор. – Их нападение похоже на отчаянный бросок крысы, загнанной в угол, чем на разумные действия. Впрочем, стоит начать сначала. Тебе известно, Гаэрд, что уже давно велись разговоры о том, что нечестивцы подбираются к хранилищу. Мы были спокойны. Попасть в недра горы, где хранится Халидур, возможно лишь через замок Дальвейг, по потайному ходу. Замок хорошо охраняется, однако бывают мгновения, когда и сия твердыня становится ненадежными Вратами.

Гаэрд знал об этом. Во время традиционных празднеств и турниров в замок попасть было не так сложно, как в остальные дни. Королевский холм, конечно, охранялся и чужакам был закрыт путь в чертоги, где скрывались Врата на пути в хранилище, однако, чем больше народа толпится под стенами, тем проще отвлечь внимание стражи. И все-таки отменить уже устоявшиеся за многие годы традиции и наводнить долину воинами было бы слишком подозрительно, и несомненно привлекло бы излишний интерес к замку. Потому ничего не менялось за все то время, что был вырыт потайной ход, и это тоже было маленькой хитростью, отвлекавшей внимание от Врат.

- Еще в конце весны к обители, стоящей на Змеиной горе, стали подбираться подозрительные люди. То заблудившийся дровосек, то охотники, то пастух, разыскивающий овцу из своего стада. Одному раненому путнику удалось оказаться внутри, и братья, живущие в обители, застали раненого за блужданиями по коридорам. Допрос с пристрастием показал, что путник разыскивал вход в хранилище. Более ничего разузнать не удалось, допрос был уж очень… пристрастным. – Старейшина Бальверд криво ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. – В общем-то, проводил допрос никто иной, как старейшина Тульмард, по случайности находившийся в обители. После этого он забил тревогу – Последователи Нечистого близко.

- Мы попытались выследить чужаков, появлявшихся возле обители, но безрезультатно, - вновь заговорил Хальтор. – А в середине осени неизвестные люди стали появляться у стен замка твоего отца. На традиционном турнире в честь первого снега была попытка проникновения в замок. Ничего такого, чтобы могло показаться опасным, однако намек на личность тех, кто подошел слишком близко, мы получили. Тогда-то и появились подозрения, что среди старейшин есть предатель. Даже вы, сыновья Дартмара узнали о потайном ходе в хранилище, когда пришло время отправляться в путь. Несколько десятилетий строили этот ход и хранилище, втайне даже от наших собратьев. Год назад Халидур был перенесен в недра Змеиной горы. Летом замуровали ход из обители в хранилище, оставив ваш замок единственными вратами. Как нечестивцы могли узнать об этом? Лишь со слов одного из братьев, более того, со слов старейшины.

- Не скажу, что мы не подозревали друг друга, - усмехнулся старший Дальвейг. – И все-таки мы объединились, решив более никого не посвящать в свои намерения. – И тут на совете старейшина Мейольд заявил, что меч в опасности, и коли уж враг нашел дорогу к Вратам, то стоит сменить хранилище. Тульмард не поддержал его, вскоре и сам Мейольд засомневался, и тогда мы решили выманить тварь из ее норы. – Гаэрд отпил хмельного напитка и усмехнулся, продолжив слушать. – На совете мы составили большинство, потому решение о переправке Халидура в новое хранилище было принято. Сейчас, уже зная тех, кто предал дело Ордена, мы можем точно сказать, что нас подталкивали к этому решению цепью событий, увенчавшейся попыткой проникнуть в замок. Расчет был на то, что мы встревожимся настолько, что решим тайно вывезти реликвию и перепрятать, как это случилось с Мейольдом. Думаю, не пойди мы у них на поводу из собственных соображений, были бы более серьезные попытки вторжения, участились бы нападения на братьев, уже к тому времени имевшие место. И вновь ничего серьезного, всего одна смерть от ран, в остальных случаях братья не сильно пострадали. Тебе об этом известно, сын. – Дождавшись, когда Гаэрд кивнет, его отец продолжил. – Чтобы не попасть в собственную ловушку, мы решили использовать для фальшивой перевозки тех, кому доверяем – моих сыновей. Прости, Гаэрд, но настоящей приманкой стал ты…

- Все еще свободен, наследника нет, - кивнул младший Дальвейг. – Это я понял, еще лежа раненым в замке Ренваль. Не стану скрывать, поразмыслив, я подозревал в предательстве вас.

