Насмешка

Глава 3

Со дня свадьбы шел уже третий месяц супружества ласса и лаиссы Ренваль. Странный это был брак. Ласс Ландар не спешил предъявлять свое право мужа, лаисса Лиаль не стремилась напоминать о нем. Супруги встречались так редко, что можно было сказать – живут они в разных замках. Даже трапезы у них проходили отдельно. Опочивальни находились в разных частях замка. На половину мужа Лиаль было запрещено заходить, впрочем, она туда и не желала заходить, даже из любопытства. Ландар на половину жены заходил, узнавал о ее надобностях, иногда прохаживался по девичьей фигурке заинтересованным взглядом, но на этом все и заканчивалось.

Наместник уезжал, приезжал, живал по неделям вне стен замка, о чем Лиаль узнавала от прислуги. Лаиссу супруг с собой никогда не звал. Покидать замок супруге разрешалось, но уходить не дальше леса и в обязательном сопровождении воинов. Девушка пользовалась этим дозволением и ежедневно прохаживалась от замка до леса, ненадолго задерживаясь там. Иногда она совершала конные прогулки, но все же чаще сидела в замке.

Для развлечения лаиссы Ренваль имелась библиотека, к ее услугам были музыканты и бард, часто сидевший по вечерам в покоях лаиссы и певший ей песни. Когда выпал снег и холод сковал землю, огонь в камине, треск дров и мягкий голос барда, лившийся под звуки мелодии перебираемых им струн, были особенно уютны. Лиаль сворачивалась на кушетке, прикрыв ноги теплым покрывалом, клала голову на руки и смотрела в окно, в которое ветер швырял снежинки, бившиеся об стекло. Бард сидел в кресле напротив и пел о любви, не сводя с госпожи горящих глаз.

То, что мужчина не равнодушен к ней, Лиаль знала, она уже давно научилась различать в мужских взглядах страсть, пусть сама с ней все еще была не знакома. Но певец не осмеливался заговаривать с благородной лаиссой о своем душевном томлении, а она не собиралась заговаривать о чаяниях барда. Впрочем, Лиаль не стала бы говорить ни о чьих чаяниях. Святые соединили ее судьбу с человеком, пренебрегавшим ею, и которого сама Лиа не желала бы видеть никогда, будь на то у нее возможность. Но сейчас он был ее мужем, и девушка собиралась быть ему верной, ибо так велит закон Святых Защитников.

С прислугой лаисса Ренваль ладила. Сложно было бы не ладить, когда она не занималась замком. Ей было запрещено высовывать нос со своей половины. Потому челяди приходилось лишь исполнять повеления госпожи: принести воды, подать яств, седлать лошадь. За остальным следил сам наместник… или кто-то еще, кого Лиаль никогда не видела. Но хозяйкой в доме мужа девушка не была. Скорей, пленница, о которой заботились, и заботились неплохо.

Лаисса Ренваль подошла к окну, положила ладонь на холодное стекло, тихо вздохнув. На улице опять шел снег. Взгляд Лиаль устремился за замковую стену. Там, в белой дали, стоял ее родной замок. За все это время Лиа не получала известий от брата. Об отце она не тосковала. Лаисса любила ласса Сигарда, но в этой любви было больше почитания, чем нежности. Брат же был дорог особенно. Он был словно половинка самой Лиаль. Когда они шли рядом, то всегда шли в ногу, одновременно делали вдох, и мысли у брата с сестрой почти всегда сходились. И вот теперь Ригн был далеко. Лаиссе некому было рассказать, что у нее на душе, некому пожаловаться и не с кем выплакать слезы. О шалостях Лиаль уже давно позабыла. Злить мужа, значит, напомнить ему о себе. А невольное высокомерие, приобретенное девушкой за те пару лет, что она стала появляться в свете, таяло на глазах. Пренебрежение и холодность мужа оказались лучшим снадобьем от заблуждений.

Вся ее красота не смогла сделать лаиссу счастливой. Она не принесла ей ни смеха, ни радостей, ни пылких признаний мужчины, живущего с ней под одной крышей, как когда-то мечталось маленькой Лие. Даже слова, однажды сказанные им о его желаниях, так и не воплотились в жизнь, чему, признаться, Лиа была только рада. Оказаться на ложе с лассом Ренвалем казалось ей в стократ хуже, чем жить в уединении. Ни нежности, ни любви, ни даже уважения к супругу за это время у девушки не прибавилось.

