Насмешка

Глава 18

Трое всадников неспешно двигались по уединенной дороге, не нарушая молчания. Лицо одного из путников покрывала бледность. Временами он болезненно кривился, но все же старался не показывать вида, что рана тревожит его. На молодого ласса с тревогой посматривали его спутники, но раненый раздражался, если они пытались проявить заботу, и теперь его никто не трогал.

Юноша, скорей, похожий на девицу, мало чем отличался от раненого ласса. Только щеки его, то наливались румянцем, то вдруг теряли его. Он ехал посередине, время от времени переводя взгляд с одного спутника на другого. Если юный всадник смотрел на раненого, бледность покрывала его хорошенькое личико, и в глазах появлялись тревога, испуг и сострадание. Если же смотрел на зеленоглазого ласса, то щеки вспыхивали, и юноша опускал глаза, пряча смятение.

Третий всадник выглядел наиболее невозмутимо. Благородные черты его лица дышали спокойствием. Он бросал короткие взгляды на раненого, чаще минуя юношу, потому что стоило посмотреть на него, и мужские глаза наполнялись теплом и затаенной тоской, уже не в силах оторваться от лица самого юного всадника. Ласс заставлял себя отвернуться и уже не сводил взгляда с дороги.

- К Нечистому, - выдохнул раненый.

- Впереди должна быть деревушка, потерпи, Ригн, - отозвался Гаэрд Дальвейг. – Скоро отдохнешь.

- Нужно уйти подальше, - сипло ответил ласс Магинбьорн.

- Ты долго не продержишься, - покачал головой Гаэрд. – Нужен отдых.

- Не нужно за меня решать, - зло отчеканил Ригнард.

- Ригн, не спорь. Гаэрд знает, что говорит, слушайся его, - в спор вмешался мелодичный девичий голосок.

Магинбьорн фыркнул и закатил глаза.

- Ласс Дальвейг, делайте, как считаете нужным, - девушка в мужской одежде посмотрела на зеленоглазого мужчину и снова залилась румянцем.

- Благодарю, лаисса Лиаль, - улыбнулся он в ответ. – Хорошо, что есть кто-то, кого этот упрямец слушается.

- Мой брат разумен, но вы верно заметили, он бывает временами невероятно упрям.

- И слишком порывист, - уже строже произнес Гаэрд, глядя поверх головы Лиаль на ее брата.

- И в этом вы тоже правы, - согласилась Лиа, улыбаясь.

- Спелись, - проворчал Ригнард, едва заметно усмехнувшись.

То, что его друг и сестра не сводят друг с друга глаз, стоило одному из них отвернуться, ласс Магинбьорн заметил еще на той ферме, где они нагнали похитителей Лиаль. Наверное, впервые в жизни, он смотрел на поклонника сестры без подозрений и враждебности. Покойный Альгерд ему нравился, но не нравилась мысль об их с Лией свадьбе, а Дальвейг пришелся Магинбьорну по душе. Однако говорить об этом, ни с Гаэрдом, ни с Лиаль, он не собирался. Сестра все еще оставалась лаиссой Ренваль, а Дальвейг, как благородный муж, не смел перейти дозволенной грани. И будет на то нужда, Ригн мог смело поручить Лиаль заботам друга, не опасаясь, что он будет непочтителен с ней.

- Мы беспокоимся о тебе, - так же строго, как и Гаэрд, ответила Лиаль, и молодому Магинбьорну достались два укоризненных взгляда.

- Святые мне свидетели, - вдруг снова рассердился Ригн, - я забочусь о вас не меньше. Тебя, сестрица, разыскивает супруг. Тебя, мой друг, твои враги. И, похоже, я тут один понимаю, что лучше не тратить время на мою рану.

- А на твои похороны нам стоит тратить время?! – не менее сердито спросила Лиа. – О чем ты думаешь, братец? Неужто решил, что твое хладное тело порадует меня больше, чем стены Фасгерда? Мы остановимся в деревне, и возражений я слышать не желаю!

- Лиа…

- Молчать! – рявкнула лаисса Ренваль и передернула плечами. – Я все сказала.

Мужчины изумленно взглянули на нее. Гаэрд улыбнулся, а Ригнард ядовито фыркнул:

- Почти двадцать лет с ней мучаюсь. Выросла на мою голову.

