Насмешка

Глава 28

- Выпустил погулять, и нате вам, они уже тащат кого-то на хвосте. А зачем тащат? Слепец ясно сказал, ждать напасти оттуда, откуда не ожидаете. Ожидали этих братьев? Нет, не ожидали, а они есть и едут с нами. И зачем ходили на этот праздник? Будто без них бы не отпраздновали. Сначала дела важные завершите, женитесь, а потом гуляйте, где хотите, хоть на празднествах, а хоть и с Нечистым в его царстве. Так нет же, не терпелось им, а теперь не пойми чего ждать. Знал бы, никуда бы не отпустил. Теперь будут рядом отираться не пойми кто и не пойми зачем. И ведь знают предупреждение Вильтрана, а все одно, договорились они с братьями. А что ждать от тех братьев неизвестно…

- Ригн! – хором вскричали Лиаль и Гаэрд, устав слушать ворчание Магинбьорна, изводившего их еще с того мгновения, как узнал о новом сопровождении.

- Ригн… Хвала Святым, уж двадцать три года, как Ригн, а толку, коли ума нет, ни у сестрицы, ни у друга? Отпустил одних, они уже нашли себе приключений…

- Или ты замолчишь, или я свяжу тебя! – взорвался вечно сдержанный Дальвейг.

- Вяжи не вяжи, а дело сделано, тащите с нами неизвестно кого…

- Братец, хватит! Пожалей нас, - взмолилась Лиаль. – Сил уже нет! Полночи ворчал, все утро ворчишь, сколько можно?!

- Сколько нужно, столько ворчать и буду, - монотонно бубнил себе под нос Ригнард. – Ежели ума у вас нет, то хоть меня послушайте. Вильтран сказал - будет напасть откуда меньше всего ожидали, а братья эти более всего к его предсказанию подходят. Милости Святых, благородные лассы и их воины, - бодро приветствовал ожидавший у ворот отряд братьев-хранителей Магинбьорн.

Лиаль и Гаэрд переглянулись и вознесли благодарственную молитву Небесным Покровителям за появление отряда Тагарда Вальгена. Ригнард перестал ворчать, с интересом разглядывая в сером рассвете новых спутников. Их было около двадцати, в таких же темно-зеленых плащах, как у Гаэрда. На груди у каждого висел знакомый Лиаль медальон, сейчас вытащенный поверх одежды, должно быть, как знак опознания. Впрочем, обознаться было сложно, тем более Дальвейгу, узнавшего каждого из братьев.

- Милости Святых, - сдержано кивнул он, ожидая того, что последует за встречей.

- Плут! Ты жив! – из ровного строя выехал мужчина, одного с Гаэрдом возраста. – Как же я рад видеть тебя, друг!

Дальвейг широко улыбнулся и протянул руку, соединяя ее в крепком рукопожатии с незнакомцем, за которым пристально наблюдали оба Магинбьорна.

- Проныра! – воскликнул Гаэрд, наклонившись в сторону молодого ласса и хлопнув его по плечу. – И ты здесь.

- Как знал, с каким отрядом идти, - со смешком ответил тот.

- Куда же ты от братца денешься, - рассмеялся Гаэрд.

- Это точно, - хмыкнул Тагард. – Куда я, туда и мой хвост.

- Святые покарают вас однажды, - важно пообещал им тот, кого назвали Пронырой.

- Однако неплохо бы и в путь, - со скучающим видом заметил Ригнард.

Дальвейг согласно кивнул. Он еще раз оглядел лица братьев, отмечая, кто улыбается, а кто глядит на него с укоризной, но вслух против затеи Гаэрда никто ничего не сказал. Когда отряд уже отъехал от Брила, к Дальвейгу приблизился один из братьев. Он покосился на Лиаль, ехавшую рядом с лассом, и девушка чуть отстала, поняв, что означает взгляд строгого мужчины. Ригн, заметив, что лошадь сестры теперь скачет позади, придержал поводья и поравнялся с ней.

- Таг сказал, что ты сохранил реликвию, - негромко заговорил собрат Гаэрда, глядя перед собой.

- Сохранил, - осторожно ответил Дальвейг, ожидая, что брат скажет дальше.