Намеренно ли, или же просто пренебрегая ею, но наместник заставил о многом задуматься свою жену. Впрочем, чем еще ей было заниматься в навязанном одиночестве? И Лиаль много думала. Она вспоминала еще недавнюю беззаботную пору своей юности, когда была окружена поклонением благородных лассов. Но чем она привлекала их? Ответ был неутешителен – только красотой. Провозгласить победу в честь прекрасной лаиссы, преподнести скромный дар, заказать барду балладу, в которой тот превозносил имя Лиаль – вот и все, что получила она от всеобщего поклонения. Но куда все это девалось, стоило лишь наместнику намекнуть, что он имеет интерес к лаиссе Магинбьорн? Кто посмел воспротивиться? Кто ослушался? А ведь он даже не приказывал, просто намекнул. И все поклонение исчезло. Благородные лассы занялись другими лаиссами, оставив дичь на растерзание волку.

Выходит, что все слова о любви – фальш? Значит, никто не видел за ее красотой саму Лию, коли так легко отказались от нее? Выходит, что и не было настоящей любви ни в ком из мужчин, окружавших ее, кроме Альгерда? Лишь страсть, да желание состязаться за благосклонность лаиссы Магинбьорн? Но разве сама Лиаль не достойна любви?! Неужто никто не сумел разглядеть за красотой ее доброты, ее честности, легкого веселого нрава и разума? Тяжело вздохнув, девушка отошла от окна.

Мысли ее перебрались к супругу, и лаисса попыталась понять его отношение к ней еще до того, как случилось непоправимое. Ведь, несмотря на запрет приближаться к юной лаиссе, он более ничем своего интереса не показывал, не считая мелких даров. И те появились после того, как ласс наместник оскорбил ее подозрениями в порочных связях с мужчинами и получил справедливое возмездие – пощечину и гнев Лиаль.

Щеки лаиссы вспыхнули огнем от мысли, что и благородные лассы могли думать о ней так же. Уж не потому ли были порой так настойчивы их ухаживания? Уж ни к этому ли стремились мужчины, состязавшиеся друг с другом за взгляд и улыбку прекрасной дамы? Неужто и они, как наместник, могли думать о том, что ветреность лаиссы приведет их в ее опочивальню?

- Святые, какая гадость! – воскликнула Лиаль.

Так кем была для мужчин лаисса Магинбьорн? Красивая кукла? Пустышка? Развлечение? Возможностью показать, что благородному мужу досталась самая красивая в провинции жена? Но ведь она не такая! Невеселая усмешка скользнула по губам девушки. Она не такая, но знал об этом лишь Ригнард Магинбьорн. Понял и Юнгвальд Альгерд, чья влюбленность толкнула его под нож ратника Ренваля. Да и он увидел Лиаль с иной стороны, когда она, открылась молодому лассу. Гордячка и насмешница, она говорила тогда без всяких острот, показав ему свою душу. Открыв печали и горести. Нет, Лиа не умоляла ласса жениться на ней, лишь делилась своей болью, и мужчина предложил ей выйти за него, избежав нежеланного брака.

- Но это может быть опасно для вас! – изумилась его смелости Лиаль.

- Мы покинем Нест, а в другой провинции власти Ренваля нет, - ответил Юнгвальд.

Все обдумав, лаисса решилась. Подтолкнул ее к согласию на брак с Альгердом сам наместник. Это был его третий визит в замок Магинбьорн после оглашения помолвки. Ни отца, ни Ригнарда не было в замке, но Ландару Ренвалю стражники не посмели отказать. Лиаль в тот момент лежала в купели. Служанка прибежала, чтобы сообщить о визите высокородного гостя. Лиаль фыркнула и пренебрежительно ответила:

- Пусть ждет.

После ее ответа дверь в покои распахнулась, и до Лиаль донесся звук стремительных шагов. Осознав, что наместник готов ворваться в умывальню, благородная лаисса спешно выбралась из купели и успела схватить полотно, чтобы прикрыться им.