Лица мужчин изумленно вытянулись, но приняв законность подозрений молодого ласса, усмехнулись, и речь возобновил старейшина Бальверд.

- Ты имел право так думать, - кивнул престарелый ласс. – Все мы люди и, к сожалению, как все люди, подвластны ошибкам и соблазнам. Однако вернемся к нашей беседе. Хальтор лично занялся созданием поддельного меча. Всем известно, что рисует он знатно, по его рисунку и отковали твой меч. После он прогулялся по тайному ходу. Твой отец заранее приготовил ему ложный Халидур, и наш старший хранитель вынес «реликвию» на глазах остальных старейшин. Далее мы передали его тебе, и отряды покинули замок. Под подозрением у нас были старейшины Мейольд и Гольсад. Признаться, основные подозрения пали на Мейольда, ему и сообщили место нахождения нового хранилища, назвав путь, ведущий в обход Неста. Гольсаду выдали путь следования, по которому велели тебе идти, Тульмарду же обещали сообщить о том, что Халидур в безопасности и назвать место хранения. Он сам настаивал на том, чтобы эти сведения держались в секрете даже от старейшин, говоря о возможном предательстве. Тульмард сделал все, чтобы его не коснулись подозрения.

- Там, куда вы указали мне отправиться, засады не было. Чистое поле, удобное место для нападения, мест, откуда напасть имелось множество, но нас там никто не ждал, - отметил Гаэрд.

Благородные лассы согласно кивнули. Они дружно отпили хмельного напитка, и слово взял хранитель Хальтор.

- Нападение на твой отряд открыло нам имя первого предателя, ибо только он знал, что вы отправитесь этой дорогой. Гольсад сознался, что вступил в сговор с Последователями, успел так же сказать, что среди старейшин есть тот, кто руководил даже им. Большего сказать не успел, все тот же Тульмард взбесился и бросился на него, требуя назвать имя. Конечно, после этого изменник умер, не произнеся ни слова, ему просто не позволили это сделать. Мы слышали яростные крики Тульмарда, удары, после хруст костей, и Гольсад оказался со свернутой шеей. И все же мы и тогда не подумали на него, уж больно рьяно сей брат болел за дело.

- Я бы обратил на это внимание, - негромко произнес Гаэрд. – Он дважды убил того, кто мог сказать гораздо больше уже сказанного. Когда человек слишком горячится, он либо фанатик, либо пытается отвести от себя подозрения. Старейшина Тульмард фанатиком не был. Слишком разумен и расчетлив, слишком хитер и изворотлив.

- Свой свояка видит издалека, - улыбнулся старший брат Гаэрда, тот хмыкнул в ответ.

Дальнейшее ему было ясно. Гольсада допрашивали после того, как в замок прибыл ратник из отряда младшего Дальвейга. Хранители отправились на поиски пропавшего хранителя и реликвии. Что касаемо до Тульмарда, к нему поступали известия от нечестивцев, обнаруживших возвращающийся отряд, не забыв сообщить пауку, что глупая муха летит ему в лапы. Только отряд хранителей и королевских ратников передвигался слишком быстро, и враг успел лишь собраться под видом отряда старейшины для розысков хранителя. Вряд ли они желали нападать недалеко от замка, просто не успели встретить Халидур раньше.

- Всех братьев проверили? – спросил Гаэрд.

- Да, - ответил ему брат. – Медальоны нечестивцев были найдены на пяти ратниках и одном лассе, еще одного поймали, когда он пытался избавиться от ядовитой дряни. Сейчас отосланы гонцы, чтобы объявить, что реликвия возвращена, и отряды могут возвращаться. Люди в них будут проверены на месте. К сожалению, вряд ли мы сможем выявить всех. Успокаивает одно, каждый из предателей был куплен. Их не вела вера в Нечистого. Однако ряды братьев подлежат чистке, прежнего доверия больше нет. Скорее всего, Халидур все же сменит свое хранилище, но когда, и как это произойдет, будут знать только старейшины и тот единственный, кто тихо вывезет реликвию из Змеиной горы. Сомневаюсь, что мы узнаем об этом раньше, чем меч обретет новый дом.