- Не лучше ли было отправиться сначала к месту хранения Халидура, а уж потом заняться иными делами? – продолжал мужчина. – И уж коли нужда твоя сильней долга перед Орденом, то ты мог бы отдать меч нам.

Гаэрд повернул голову, изучая профиль собрата. С некоторых пор он не спешил доверять даже своим. Поэтому сначала вспомнил все, что знал о Гальрике Тальбоде? Сей доблестный ласс служил делу Ордена уже более двадцати лет. Еще юношей его нашел зимой в Высоких горах один из братьев. Младший ласс обедневшего рода, ставший странствующим, одетый слишком легко для сурового времени года, он почти окоченел, и лишь чудом его заметили прежде, чем он отдал Святым душу. Брат, спасший Тальбода, привез его в свой замок, отогрел, вылечил и, проникнувшись доверием к юноше, которому было суждено провести жизнь в скитаниях, рассказал об Ордене Орла. С тех пор Гальрик нашел свое место, он был верным другом и братом.

После этого Гаэрд подошел к извечному «но». Ласс Тальбод, несмотря на свой благородный нрав, не имел, ни земли, ни замка. А стало быть, привести жену ему было некуда, как и негде зачать потомство, дабы вырастить себе наследника потому, что и в наследство ему оставить было нечего, кроме своей чести и меча. Сейчас Гальрику исполнилось без малого тридцать девять, а он еще не оставил на земле своего семени. Так стоило довериться человеку, который не скрывал своей горечи о невозможности продолжить род? Нет, не стоило. Даже если он чист и честен, забывать о «но» было нельзя.

- Меч был доверен мне, Гальрик, мне и везти его, - наконец, ответил Дальвейг. – И место его хранения я не открою никому, пока на то не придет нужда.

- Однако клятва велит…

- И я ее не нарушал и не нарушу, - сухо отчеканил хранитель Халидура.

Тальбод кивнул, более не споря, и вернулся на свое место в отряде. Лиаль и Ригн вновь встали по обе стороны от Гаэрда. Магинбьорн коротко взглянул в лицо друга, но спрашивать ни о чем не стал, сообразив, что тот занят размышлениями. А подумать Гаэрду было о чем. Он обернулся, отыскивая взглядом Тага. Тот заметил взгляд Дальвейга и подмигнул, едва заметно улыбнувшись.

Гаэрду вдруг отчаянно захотелось переговорить с ним, но он удержал порыв, вернувшись к своим размышлениям. Итак, Тагард ни слова не сказал, что Халидур едет с ними. Как выглядит меч, знали лишь те, кто входил в число приближенных к старейшинам родов. Сам Гаэрд видел Халидур лишь раз до того, как отец вручил ему реликвию, потому, не будь того раза, мог принять за меч Святого любой клинок.

Из тех, кто сейчас ехал за спиной Дальвейга и его друзей, Халидур могли видеть только оба Вальгена, больше никто. Остальные братья были подобны лассу Тальбоду, прибившиеся к Ордену, кто раньше, кто позже. И коли уж Тагард им ничего не сказал про реликвию, стало быть, не доверяет до конца. Почему? Впрочем, это-то как раз было понятно. После истории с нападением на отряд Гаэрда, в Ордене не могли не заподозрить наличие предателя. Что ж, Таг поступил разумно, не открыв до конца тайну Дальвейга. Хотя… Теперь Гаэрд знал, что похищение клинка ничего не даст вору, сила меча останется с хранителем…

- Святые! - неожиданно громко воскликнул Дальвейг.

- Что? – Ригнард живо обернулся к другу.

Но тот не ответил. Он обернулся к Тагарду и поманил его к себе. Ласс Вальген пришпорил своего скакуна и вскоре уже ехал рядом с Дальвейгом. Магинбьорны вновь отстали, в это раз по молчаливой просьбе самого Гаэрда. Вальген чуть приподнял брови, получил утвердительный кивок, и оба ласса отделились от отряда, отъезжая в сторону.

- Ты сомневаешься в братьях, - без предисловий начал Гаэрд. – Кто-то вызвал твои подозрения, или же твои недоговорки о Халидуре всего лишь мера предосторожности?