- Однако счастье видеть тело жены еще до первой ночи дано не каждому мужу, - услышала девушка за спиной.

Она резко развернулась, прижимая к груди полотно, в которое так и не успела замотаться, и с негодованием взглянула в лицо ухмыляющегося Ренваля, но тут же опустила глаза, вдруг испугавшись. Лиаль была в его полной власти. И это ей не замедлили продемонстрировать.

- Никого не пускать! – крикнул он кому-то, стоявшему у дверей. После неспешно приблизился к перепуганной девушке, дернул за край полотна, но Лиа крепко держала его, не позволяя окончательно обнажить себя. Рука в кожаной перчатке скользнула на обнаженную спину лаиссы, тут же притиснув ее к телу будущего супруга. – Вы выяснили, куда еще могут целовать друг друга мужчина и женщина? – поинтересовался наместник, остановив взгляд на ключице лаиссы. – Вряд ли. Пожалуй, я готов преподать вам первый урок прямо сейчас.

- Уйдите! – в панике вскрикнула Лиа. – Не смейте трогать меня, я вам пока что не жена!

- Вы все еще можете не стать ею, условия вы знаете, - коварная улыбка приподняла уголки мужских губ.

- Уйдите, молю вас! – слезы побежали по щекам девушки.

Наместник собрал одну слезинку на палец, по-прежнему, затянутый в перчатку, поднес к губам и слизнул.

- Так же солоны, как и у прочих людей, - произнес он. – Так вы не божество, Лиаль?

- Уйдите, - в изнеможение прошептала лаисса.

- Быть по сему, - мужчина отошел от нее. – Жду вас. И поторопитесь. – После этого покинул умывальню, а Лиа расплакалась.

Тогда-то она и решилась на предложение Альгерда. Ригн выслушал сестру и одобрил, решив, что Юнгвальд будет ей лучшим мужем. В назначенный день брат вывез сестру из замка, несмотря на запрет отца. Они добрались до Дома Святых, но их настигли раньше, чем Лиаль даже успела переступить порог храма. Отец задал трепку сыну, дал пощечину дочери и увез их обратно. Ласса Альгерда он увидеть не успел. По счастливой случайности тот немного задержался, потому застал лишь отъезда отряда Магинбьорна. Заверениям Лиаль, что она хотела просто помолиться, отец поверил, а наместник, выходит, нет. Более того, он выяснил и цель визита в Дом Святых, и имя жениха, так и не ставшего мужем, за что и отомстил Альгерду в день свадьбы.

Лиаль села в кресло, взяла в руки книгу, но так и не открыла ее. Взгляд лаиссы Ренваль снова устремился к окну. Она проследила неспешный полет снежинок и вздрогнула, когда услышала знакомые шаги. Подняв голову, девушка встретилась с глазами мужа. Он остановился, склонил голову, приветствуя девушку, после опустился в кресло напротив.

- Милости Святых, дорогая жена, - произнес он, откидываясь на спинку кресла и вытягивая ноги. – Как вам нравится наше супружество?

Лиаль пропустила насмешку мимо ушей. Она отложила книгу, расправила на коленях платье и накрыла их ладонями.

- Вы решили вспомнить, что у вас есть супруга, ласс Ренваль? – осведомилась она. – Что вызвало столь неожиданный интерес?

- А вы желали бы видеть меня чаще? – приподнял в изумлении брови Ландар Ренваль.

Лиаль досадливо поморщилась, но быстро взяла себя в руки.

- Мои желания ныне скудны и однообразны, - ответила лаисса. – Жить в покое, иных нет.

- Так и думал, - наместник скрестил руки на груди. – Стало быть, вы всем довольны?

- Можно и так сказать. Будь на вашем месте другой, возможно, мои желания были бы более разнообразны, - усмехнулась девушка и спохватилась, что позволила втянуть себя в опасный разговор.

Но было уже поздно. Ренваль подался вперед и вцепился в жену колючим взглядом.

- Вы сердиты, а, стало быть, недовольны супругом, то есть мной, дорогая моя лаисса, - сделал он свое заключение. – И что же вас не устраивает? Вы сыты, согреты, не нуждаетесь ни в чем. Разве что, - мужчина на мгновение замолчал, - вам не хватает ласки. Вы это имели в виду?