- Святые вознаградят тебя за терпение и покорность, - деловито ответил Гаэрд.

- Уж надеюсь, - проворчал Магинбьорн.

- Непременно, - уверенно кивнул Дальвейг.

Мужчины снова переглянулись и рассмеялись. Лиаль осталась строгой, сейчас сильно напоминая нахохлившегося воробья – забияку. Святые свидетели, что она пережила, пока они с Гаэрдом мчались обратно на ферму. Они обнаружили Магинбьорна с лицом, покрытым пепельной бледностью, лежащим на той самой кровати, на которой провела ночь его сестра. И в первое мгновение Лие показалось, что Ригн не дышит. Через пару мгновений подоспела фермерша, которой помогали двое ратников, пока она обмывала рану их господину и перевязывала. Но эти мгновения Лиаль не забудет никогда. Девушке показалось, что под ногами ее бездонная черная пропасть, и она стоит на тонкой нити, которая вот-вот оборвется, и лаисса полетит вниз. Только твердая рука ласса Дальвейга стала ей опорой и не дала заголосить от нахлынувшего горя.

На ферме они оставались до следующего утра, пока Ригнард, морщась и бранясь, не залез в седло. Все понимали, что задерживаться нельзя, и все же душа протестовала против того, чтобы отправиться в путь прямо сейчас. Однако в тот раз выиграл Ригн, первым покинув двор фермера и пообещав добить себя, если станет причиной их поимки. Пришлось покориться ему. Уж кому, как не Лиаль было знать, что брат слов впустую не бросает. Потому и нарушила сегодня все законы, повысив голос на мужчину своего рода, пока он не придумал новой каверзы.

И все же день и ночь, проведенные у постели брата, стали для лаиссы Ренваль кошмаром наяву. Пока Ригн был без сознания, пока метался в бреду, она сидела рядом, ухаживая за ним. Сколько всего успела представить и передумать измученная девушка, знали лишь Небесные Покровители. Она так боялась, что брат не дотянет даже до утра. Утирала слезы и молилась, молилась жарко, открывая душу. Лиаль клялась Святым, что вынесет любое испытание, лишь бы Ригнард пришел в себя. И только поддержка Гаэрда Дальвейга, почти не покидавшего Лиаль и Ригнарда, не позволили лаиссе скатиться в пучину отчаяния.

Он успокаивал Лиаль одним своим присутствием, вселяя уверенность, что все будет хорошо. Заставлял поесть, а ночью, когда девушка уронила голову на грудь, перенес на соседнюю кровать, и улыбнулась, заметив, что она открыла глаза. Лиаль попыталась встать, но Гаэрд с мягкой настойчивостью вновь уложил ее и пообещал не отходить от раненого. Лаисса покорилась, но еще долго смотрела на мужчину, сидевшего на стуле рядом с кроватью Ригнарда.

- Гаэрд, - едва слышно прошептала Лиаль, но он услышал и обернулся, ловя смущенный взгляд.

- Что, Лиаль? – спросил ласс, заметив, что девушка так ничего и не добавила.

Собравшись с духом, лаисса села на постели и виновато взглянула на него.

- У меня больше нет вашего медальона, - призналась она. – Ренваль забрал его у меня. Он случайно узнал…

- Он не причинил вам зла? – заметно встревожился Гаэрд, словно судьба самой Лиаль его беспокоила больше, чем судьба медальона. – Он обидел вас?

- Гораздо меньше, чем тогда в замке, - слабо улыбнулась девушка и потупилась, прошептав. – Вы стали свидетелем моего унижения, это так ужасно. Так стыдно…

Дальвейг поднялся со стула, немного поколебался, но все же подошел и сел рядом, спрятав ладошку лаиссы в своих ладонях.

- Не вашего, милая Лиаль, - ответил мужчина. – Я стал свидетелем позора мужчины, посмевшего издеваться над слабой женщиной, к тому же безвинной. В моих глазах нет женщины более чистой и честной, чем вы, моя дорогая лаисса.

- Даже, узнав о том, что говорят обо мне в народе? – она вскинула на ласса доверчивый взгляд, и щемящая нежность затопила сердце хранителя Халидура.