Таг поднял глаза к небу, в задумчивости покручивая пышный ус. Он некоторое время молчал, и Дальвейг не торопил товарища. Старейшины учили: Орден – семья, хранители – братья. И они свято верили в это, доверяя целиком и полностью тому, кто носит знак Орла. Никогда братья не опасались повернуться спиной друг к другу, зная, что меч любого из хранителей, будь то знатный ласс, или простой ратник, поднимется, дабы защитить своего собрата. Но пришло время, когда вера в единство и честь рушилась на глазах: отправка Халидура в новое хранилище, нападение на отряд Гаэрда Дальвейга, охота за реликвией. И теперь становилось понятно, несмотря на догмы, казалось, воздвигнутые незыблемыми стенами, люди остаются людьми со своими слабыми местами, со своим пресловутым «но». И все-таки непросто было обвинить кого-то из своих в измене. Тяжело искать предателя в своей семье, но быть слепцами не позволял долг перед Святым, оказавшим братьям доверие.

- Двое вызвали мои сомнения. – Наконец заговорил Тагард. – Данквин Лёрви несколько раз отставал от нас под разными предлогами. Шатбольд пару раз вступал в разговоры с незнакомцами, показавшимися мне подозрительными. Так же смутил меня Тальбод, отправивший послание с постоялого двора в Лирке, но более ничем подозрительным не занимался. Никто из них не видел истинный Халидур, и я умолчал, что ты везешь его, как свой собственный меч. Признаться, я бы не осмелился так вольно обращаться с реликвией.

- Больше не умалчивай, - ответил Гаэрд. – Объяви, что меч при мне, и что братья должны быть особо внимательны.

- Но… - опешил Таг.

- Доверься мне, - подмигнул Дальвейг.

Вальген мотнул головой и возмущенно воскликнул:

- Но так мы можем потерять меч! Да и тебе будет угрожать опасность.

- Таг, доверяю тебе стать моим личным хранителем, а силу Халидура я обещаю сохранить, - весело улыбнулся Гаэрд, но сразу стал серьезным. – Мы выманим предателя, коли он есть среди нас. Негоже все время оглядываться за спину. Я хочу доверять братьям, а не искать в них изъяна.

Вальген некоторое время молчал, после неохотно кивнул.

- Ты всегда был хитрей и умней многих из нас. Я верю, что ты знаешь, что делаешь, и доверюсь тебе. Но ежели Халидур попадет в руки нечестивцев…

- Доверься мне, брат, нечестивцы не получат Халидур, - произнес Дальвейг, склонившись с седла и стукнув приятеля по плечу.

Гаэрд мог бы рассказать о том, что открылось ему в доме слепца Вильтрана, однако решил воздержаться, у Тагарда было свое «но», потому, не убедившись в его честности, молодой ласс не мог доверить тайну Халидура. Никто не должен был знать, что силой наделен не клинок, а его хранитель… Время откровений еще не пришло.

- Теперь езжай. Расскажи братьям, в чем я открылся тебе, как только я дам тебе знак, а мне надо подумать, - Гаэрд отвернулся от товарища и направил Ветра вперед, скрываясь за деревьями. Он знал, что Лиаль и Ригнард будут взволнованы его поведением, но чувствовал настоятельную потребность остаться наедине с мечом. Думать мужчине было не о чем, он уже все решил, но оставалось то, что Дальвейг желал узнать, а для этого свидетели были лишними.

Гаэрд спешился, как только отряд остался в стороне. Он услышал голос Магинбьорна, звавший его, услышал, как окликали братья, но знал, что Таг всех успокоит, потому остался непреклонен в своем желании. Дальвейг вытащил меч из ножен и опустился перед ним на колени.

- Могу ли я подвергнуть опасности клинок? – прошептал он. – Могу ли ввести братьев в искушение? Ежели я задумал верно, дайте знак, молю вас, Небесные Покровители. Благословите меня, или же запретите. Мне нужно знать.