- Что с Мейольдом?

- Он чист, - заговорил старший Дальвейг. – Ни знаков нечестивцев, ни отравы, ни отлучек из замка. После того, как прибыл твой ратник, он слег с лихорадкой от горя, что подал неверную идею. Старик переживал, что это он подтолкнул нас к решению перевезти Халидур. Ежели бы сей старейшина имел касательство к нечестивцам, вас бы ждала засада на поле, но ее не было, да и путь, который мы назвали ему, оказался чист. Следов Последователей не нашли.

- Мы постарались выбрать место, где у вас была бы возможность спастись, - немного виновато произнес Хальтор.

Гаэрд усмехнулся, поднимаясь на ноги. Он откровенно зевнул и потянулся.

- Простите меня, благородные лассы, но усталость столь сильна, что я уже не в силах держаться на ногах. Однако завтра я жду той единственной милости, о которой просил.

- Несомненно, - кивнул Бальверд.

Младший Дальвейг дошел почти до дверей, но обернулся и посмотрел на пятерых мужчин, все еще следивших за ним.

- Ты сердишься? – спросил его отец.

- На то, что стал мясом для зверя? – усмехнулся Гаэрд. – Нет. Если бы меня не избрали и не велели ехать той дорогой, на которой на нас напали, я не был бы ранен, и Ветер не отнес бы меня туда, где меня нашла лучшая женщина во всем белом свете. Так могу ли я сердиться за то, что вы подарили мне мою невесту?

- Невесту? – старший Дальвейг поднялся со стула. – Но я уже говорил с лассом Гельбиртом о твоей женитьбе…

- Лаисса Лиаль Магинбьорн – вот имя моей невесты, отец. Я сделал свой выбор, лучше полюбите невестку заранее. Моя Лиа бойкая на язычок и не стоит на него попадаться. – Гаэрд рассмеялся и вышел из трапезной.

Ласс Дальвейг сел на прежнее место, разом осушил кубок и усмехнулся:

- Теперь он мне невесткой угрожает. Плут и Ехидна? Отличная выйдет пара. Стало быть, Лиаль Магинбьорн… На все воля Святых.

Гаэрд Дальвейг уже не слышал этого. Он знал, что оспаривать его выбор отец не станет. Младший сын давно уже вышел из юношеского возраста, став мужчиной не по рождению, но по своей сути, потому принимал самостоятельные решения с восемнадцати лет, с тех пор, как покинул отчий замок, перебравшись в замок, доставшийся ему от матушки, в чьем роду не осталось наследников мужского пола. Он обустроил свое жилище так, как считал нужным, ввел в нем свой порядок, подобрал слуг, отвечавших его требованиям.

Впрочем, не о своем замке сейчас думал молодой ласс, хоть и хотелось отвлечься от неприятных размышлений и представить, как понравится его невесте, а после супруге в Зеркальном замке, прозванным так, потому что стоял он на берегу озера, чья гладь казалась похожей на большое овальное зеркало. И все же, как бы не стремилась душа к мечтам и воспоминаниям о возлюбленной, оставшейся в далеком Фасгерде, мысли ласса вернулись к Халидуру.

Гаэрд вновь обнажил меч и провел по его поверхности ладонью, отмечая его гладкость и остроту, которые клинок не утратил после всего, в чем успел поучаствовать. Он все так же не требовал заточки и казался только что покинувшим кузницу. После мужчина сжал рукоять, нанес рубящий удар невидимому противнику. Меч удало свистнул, и Гаэрд снова погладил его.

- Мой верный товарищ, - улыбнулся мужчина. – Чтобы там ни было, но другого такого клинка мне не сыскать, и я рад, что ты остаешься со мной.

И все же… И все же были знаки! Была сила, которую почувствовал слепец, еще только предвидя приближение меча. Все это имело место, и Гаэрд был уверен в своем разуме, потому так сложно было поверить, что он держит в своей руке не истинный Халидур, а его близнеца.