Лиаль поднялась с кресла и отошла к окну. Она прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь найти ответ, который помог бы ей избежать возможных последствий, не оставшись униженной. Шагов мужа она не услышала, увлеченная своими думами, но вздрогнула, ощутив его руки на своих плечах. Лиа замерла, боясь шелохнуться и дать повод к новым действиям.

Ласс чуть сжал ее плечи, затем провел пальцами по шее, поднялся чуть выше, мягко сжав мочку уха, и вдруг грубовато склонил голову супруги набок, целуя ее шею. Дыхание мужчины горячее и неожиданно ставшее тяжелым обожгло кожу лаиссы. Она испуганно дернулась, но добилась лишь того, что супруг развернул ее к себе лицом и поймал губы. Лиаль забилась в его объятьях, как птичка, пойманная в силок.

- Право мужа, - выдохнул ей в губы ласс Ренваль и рванул заколки, выпуская на свободу шелковистый водопад темных волос супруги.

Мужские пальцы запутались в густых прядях, сжимая их в кулак и откидывая голову Лиаль назад. Взгляд серых глаз прошелся по ее лицу, остановился на губах, влажных от предыдущего поцелуя, и Ландар вновь завладел ими, вырывая из груди жены испуганный вздох. После поднял ее на руки и направился в опочивальню.

Лаисса Ренваль зажмурилась, понимая, что ей нечего противопоставить супругу, решившему исполнить свой долг. В конце концов, это должно было случиться гораздо раньше, нужно всего лишь потерпеть…

- Лиа, - позвал ее Ландар, как только спина девушки коснулась ложа. – Открой глаза.

Благородная лаисса замотала головой, накрывая лицо еще и ладонями. Наместник оторвал руки от лица супруги и приказал:

- Смотри на меня.

- Зачем вы мучаете меня, Ландар? – воскликнула Лиаль, открывая глаза.

- Взойти на ложе с мужем для вас мучение? – насмешливо спросил мужчина, нависая над девушкой. Он провел по ее лицу ладонью, чуть оттянул нижнюю губу и вновь поцеловал, но уже коротко и нежно, чем привел Лиаль в смятение. – Не бойтесь, сегодня я вновь не трону вас.

Наместник резко отпрянул и отошел в сторону, оправляя одежду. Лаисса Ренваль села на постели, не сводя настороженного взгляда с супруга. Он некоторое время стоял, прикрыв глаза, после выдохнул и обернулся к Лиаль, смерив ее насмешливым взглядом.

- Зачем я вам, ласс Ренваль? – не сдержалась девушка. – Я не могу понять вас, сколько не пытаюсь.

- Что же вы не можете понять, Лиаль? – изломил бровь наместник.

- Все, - коротко ответила она, поднимаясь на ноги. – Вы столь странно вели себя с первого дня, когда увидели меня на турнире. Потом разогнали благородных лассов…

- Не терплю соперников, - прервал ее мууж. – Не люблю, когда вокруг женщины, вызвавшей мой интерес, увиваются стервятники.

- Но вы почти не проявляли ваш интерес! Кроме того, что требовали от меня невозможного на праздновании вашего дня рождения. И лишь раз высказались после. Остальное время даже не вспоминали обо мне.

- Скорей, не забывал о вас, - усмехнулся мужчина. Он вновь приблизился к девушке, взял ее за подбородок и вынудил развернуться к свету. – К Нечистому, Лиа, я любуюсь вами каждый раз, когда смотрю на эти нежные черты. Даже презирая вас, я не могу не любоваться вашей красотой. Святые были щедры к вам.

- Презираете? – переспросила девушка, вырываясь из захвата мужских пальцев.

Наместник усмехнулся, отошел к ложу и опустился на него.