Гаэрду так сильно захотелось обнять ее, что пришлось выпустить руку Лиаль и сцепить пальцы, дабы не обидеть ее своим порывом. Истолковавшая его жест по-своему, лаисса снова опустила голову, плечи ее поникли, и с губ сорвался прерывистый вздох.

- Какое мне дело до грязных сплетен, - услышала Лиа. – Я никогда не слушал пересудов. И уж тем более не верил в них. Я верю своим глазам, Лиаль, а они мне говорят, что передо мной вовсе не та, о ком судачат досужие сплетники. Я вижу добрую, стыдливую, но удивительно сильную женщину, прекрасную ликом и душой.

- Правда? – она вновь посмотрела на мужчину.

- Святые мне свидетели, - серьезно ответил он. – Теперь же ложитесь и отдыхайте. Пусть небесные покровители ниспошлют вам добрые сны и отдохновения от тревог и волнений.

Лиаль послушно легла. Она закрыла глаза, но вскоре снова их открыла и посмотрела на Гаэрда. Он вернулся на стул, вытянул ноги и скрестил на груди руки. Взгляд мужчины был устремлен в пустоту, словно сейчас он думал, или вспоминал о чем-то. Лие подумалось, что ласс Дальвейг вспомнил о своей семье, и укол ревности вновь коснулся ее сердечка. Отчаянно захотелось развеять сомнения, но мысль о том, что она сама несвободна, вернула лаиссу с небес на землю. Лиаль стиснула зубы, чтобы, не дай Святые, не лезть к мужчине с глупыми вопросами. Постепенно сон сморил ее, и девушка унеслась в далекие дали, где Ригн был здоров, а Гаэрд Дальвейг свободен и… влюблен в нее.

А утром, когда за окном рассвело, Ригнард открыл глаза и, помянув Нечистого, разбудил спящую сестру и дремавшего на стуле друга. Позавтракав и умывшись, отряд покинул ферму, спеша исчезнуть с пути возможных преследователей, по большей степени из-за угроз Магинбьорна, чем руководствуясь здравым смыслом. Еще сутки они ехали все вместе, пока не достигли Королевского тракта, проходившего через Провинцию Корвель. И здесь разделились.

Это была затея Гаэрда Дальвейга, рассудившего, что отряд привлечет внимания больше, чем трое всадников. И уж пусть преследователи идут за ратниками, пока два ласса и благородная лаисса будут продвигаться к столице. Раньше тракта разделяться не было смысла, снег мог выдать их, зато широкая и многолюдная дорога надежно хранила маленькую хитрость. Дабы скрыть от случайных свидетелей, что троица отделилась от отряда, господа немного опередили ратников, тут же скрывших их следы, следами своих лошадей, и на тракте воины свернули на кружную дорогу в сторону Провинции Катильгерд, где находились земли Дальвейгов. Гаэрд долго и подробно объяснял ратникам, как защититься от Последователей, и что говорить Ренвалю, если кто-то из них догонит отряд. Еще дольше ему пришлось объяснять, что Последователи не колдуны, и порошок их делают алхимики, а вовсе не слуги Нечистого. Немного успокоившись и даже разозлившись на злокозненных затейников, воины закивали головами, принимая указания.

Лиаль, Ригнард и Гаэрд, отделившись от отряда, направились в сторону Фасгерда. Вскоре они съехали с тракта, где Лиа могла привлечь к ним внимание, и поехали по менее оживленной и более скрытой дороге. Конечно, их затея была опасна, и против многочисленного отряда двум мужчинам было не выстоять, к тому же учитывая, что Ригнард сейчас был не воин. И все же Дальвейг видел успех именно в таком передвижении. Во-первых, преследователи, выйдя на тракт по следам отрядам, за отрядом и пойдут. Пока догонят, пока выяснят, что желанной добычи там нет, трое всадников уже успеют сильно оторваться и уйти вперед. А во-вторых, отряд не спас бы их, потому что силы того же наместника превосходили их в два раза. Ригнард, поначалу воспротивившийся идее Гаэрда, выслушав его и обдумав, согласился. А Лиаль… Лиаль готова была принять любое его решение, даже не сомневаясь, что ласс Дальвейг говорит верно.