- Дождемся завтрашнего дня. Коли истинный Халидур в хранилище, то нарекаю тебя Гаэрдаром. – Торжественно произнес младший Дальвейг, глядя на меч. После убрал его в ножны и повторил. – Гаэрдар.

Рассмеявшись, Гаэрд лег в постель, закрыл глаза и представил Лиаль.

- Пусть Святые хранят тебя, моя возлюбленная, - прошептал он, проваливаясь в крепкий и спокойный сон…

Он сидел на берегу озера, под стенами своего замка, бросая мелкие камешки в воду. Рядом лежал верный меч, поблескивая обнаженным клинком в свете заходящего солнца. Неожиданно за спиной зашуршала трава, и рядом встал высокий худощавый мужчина с рыжими волосами. Он нагнулся, поднял меч и любовно провел ладонью по клинку. После сжал рукоять и взмахнул мечом. Рассеченный воздух ответил тонким свистом, и сталь запела, отзываясь на прикосновения незнакомца.

- Отличный меч, - произнес мужчина. – Лучшего не сыщешь.

- Милости Святых, - ответил Гаэрд, поднимаясь на ноги и настороженно глядя на незнакомца.

Тот надавил ладонью на плечо молодого ласса, возвращая его на прежнее место, вновь посмотрел на меч и опустился рядом, жмурясь в лучах заходящего солнца.

- Милость Святых с тобой, Гаэрд, - улыбнулся незнакомец, не глядя на Дальвейга.

Полы его черного плаща, будто два крыла, распластались по траве. Мужчина все еще держал в руках меч, не спеша его возвращать.

- Эх, хорошо, - крякнул он, продолжая жмуриться.

- Кто вы? – спросил Гаэрд. – Впрочем, кто бы вы ни были, верните мой меч.

Незнакомец повернул голову к лассу, глядя на него мудрыми серыми глазами. После усмехнулся и протянул клинок.

- Держи. Теперь это, действительно, твой меч. – Затем вновь поднял лицо к солнечным лучам и улыбнулся. – Мне он более не нужен. Оружие не должно пылиться в застенках, будто узник. Коли пламя родило клинок, стало быть, он должен служить своему хозяину.

- Не понимаю, - нахмурился Дальвейг.

- Да что уж тут понимать, - рассмеялся незнакомец. – Приходит время, когда любая темница рушится, и тогда узник выходит на свободу, не желая возвращаться в клетку. Он выбрал тебя, Гаэрд.

- Кто? – ласс вдруг почувствовал себя совершенным глупцом, не в силах постигнуть того, о чем говорит незнакомец.

Мужчина поднялся на ноги.

- И знаешь, что еще, Гаэрд? Не все тайны стоит рассказывать, особенно те, которые известны лишь тебе. И даже того, кому ты их доверил, можно уверить в ошибке. – После бросил последний взгляд на меч. – Гаэрдар? Мне нравится. Ему тоже.

Издав короткий смешок, незнакомец исчез за деревьями, а через мгновение солнце закрыла огромная птица. Орлиный крик огласил небо и…

- Святой Хальдур, - Гаэрд рывком сел на постели, ошалело оглядываясь вокруг себя, будто кто-то мог подтвердить, что ему явился Святой в ночном сновидении.

В окно уже заглядывало солнце, достигшее почти полудня. Охнув, мужчина поднялся с ложа, бросил взгляд на меч и мотнул головой. Сон был престранный, и мысли о нем мужчина оставил пока при себе, решив никому не рассказывать. Помывшись и одевшись, молодой ласс наскоро позавтракал в своих покоях и поспешил вниз, опасаясь, что хранитель Хальтор уже покинул замок.

Однако Гаэрда ждали. В хранилище решили отправиться так же старший ласс Дальвейг и старейшина Бальверд, его воспитанника с пожилым лассом не было. Вчетвером мужчины вошли во Врата. Сколько они шли, сказать было сложно, под землю не проникал солнечный свет, лишь неверный свет факелов освещал каменный тоннель, по которому шли хранители.