- Сначала я желал вас, подозревая, что пустоголовая красавица уже успела подарить свой цветок какому-то счастливцу, - заговорил Ландар Ренваль. – Вы слишком хороши, чтобы не вызвать страсть, дорогая моя супруга. Но ваше негодование было столь неподдельным, что я поверил вам. Признаюсь, в то мгновение вы разбудили к себе истинный интерес. Оказалось, что красавица не так уж и пустоголова, ежели столько времени умудряется удерживать вокруг себя мужское внимание, оставаясь целомудренной и… незамужней. К тому же ваше пренебрежение моим вниманием, острый язычок и желание противоборствовать мне – все это вкупе стало искрой, которая разожгла во мне уже не страсть, но иное чувство. Я многое узнал о вас, Лиаль. В моих покоях даже появился ваш портрет, который ласс Магинбьорн отправил мне по первому требованию. Признаться, я бы оборвал руки тому художнику, кто писал вас, бездарная мазня, не отразившая и сотой доли красоты, которой одарили вас Святые Защитники.

- Вы были влюблены в меня? – изумилась Лиа, невольно подходя ближе. – Но влюбленные мужчины ведут себя иначе…

- И как же ведут себя влюбленные мужчины, дорогая супруга? – вновь изломил бровь наместник, с иронией глядя на девушку. – Ежели вы о тех, кто окружал вас, то мне не хотелось затеряться в толпе ваших поклонников. Оставаясь вдали, я не позволял вам забыть о своем существовании, делая подношения, которые вас ни к чему не обязывали, потому не могли быть отвергнуты. Я был ненавязчив, мне хотелось понаблюдать за вами и приучить к мысли, что однажды могу попросить вашей руки. Признаюсь, я сам не спешил с решением жениться. Как я уже имел честь однажды сказать вам, к браку у меня предвзятое отношение. Потому мой пыл мог угаснуть, и я бы просто исчез из вашей жизни, так и не сделав того шага, на который рассчитывал ваш отец, или же сделать его, получив вас в жены. Право последнего слова я оставил за собой. – Наместник поднялся на ноги и отошел к окну. – Но потом вы разозлили меня, решив начать войну. Возвращение себе свиты было первым шагом в мой замок. И все это столь вероломно, у меня за спиной.

Лиаль возмущенно взглянула на мужа.

- О каком вероломстве вы говорите, ежели не было, ни помолвки, ни даже изъявления ваших требований, а я не клялась вам в верности? Вы влезли в мою жизнь, я хотела лишь остаться ей хозяйкой.

Ландар развернулся в сторону жены и расхохотался.

- Хозяйкой?! – воскликнул он. – Дорогая моя супруга, женщина не бывает хозяйкой своей жизни! Сначала она подчиняется отцу, потом мужу. Только мужчина решает, как будет жить женщина, во что она оденется, что будет есть, где спать, кто составит ее счастье и заполнит пустующее чрево. Ваша свобода всегда была призрачной! Посмотрите, - наместник обвел рукой пространство вокруг себя, - вы разве приняли решение жить здесь? Однако же уже третий месяц вы обитаете в моем замке, и живете так, как я вам велел. Вы ходите туда, куда я сказал, вы делаете то, что я говорю. И единственное, что остается еще с вами, это ваша девственность, которой я могу лишить вас в любое мгновение, использовав свое право мужа. Но я не притронусь к вам, пока не притронусь. У меня есть та, что согревает мое ложе и дарит ласки, она же помогает вам хранить свое девство. – Насмешливый взгляд остановился на пунцовых щеках Лиаль. – Да, Лиа, моя наложница прекрасно заменяет вас по ночам. Скажу вам больше, она сейчас является хозяйкой замка. И лишь по моему приказу не попадается вам на глаза. Вы же, дорогая моя супруга, сами у себя украли возможность быть моей госпожой тем, что пытались за моей спиной выйти замуж за того мальчишку, затем прилюдно унизили меня переодеванием и насмешкой. Этим вы перечеркнули все то светлое, что я чувствовал к вам. – Он вновь вернулся к лаиссе. – Я знаю, что вы ненавидите меня, и понимаю, что, будь у вас возможность, вы бы отомстили мне. Единственный способ, доступной вам мести, это спутаться с кем-нибудь и наставить мне рога. Исполнив право мужа, я сам открою вам двери на пути к моему бесчестию. Сейчас же вы будете хранить свою и мою честь, иначе вас ждет такая участь, что нынешнее прозябание покажется вам сказкой.

- Вы уже опозорили меня, - глухо произнесла Лиаль. – О какой чести вы говорите, ежели половина Валимара уверены в том, что я падшая женщина?