Ласс прикрыл глаза и замер, ожидая. Неожиданно тонко запела сталь, наполнив морозный воздух тихим звоном, в пальцах закололо от холода, и Гаэрд распахнул глаза. Солнечный луч, пробившись сквозь ветви деревьев, упал на Халидур, на мгновение ослепив мужчину ярким бликом. Он вновь прикрыл глаза, а когда поднял веки, тень от ветвей причудливо сплелась, показавшись Дальвейгу орлом с распростертыми в полете крыльями.

- Святой Хальдур, - тихо выдохнул Гаэрд и склонил голову. – Благодарю.

И все рассеялось. Молодой ласс поднялся на ноги, спрятал меч в ножны и запрыгнул в седло, ожидавшего его жеребца.

- Вперед! – велел мужчина, и в голосе его звучало ликование. Небесные Покровители не оставили его мольбу без ответа. Теперь Гаэрд знал, что не ошибся в своем решении.

Он догнал своих спутников и вернулся на прежнее место в голову отряда. Лиаль встретила мужчину с явным облегчением во взгляде. Гаэрд улыбнулся ей, но заговорить им так и не удалось, вмешался Ригн.

- Я чуть не поверил, что ты решил сбежать от нас, - усмехнулся он.

- Ригнард Магинбьорн, мне бы очень не хотелось устраивать тебе трепку, но ежели ты еще раз усомнишься во мне, я буду оскорблен, - сухо ответил Дальвейг и повернулся к Лиаль. – Ты тоже поверила, что я вот так могу покинуть тебя? – тихо спросил ласс.

Девушка отрицательно покачала головой.

- Я переживала, что ты будешь один, - ответила она.

- Я не один, со мной Святые, - широко и радостно улыбнулся Гаэрд.

Он обернулся назад, поймал взгляд Тага и подмигнул ему, едва заметно кивнув. Ласс Вальген вздохнул и поднял руку, призывая братьев к вниманию.

- Ты решил открыться, - с тревогой заметил Ригн.

- Решил, - Дальвейг продолжал улыбаться. – Это же мои братья.

- Но среди них может быть предатель, - зашипел Магинбьорн.

- Вот и проверим, - Гаэрд пожал плечами.

Мужчина вновь посмотрел на Лиаль, лукаво подмигивая ей. Лаисса Ренваль не оценила игривости Дальвейга, она была встревожена не меньше брата.

- Что ты намерен делать? – хмуро спросил Ригн.

- Ждать ночи, - заговорщическим шепотом произнес Гаэрд, легко рассмеявшись.

Хранитель Халидура обернулся назад. Вальген уже закончил рассказывать братьям о местонахождении реликвии, и теперь все они смотрели только на Гаэрда. Мужчина остановил Ветра, вытащил меч из ножен, восторженно воскликнув:

- С нами Святые!

Ему ответил стройный рев братьев, взиравших на клинок. После вернул Халидур на место, развернул коня и пришпорил его. Отряд послушно сорвался в галоп, следуя за своим предводителем. Первым с Дальвейгом поравнялся Ригнард. Лицо его оказалась немного бледным, но глаза лихорадочно блестели.

- Ты безумец, Гаэрд Дальвейг, ты знаешь об этом? – негромко воскликнул Ригн. – Ты же сделал из себя приманку!

- Я все-таки задам тебе трепку, друг, - рассмеялся Гаэрд.

- Гаэрд, это правда? – нервно спросила Лиа, появляясь с другой стороны от ласса. – Ты решил стать приманкой? Но это же опасно, а ежели…

Дальвейг приложил палец к губам и покачал головой. Его взгляд обещал, что все будет хорошо, но Лиаль это успокаивало мало. Благородная лаисса то и дело поглядывала на своего возлюбленного, но Дальвейг вновь стал невозмутим, и не замечал ее взглядов. Или же делал вид, что не замечает, и это обижало Лиаль. Она пыталась заговорить с Гаэрдом, но тот лишь улыбался и укоризненно качал головой. В конце концов, девушка сердито фыркнула и отстала от благородного ласса.

До вечера отряд скакал почти без остановок, время от времени давая лошадям передохнуть. А ближе к ночи остановились на краю заснеженного поля, так и не достигнув какого-либо поселения. Хранители разбили стан, разожгли огонь и достали скудные припасы, прихваченные в деревне на одной из остановок. Гаэрд оставил Ригнарда охранять сестру, сам отправившись в ельник, росший неподалеку.