- А вот и наш отдых, - произнес Гаэрд, глядя на маленькую деревушку, оказавшуюся впереди.

Путники направили уставших лошадей по сугробам, уже предчувствуя горячую пищу и теплый кров, когда можно будет отогреться у жаркого очага, а после и сон, которого отчаянно не хватало в последние дни. Лиаль покосилась на брата, спрятавшего гримасу боли в очередной раз, и тяжело вздохнула. Ригнарду нужен был лекарь, хотя бы деревенский знахарь. Его повязку уже давно не менялись, рана не обрабатывалась, да и толкового отдыха для раненого не было. Однако ласс Магинбьорн держался, как мог, пряча от друга и сестры, что боль порой бывает невыносимой, и в седле он держится лишь усилием воли. Свод законов велел благородному лассу терпеть, не показывая слабость, и Ригн очень старался быть достойным воином, который не уронит честь своего рода, пусть его и лишили этой чести злым наветом.

Гаэрд тревожился о друге не меньше Лиаль. Он прекрасно понимал его состояние, потому, несмотря на желание нестись вперед, они еле передвигались, чтобы скачкой не вымотать Ригнарда окончательно. На привалах Дальвейг просил друга одуматься и позволить отвезти его к лекарю, но тот был упрям и не желал слушать увещеваний, опасаясь, что их найдут раньше, чем он сможет взять в руки меч.

- Если так пойдет далее, ты станешь обузой, а не помощью, - зло отчитывал его Гаэрд, когда Магинбьорн вывел его из себя своим упрямством.

- Значит, бросите меня и поедете одни! – раздраженно воскликнул Ригн.

- Ты же знаешь, что обвинение в распутстве не снять без свидетельства мужчин рода. К тому же я посторонний мужчина, и мои свидетельства без твоих могут расценить, как попытку заполучить желанную женщину. Только все вместе мы можем противостоять навету Ренваля, - понемногу успокаиваясь, ответил ему хранитель Халидура. – Поодиночке… Лиаль – распутница, ты брат, а я вообще проезжий. Но коли каждый скажет свое слово, поклявшись на Обережном Круге, то вместе – это уже обвинение наместнику в клевете и бесчестье.

Лиаль, хранившая свой маленький секрет, тогда слушала их, но не проронила ни слова. Отчего-то так же смело произнести «я девица», когда ее слышал Гаэрд, было стыдно, словно она впускала его в свою опочивальню, подтверждая оговор. Да и кто поверит, что, прожив в супружестве несколько месяцев, супруг все еще не воспользовался правом мужа? Вздохнув, девушка отошла в сторону и сделала вид, что роется в седельной суме, чтобы скрыть горечь от своих спутников. О том, что лаисса видела еще один выход, она не сказала, ни брату, ни Гаэрду, решив уйти в Обитель, если расторгнуть ненавистный брак не удастся. Пусть не ей, так хотя бы брату будет счастье.

- Примешь ли на постой трех путников, хозяин? – Гаэрд спешился первым и теперь разговаривал с дородным крестьянином великого роста.

Тот внимательно осмотрел нежданных гостей, одного за другим, и кивнул.

- Чего ж не взять. Благородной лаиссе только придется вместе с вами спать, господа, уж не взыщите. А вам, господин, - взгляд проницательных глаз остановился на Ригнарде, - позову-ка я нашу знахарку, уж больно плохой вы.

- Со мной все хорошо, - хрипло ответил Магинбьорн, едва не упав, пока спускался с лошади. Руки друга поддержали его и помогли выпрямиться.

- Оно и видно, - пробурчал смерд. – Тут впору отца-служителя призывать, а все туда же – хорошо…

Ригн облокотился на своего коня, а Гаэрд поспешил, чтобы помочь Лиаль. Протянув руки, мужчина залюбовался румянцем лаиссы и тенями от полуопущенных в смущении ресниц. Ладони девушки опустились на его плечи, и Гаэрд поймал ее, задержав на короткое мгновение в своих объятьях. Ригнард, бросивший на друга и сестру взгляд, усмехнулся и сделал шаг, чтобы уйти в дом, но…

- Нечистый, - просипел он, оседая на снег.