- И это дает мне право закрыть супругу в замке, лишая соблазнов мужчин, которые могли бы увидеть вас, ежели бы мы появлялись в свете вместе, - подмигнул наместник. – Никто не задаст мне вопроса, отчего не видать лаиссы Ренваль, ответ очевиден. Король не выразит желания, чтобы супруга наместника была представлена ко двору, а ваш докучливый батюшка, не смеет приближаться ко мне, ведь я взял его дочь порченной. Но! – мужчина снова привлек к себе супругу, заглядывая ей в глаза. – Но мы оба знаем, что вы невинны. Ваша невинность – символ вашей верности. Пока она при вас, я могу доверять вам.

- Но вам же нужен наследник! – воскликнула Лиаль, никак не понимая доводов Ренваля.

- Вы мне его родите, когда я решу, что пришло время. Но исполнив свой долг перед вами, я вовсе запру вас, лишив барда, музыкантов и прочих слуг мужеского пола. Одной шлюхи в замке мне хватило. Второй не будет, - закончил он, зло сверкнув глазами. – Пока же наслаждайтесь видимостью свободы.

Наместник направился к дверям. Лиаль мгновение смотрела ему в спину, а затем бросилась следом.

- Так все дело в том, что ваша первая супруга изменила вам? – язвительность ей подавить не удалось. – Она была красива, и вы любили ее, да? Я вам напомнила вашу супругу? Ландар, ответьте! Я страдаю по вине той, что предала вас?

Мужчина остановился и обернулся к ней. Взгляд его стал холоден, даже враждебен.

- Вы представить себе не можете, насколько вы похожи на нее, - подтвердил мужчина догадку супруги. – И не только внешне. Разница лишь в том, что я был болен ею, оттого рана оказалась слишком глубока. Вас же я никогда и ни за что не подпущу к себе так близко. К тому же я учел все прежние ошибки, и теперь обезопасил себя.

- Вы мстите ей, а страдаю я, - Лиаль мотнула головой, не позволяя себе расплакаться. – Это нечестно!

- Нечестно издеваться над тем, кто имеет к вам склонность, Лиа. И все же вы стали мне дороги, как бы меня это не бесило. – Теперь наместник вновь казался невозмутимым. – Сегодня я отправляюсь в Фасгерд, меня ожидает Его Величество. Когда я вернусь, мы вновь все обсудим, возможно, мы сможем, наконец, подружиться. Впрочем, все зависит лишь от вас.

Мужчина порывисто привлек к себе лаиссу, поцеловал в лоб и покинул ее покои. Лиаль осталась стоять на месте, оглушенная признаниями ласса Ренваля. Но вот она отмерла, и обида заполнила все существо благородной лаиссы. Искупать чужие грехи она не желала, как не желала дружить с супругом. Он столько раз унизил ее, обидел, оскорбил! Убил на ее глазах мужчину, который просто хотел помочь Лиаль. Убил, не слушая ее мольбы. Изгнал брата, запретив ей отправлять ему весточку даже на словах. Опозорил перед всей провинцией, перед королем! Опозорил ее отца и брата лишь для того, чтобы отомстить девушке и удерживать в замке, пользуясь выдуманными обстоятельствами. А все это лишь потому, что его первая супруга изменила наместнику, и он не хочет, чтобы история повторилась. Должно быть, это и послужило причиной «случайного» падения женщины с крепостной стены. К тому же супруг дал ясно понять, что в ее, ЕЕ замке заправляет наложница, а сама Лиаль не имеет никаких прав, кроме одного – хранить верность своему супругу.

- Но это же все глупо и унизительно! – вскричала она, бросаясь к дверям. – Это же подло!

Однако никто криков лаиссы не услышал, потому что ласс Ренваль уже покинул ее половину. А вскоре он покинул и замок, о чем девушке сообщила ее служанка. Лиаль вытерла слезы и повернулась к женщине.

- Скажите воинам, я хочу прогуляться, - велела она.

Служанка поклонилась и исчезла. Лаиссе Ренваль помогли одеться, поглядывая на девушку с жалостью и сожалением. Некапризная и не вздорная госпожа, запертая своим супругом, вызывала сочувствие челяди. Ей старались угодить, как могли, и Лиа ценила это, неизменно бывая приветливой с прислугой.