За ним последовали несколько хранителей, среди которых шел Таг Вальген, не спускавший взгляда с Дальвейга. Гаэрд первым скрылся среди елей, но вскоре рядом с ним было уже трое братьев, смотревших со священным ужасом, как хранитель Халидура использует реликвию, чтобы срубить еловые лапы. Гаэрд едва сдерживал смех. Порой ему казалось, что меч позвякивает, вторя его веселью.

Чем дольше клинок находился в руках молодого ласса, тем больше тому казалось, что он чувствует меч, лучше понимает его. Гаэрд был уверен, что Халидур не желает лежать без дела, и что ему нравится вновь чувствовать себя нужным. Возможно, потому его выбор и пал на младшего Дальвейга, принявшего меч Святого, как свой собственный. Только братьям было сложно понять, и они косились на своего собрата, сдерживаясь от замечаний. Несмотря на то, что Гаэрд был младше многих сопровождавших его сейчас, в Ордене привыкли считаться с ним, зная здравомыслие младшего Дальвейга и его умение видеть суть вещей. Никто и никогда не мог упрекнуть Гаэрда Дальвейга в непочтительности или дерзости. Потому доблестные мужи сдерживали гневные речи, хоть и не одобряли того, что видели.

В стан братья возвращались все вместе. Гаэрд улыбнулся Лие, ожидавшей его у самой границы ельника. Девушка с заметным облегчением выдохнула, увидев Дальвейга. Она взяла у него часть еловых лап и посеменила рядом, стараясь не отстать от широкого мужского шага. Ригн, не спускавший взгляда с сестры все это время, отвернулся и легко влился в беседу двух хранителей.

За все то время, что отряд готовился к ночевке не случилось ничего подозрительного, и это не нравилось Гаэрду. Он был бы рад вздохнуть с облегчением и признать, что все двадцать братьев чисты, но не мог. Еще ни разу ему не удалось остаться одному, или хотя бы немного отдалиться от отряда. Стоило Дальвейгу сделать шаг в сторону, Таг спешил за ним. Да и Лиаль тут же вскакивала и настороженно следила за возлюбленным.

- К Нечистому, - тихо выругался Гаэрд.

Но вскоре успокоился и решил набраться терпения. В конце концов, нужно быть не в своем уме, чтобы попытаться завладеть Халидуром, пока остальные хранители не спят. Лихорадка, овладевшая Дальвейгом, когда Святые Защитники дали ему ответ, и не желавшая проходить все это время, наконец, отступила, и мужчина вздохнул с облегчением. Теперь мыслить получалось более трезво.

Он больше никуда не отходил, не искушал судьбу и не пытался угадать по взглядам, есть ли среди собратьев тот, чьи помыслы черны, как окутавшая отряд ночь. Взяв себя в руки, Гаэрд осознал, что так можно не привлечь, а спугнуть изменника. Однако сегодня он выбрал место в стороне от Лиаль и ее брата, не желая даже случайно вовлекать их в возможную опасность.

Лаисса Ренваль, заметив некоторую отчужденность возлюбленного, расстроилась, но ее брат понял друга. Он покровительственно обнял сестру, вынуждая отвлечься от Гаэрда Дальвейга. И спать ее Ригн уложил почти насильно, шикнув и пригрозив ехать с ней в хвосте отряда, не подпуская к Гаэрду. После этого Лиаль смирилась, уютно устроившись в объятьях брата.

Сон не шел к благородной лаиссе. Она лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тому, что происходит в их временном стане. Искала среди тихих голосов голос Гаэрда, желая удостовериться, что с ним все хорошо. Девушка извела себя переживаниями. Сейчас Лиаль ужасно сожалела, что не воспротивилась прогулке. Если бы они с Гаэрдом остались в покоях гостевого двора, то не встретили бы Тагарда Вальгена, и сейчас ее возлюбленный бы не рисковал собой и мечом, за который умрет, не задумываясь, потому что «Честь важнее жизни».