Когда, наконец, тяжелые кованые двери в хранилище были достигнуты, Хальтор махнул на остальных рукой и уселся на низкую скамеечку, тяжело дыша и утирая пот дрожащей рукой. В это мгновение Гаэрд подумал, что однажды хранитель Хальтор рискует остаться в этом переходе, отдав Святым душу. Слишком долгий путь для старика. Ордену следовало сменить главного хранителя.

- Благослови, Покровитель наш и Наставник, - произнес Бальверд, открывая тяжелую дверь. – Идемте, братья.

Они вошли в небольшую комнатку, где не было ничего, кроме длинного камня, в который были вбиты скобы, поддерживающие ножны с мечом. Свет факелов рассеял тьму и…

- Где он?! – воскликнул Бальверд. – Халидур исчез!

- Что ты сказал?! – Хальтор почти вбежал в хранилище.

Скобы были пусты. Оба Дальвейга первыми приблизились к камню.

- Он здесь, - голос Дартмара прозвучал глухо. – Халидур все еще здесь.

Он зачерпнул ржавую труху, и она посыпалась с мужской ладони обратно на камень. Гаэрд взял в руки рукоять – единственное, что уцелело от древнего клинка. Бальверд издал горестное восклицание, опускаясь перед камнем на колени.

- Святой Хальдур прогневался на нас, - хрипло произнес Хальтор. – Наша проверка повлекла за собой слишком много смертей…

«Да что уж тут понимать. Приходит время, когда любая темница рушится, и тогда узник выходит на свободу, не желая возвращаться в клетку. Он выбрал тебя, Гаэрд», - пронеслось в голове молодого Дальвейга. – «И знаешь, что еще, Гаэрд? Не все тайны стоит рассказывать, особенно те, которые известны лишь тебе. И даже того, кому ты их доверил, можно уверить в ошибке. Гаэрдар? Мне нравится. Ему тоже». Ладонь Гаэрда скользнула на бедро, но не обнаружила рукоять, его меч остался в покоях младшего ласса.

- Что делать нам? – потрясенно спросил старейшина Бальверд. – Это же вся жизнь! Что делать?!

- Искать оставшиеся мечи, - произнес дребезжащий старческий голос за их спинами.

Мужчины дружно обернулись и встретились взглядами с водянистыми глазами старейшины Мейольда. Они даже не расслышали его шагов за своей спиной, и все же старец стоял здесь, глядя на своих собратьев.

- Сегодня ночью мне приснился орел, - снова заговорил старейшина. – Он уносил в своих лапах Халидур. Тогда я взмолился, спрашивая, в чем мы провинились. И с небес до меня долетел ответ: «Отыщите пропавшие Дагольфар и Фармондор».

Хранители переглянулись, на их лицах мелькнуло облегчение и надежда. Мечи двух Святых еще оставались в руках оставшихся нечестивцев, и нужно было отыскать их, пока Нечистый не придумал новой каверзы. Братья покинули хранилище, закрыв его до тех пор, пока оно вновь не понадобится. Мужчины тихо обсуждали, с чего начать поиски, молчал только Гаэрд. Он вновь и вновь переживал свой сон.

- Оружие не должно пылиться в застенках, будто узник. Коли пламя родило клинок, стало быть, он должен служить своему хозяину. – Прошептал мужчина. – Гаэрдар…

- Что ты шепчешь, сын? – спросил его старший Дальвейг.

- Думаю, что пока я свободен, пора бы отправиться и за невестой, - широко улыбнулся Гаэрд.

- До свадьбы брать девицу в замок негоже, - покачал головой Дартмар.

- С ней ее братец, можешь мне поверить, отец, более рьяного поборника родовой чести сложно сыскать. К тому же, - молодой ласс сделал короткую паузу, - нас благословил сам король. А противиться монаршей воле, все равно что стать изменником. Я оставлю вас.

Мужчина поспешил вперед, желая скорей вернуть себе меч, оседлать Ветра и покинуть замок, чтобы отправиться туда, где осталось его сердце.

- Молодость, - покачал головой старейшина Мейольд, глядя вслед удаляющемуся Гаэрду. – Однако же, братья…

И четверо хранителей вернулись к обсуждению поисков, у Ордена Орла появилась новая цель.