- Ратники ждут вас, госпожа, - сообщил начальник замковой стражи.

- Иду, - кивнула лаисса, накидывая капюшон.

Она спустилась во двор, на мгновение остановилась и подняла голову, разглядывая ту часть замка, которую занимал ее супруг. В одном из окон Лиаль заметила женщину. Она тут же отпрянула, прячась от взгляда лаиссы Ренваль. Лиа поджала губы, натянула рукавицы и направилась в сторону ворот. Воины двинулись за ней.

Лаисса направилась к лесу, желая оказаться подальше от замка наместника. Она неспешно двигалась между деревьев, подставив рукавицу под падающие снежинки, а после с интересом рассматривала их. Морозный воздух приятно холодил разгоряченное лицо, разгоняя печали. Под ногами тихо поскрипывал снег, радуя лаиссу переливами бликов под лучами зимнего солнца.

Лиаль ненадолго задержалась под рябиной, разглядывая ее алеющие гроздья, прикрытые снежными шапочками, затем улыбнулась красногрудой птичке, усевшейся на ветку. После опустила глаза вниз и заметила ягодку рябины…

- Вастальд, кровь! – воскликнула девушка, застыв над тем, что приняла за ягодку. Затем огляделась. – И там кровь.

- След ведет туда, - указал ей старший ратник.

- Здесь недавно проскакала лошадь, - подал голос один из воинов.

- О, Святые, - Лиа прикрыла рукой рот, но зачем-то двинулась в указанную сторону.

- Госпожа, - позвал ее Вастальд.

Но лаисса Ренваль уже спешила вперед, с неожиданной надеждой подумав, что это может быть ее супруг. Однако быстро устыдилась собственных мыслей, Святые не позволяют желать смерти. Лиаль пробралась по глубокому снегу вглубь леса и остановилась, снова вскрикнув. Там лежал человек. Судя по плащу, это был благородный ласс. Большего девушка не видела, мужчина лежал, уткнувшись лицом в снег.

- Вастальд!

Она указала рукой, и ратник поспешил к раненому. Снег вокруг него окрасился красным, что говорило о большой потере крови. Недалеко стоял конь в богатой сбруе. Он фыркнул и громко заржал, словно пытался отогнать чужака от тела своего хозяина.

- Не обижу, - бросил жеребцу ратник.

Он перевернул ласса, оглядел и крикнул Лиаль:

- Госпожа, он еще жив.

- Мы должны помочь несчастному, - воскликнула лаисса. – Отнесите его в замок, пусть ласса осмотрит лекарь.

Ратники попытались возразить, уверяя, что господин будет недоволен, но Лиаль была непреклонна. Наконец, воины, соорудив носилки, переложили на них раненого и понесли в сторону замка. Девушка с легким страхом взглянула на лицо незнакомца, но пряди светло-каштановых, чуть рыжеватых волос, не позволили рассмотреть лицо мужчины, покрытое пепельной бледностью. Незнакомец был без сознания, что делало его похожим на убитого. Подумав об этом, Лиаль обняла себя за плечи и поспешила вперед, чтобы быстрей оказаться среди ненавистных, но все-таки уже знакомых стен замка наместника.

Раненого ласса воины отнесли на половину лаиссы, потому что в иную часть замка ей было запрещено заходить. Там разместили в небольшой комнате, где имелась кровать, и слуги засновали, спеша смыть кровь и переодеть несчастного. Лекарь подоспел, когда раненый уже лежал на кровати. Осмотрев и перевязав раны, мужчина вышел к Лиаль.

- Он будет жить, но пока ласса лучше не трогать, раны слишком тяжелы. – Затем смущенно улыбнулся. – На месте благородного ласса я бы вознес за вас молитву. Ежели бы не ваша помощь, он вскоре отдал бы Святым душу.

- К сожалению, ласс пока не может молиться, - улыбнулась в ответ Лиаль. – Буду молиться я, чтобы Святые скорей исцелили его.

- Да, лучше бы ему покинуть замок до возвращения господина, - нахмурился лекарь. – Но, опасаюсь, что к тому времени он еще не будет готов сесть в седло.

Лаисса упрямо поджала губы. Супруг желал подружиться с ней, вот пусть и проявит человеколюбие.