- О, нет! - прошептала Лиа и попыталась встать, но рука брата придавила лаиссу к ее месту. – Ригн, пусти…

- Спать! – шипящим шепотом рявкнул на девушку Магинбьорн. Всхлипнув, лаисса покорилась и вскоре дремота накрыла ее.

Гаэрд был благодарен Ригнарду за то, что тот отвлек от него Лиаль. Сейчас Дальвейгу нужно было одиночество. Он еще какое-то время разговаривал с братьями, лениво посмеиваясь над россказнями младшего Вальгена, умевшего представить даже незначительное событие в забавном свете. Они подружились еще будучи отроками, часто встречаясь благодаря отцам. Было время, когда эти двое сводили с ума наставников и старших братьев. Тогда же и получили свои прозвища – Плут и Проныра. Гаэрд мог найти выход из любой ситуации и представить заведомую вину, как заслугу. А Теодар умел пролезть везде и всюду, сунуть нос туда, где стояла охрана и принести приятелю свежих историй, превращая их в веселые байки.

Чуть позже, когда мальчики подросли и поуспокоились, они стали общаться намного реже, но всегда встречались с неизменной радостью. Сейчас старые приятели были чуть более сдержаны, чем обычно. Причиной тому служило долгое время, которое они не виделись, и отстраненность Гаэрда. Теодар некоторое время пытался расшевелить товарища, наконец, махнул рукой и ушел спать, так и не дождавшись полного внимания Дальвейга.

Гаэрд проследил, как друг его детства укладывается рядом с братом, уже какое-то время шумно посапывавшим, зевнул сам, но ложиться не спешил. Мужчина, машинально поглаживал рукоять Халидура, смотрел в огонь, и мысли молодого ласса унесли его в сторону родного замка. Сейчас Гаэрд думал о своем отце. «Был бел, как снег». Выходит, отец был напуган тем, что мог потерять сына? Стало быть, с него можно было снять подозрения и вздохнуть полной грудью? Дальвейг мотнул головой, понимая, что испуг старшего ласса еще ничего не доказывает. В конце концов, Гаэрд был его отпрыском, и отец любил его не меньше старших сыновей.

Шумно вздохнув, молодой ласс поднялся на ноги. Он оглядел спящих товарищей, нашел взглядом часовых, зевнул и направился в сторону ельника. Тут же за спиной послышался хруст снега, Гаэрда догнал один из простых ратников, как раз, тот, на кого пали подозрения Тага – Данквин Лёрви. Дальвейг тут же подумал, что Лёрви имеет жену и сына, живших на ферме недалеко от замка Дальвейг. У всех есть свое «но»… даже у самого Гаэрда с некоторых пор оно появилось. И сейчас это «но» тихо посапывало на плече своего брата.

- Я с вами, господин, - сказал Данквин.

Гаэрд кивнул и вошел в ельник, Лёрви последовал за ним. Благородный ласс остановился у старой ели, развязал шнуровку, удерживающую штаны, и прислушался к сопению ратника. Насморк, понял Дальвейг. Он закончил свои дела, вновь завязал шнуровку и снова услышал хруст под ногами.

- А ты… - вопрос Лёрви оборвался на полуслове.

Благородный ласс резко обернулся, но за спиной никого не было. Данквин лежал на небольшом расстоянии от него, там, где остановился дождаться хранителя Халидура. Из перерезанного горла хлестала кровь, стремительно окрашивая снег. Гаэрд затаил дыхание, прислушиваясь, где притаился напавший. Он сделал осторожный шаг, еще один, но враг не издал не звука, даже облачко пара не появилось ни из-за одного из деревьев.

Гаэрд приблизился к мертвецу, теперь уже оправдавшего своего честное имя, скосил на него глаза, затем перенес ногу через тело, продолжая прислушиваться. За спиной послышался хруст снега. Дальвейг полуобернулся, и на голову его обрушился удар, гася свет в глазах благородного ласса. Когда чужие пальцы отстегивали ножны с мечом от пояса, он уже не слышал.

- Не так уж это было и сложно, - тихо усмехнулся мужской голос.

И предатель поспешил к своей лошади, оставляя за спиной двух своих собратьев, чья кровь пролилась от его руки…