- Ригн! – воскликнула Лиаль, бросаясь к брату.

Дальвейг уже поднимал его, с тревогой глядя на перекошенное от боли лицо.

- Со мной все хорошо, - срывающимся голосом повторил он.

- Да где же хорошо?! – запричитала Лиаль. – Плохо! Все с тобой плохо, Святые…

Она накрыла ладонью рот, заглушая испуганный всхлип.

- Лиа… не смей… - выдавил Ригнард.

- Молчи, не трать силы, - велел Гаэрд, поднимая друга на руки.

Крестьянин, как раз выходивший из дома, распахнул дверь, пропуская ласса Дальвейга с его ношей, и крикнул в жарко натопленное нутро своего дома:

- Эльга, помоги господину!

Навстречу постояльцам вышла женщина под стать своему мужу: высокая, плечистая, с сильными руками. Она бросила взгляд на Гаэрда, затем посмотрела на потерявшего сознание Ригнарда и покачала головой.

- Туда, - указала она на раскрытую дверь. – Сейчас воды принесу.

Гаэрд занес Магинбьорна в комнату с горящим очагом, уложил на грубо сколоченную кровать и развязал тесемки теплого плаща. Лиаль удалось взять себя в руки, и теперь она, откинув панику, помогала раздевать брата. Он казался тряпичной куклой, безвольно обвиснув на руках Дальвейга, когда с него снимали кожаные доспехи и теплую поддевку, исподнюю рубашку Гаэрд разорвал, открывая пропитавшуюся засохшей кровью и гноем повязку, потому что Ригн начал стонать. От повязки шел смрадный запах, но, ни ласс, ни лаисса не поморщились. Они обменялись мрачными взглядами.

- Святые, - прошептала Эльга, ставя на пол таз с водой.

Лиаль обернулась к ней, нахмурилась и забрала из рук тряпку. Затем смочила ее и осторожно, стараясь не тревожить брата, размочила повязку, отклеивая ее от запекшейся раны. После, все так же спокойно, без слез и причитаний, лаисса Ренваль протерла тело Ригнарда чистой водой, промыла рану и хотела просить кусок чистого полотна, чтобы вновь перевязать, но Эльга отрицательно качнула головой.

- Пусть старая Ниска сначала поглядит. Она и не таких на ноги ставила. Говорят, что ведьма она, потому знает то, что и городской лекарь не разумеет. Лет пять назад моего мужика в лесу медведь поломал, так на ноги поставила. Пусть глянет, а то и помрет господин, коли так-то замотать.

Это стало последней каплей. Лиаль тяжело опустилась рядом с братом на кровать, закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Ей так ярко представился их родной замок, отец, трясущий кулаком вслед убегающим отпрыскам.

- Лиа, ты ползешь, как улитка, - отчитывал ее Ригнард, которому только что исполнилось десять, и младшая сестра за ним не поспевала. – Выпорет ведь.

- Тебя выпорет, мне только уши надерет, - пискнула Лиаль, карабкаясь на их любимую башню, где был припрятан кошель, который отец приготовил, чтобы отдать новому учителю, противному и нудному. Дети посчитали, что без оплаты учитель уйдет из замка.

- И будут у тебя уши большие-пребольшие, тебя замуж никто не возьмет, - выговаривал Ригн сестре. – И будут тебя звать – лаисса Большие Уши.

- Меня возьмут замуж! – Лиаль остановилась, обижено выпятив нижнюю губу.

- С большими ушами не возьмут, - отрицательно мотнул головой брат. – А смерды прозовут тебя Лиаль Ушастой и будут пугать своих детей по ночам и говорить, что коли те будут плакать, то их услышит Лиаль Ушастая, придет и заберет.

- А-а-а-а!!! – надрывно заревела впечатлившаяся печальным будущим Лиа.

Ригн бросился к ней, зажал рот, воровато оглядываясь, и потянул за собой.

- Глупая, - говорил он чуть позже, вытирая сестре слезы. – И уши у тебя будут красивые, и сама ты будешь красивая, и женихов перед замком будет стоять столько, сколько звезд на небе. А я еще посмотрю, кому мою дорогую сестрицу отдать.

- Никому не отдавай, - шмыгнув носом, решила Лиаль. – Сам на мне женись, нам никто больше не нужен.

- Мне нельзя, я брат, - строго ответил Ригнард и гордо закончил. – Я мужчина твоего рода.

- Тогда сама замуж не пойду, - пришла к окончательному выводу маленькая лаисса. – А будут заставлять, я опять что-нибудь стащу, и пусть батюшка уши мне огромные сделает, тогда сразу все женихи отстанут.

- Вот дуреха, - покачал головой Ригн и весело рассмеялся, расцеловав сестру в щеки.

Рассмеявшись сквозь слезы, Лиаль посмотрела на Ригнарда, сжала его руку и поднесла к своим губам, покрывая ладонь быстрыми поцелуями. После прижала к щеке и закрыла глаза, продолжая всхлипывать. Гаэрд присел перед девушкой на корточки, осторожно провел большими пальцами по ее лицу, стирая слезы.

- Все будет хорошо, - шепнул он. – Святые видят, Ригн заслужил жизнь, они не оставят его своей милостью.

Лиа посмотрела на молодого ласса, не удержалась и протянула свободную руку к его лицу и, на мгновение замешкавшись, все-таки провела тыльной стороной ладони по заросшей щетиной щеке Гаэрда. Он прикрыл глаза и тихо выдохнул, тут же накрыв руку Лиаль своей ладонью, отнял от лица и прижался к ней губами. Они встретились взглядами и застыли, взволнованные столь невинным проявлением своих чувств. Стон Ригнарда заставил их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга.

Гаэрд отошел к окну, нарочито внимательно вглядываясь в сгущающиеся сумерки, а Лиаль повернулась к брату, стирая выступивший пот с его лица. У Магинбьорна начинался жар, он снова застонал и пробормотал нечто, что лаисса так и не смогла понять.

- Он горит, - тяжело вздохнула Лиа. – Кажется, все плохо.

Гаэрд обернулся, но не успел ответить. Дверь открылась, и Эльга с почтением поклонилась, пропуская старуху.

- Проходите, тетенька Ниска, - приговаривала хозяйка дома. – Глядите, что с молодым господином делается.

Старуха бросила короткий взгляд на Ригнарда, зато задержала его на Лиаль. Девушка поежилась под цепким колючим взглядом.

- Мертвый он почти, - произнесла Ниска неожиданно молодым и глубоким голосом. – Одной ногой уже на дороге к Святым стоит. Но я могу вернуть. Только не за так. Ты, - сухой тонкий палец указал на лаиссу, - готова за жизнь брата отдать то, что я попрошу?

- Бери, что хочешь, только спаси его, - жарко кивнула Лиа и только поняла, что старуха откуда-то знает, что они с Ригнардом брат и сестра. – А откуда…

- Вижу, - отмахнулась ведьма, подходя ближе. – И что этот твой брат, и что тот, - она кивнула в сторону Гаэрда, - тот, о ком думаешь. От Ниски ничего не утаишь. Теперь уйди, нечего смотреть на то, что делать буду.

Эльга засуетилась и указала на дверь.

- Нельзя смотреть, Ниска всегда одна с больными. Выходите, не бойтесь, госпожа.

- Но…

- Коли брату добра желаете, то идемте, - повторила хозяйка дома.

Лиаль обернулась к Гаэрду. Он еще медлил, не решаясь оставить друга. Ведьма обернулась к нему, некоторое время изучала пристальным взглядом.

- Знатная у тебя вещица, - сказала она. – Ее бы попросила, да не отдашь, возьму, что сначала задумала. А ты берегись, и вещь свою береги, идут за вами. Далеко еще, но искать будут, как псы пойдут, носом в землю уткнувшись. Уйдите все! – вдруг выкрикнула она.

Опешивший Дальвейг еще некоторое время рассматривал старуху, но все же подчинился. Лиаль, шедшая впереди, неожиданно обернулась и подняла взгляд, встретившись с задумчивым взглядом благородного ласса.

- Гаэрд, мне страшно, - тихо произнесла она.

- Я рядом, - серьезно ответил мужчина.

- Не оставляйте меня, - попросила Лиаль.

- Пока я нужен вам, я рядом, - произнес Гаэрд, обнимая лаиссу за плечи. – Всегда.