Насмешка

Глава 27

Счастье подобно снежинке. Чистое, сверкающее, прекрасное, но такое хрупкое. Сожми ладонь, и его уже нет, обернется капелькой воды и утечет сквозь пальцы. Так думала благородная лаисса Ренваль, стоя у окна в снятых покоях гостевого дома. Кажется, только что сердце ее пело, и мир был наполнен светом, но какая-то глупость, и уже хочется плакать, отыскивая брешь в чувствах того единственного, без которого сама жизнь может стать пустой и ненужной.

И вроде что такого произошло? Всего лишь служанка для услады, сущая безделица. Такие имеются в каждом замке, на каждом постоялом дворе. И они признаны повсеместно полезными и нужными. Например, когда благородная супруга на сносях, или же нездорова, ее супруг может воспользоваться служанкой, дабы умерить свой пыл и не, дай Святые, не посмотреть в сторону иной женщины. Так же считается жестом гостеприимства предоставить такую служанку благородному гостю, посетившему замок.

В замке Магинбьорн таких имелось целых три стараниями любвеобильного братца Лиаль, и девушки не роптали, даже радовались тому, что их балует молодой господин и его друзья, посещавшие замок, но душа юной лаиссы восставала при мысли, что такая же особа могла иметься в замке Гаэрда. Как возмущала и сама возможность того, что он может притрагиваться к чужому телу, пусть это тело принадлежит и служанке для утех.

За свое поведение Лиаль было теперь стыдно. И брат, и ее возлюбленный увидели поведение совершенно недопустимое! Разве может девица благородных кровей вести себя, как… как какая-нибудь крестьянка?! Что теперь думает о ней ласс Дальвейг? В каком свете предстала ему нежная лаисса? Должно быть, он разочарован, как ужасной дракой, так и ее выкриком. Пусть душа сгорает в огне ревности, но есть Свод правил и законов, против которого так яро выступила Лиаль.

А Свод правил гласит, что в такой ситуации благородная лаисса должна была промолчать, дав мужчине удовлетворить свои потребности, коли сама пока не может взойти с ним на ложе и исполнить долг жены перед мужем. Гаэрд Дальвейг взрослый мужчина, а не дитя. Ригнард говорил ей, что мужчинам постельные утехи нужны больше, чем женщинам, она же вынудила Гаэрда терпеть, будто он отшельник, давший обет безбрачия. Ах, как же все глупо вышло, как неправильно…

- Ты злишься.

Лиаль вздрогнула и обернулась, когда за ее спиной остановился Гаэрд. Она даже сразу не поняла, о чем он. Злится? На него? Святые! Да ведь это он должен злиться на нахальную девицу, посмевшую указывать свободному от обязательств и уз брака благородному лассу! И кто посмел указывать? Та, что является чужой женой и, если государь рассудит по-своему, вернется к своему ненавистному супругу.

- Прости меня, - прошептала Лиаль, не смея поднять взгляда на мужчину. – Я не должна была… Ты свободен… а я, - девушка всхлипнула и отвернулась обратно к окну, изо всех сил справляясь со своими чувствами.

В следующее мгновение мужские руки легли на плечики расстроенной девушки, разворачивая, и Лиа уткнулась носом Гаэрду в грудь. Он покрепче обнял ее и прижался щекой к макушке.

- Да какой же я свободный? – с улыбкой спросил ласс. – Я твой.

Благородная лаисса обвила стан возлюбленного руками и зажмурилась, ощущая, как досада и ревность уходят, оставляя после себя легкую горечь. Она тихо вздохнула и подняла голову, заглядывая в глаза Гаэрду.

- Я бы выколол глаза каждому, кто смотрит на тебя, - произнес Дальвейг. – Святые, Лиа, я тоже ревную! И даже не могу представить, чтобы сделал, ежели бы застал подобное.

- Хвала Святым, мужчин для утех не существует, - проворчала Лиаль.

- Люблю твою наивность, - рассмеялся Гаэрд и поцеловал девушку, не дав ей изумиться его словам. Посвящать ее в то, каким развлечениям могут предаваться более опытные женщины, Дальвейгу совсем не хотелось.

Когда их уста разомкнулись, Гаэрд вновь не дал заговорить возлюбленной, не желая возвращаться к неприятному событию. Впрочем, Лиаль переживала зря, ее ревность оказалась приятна молодому лассу, показав, насколько он дорог девушке. Однако мужчина успел послать на светловолосую голову Вельги не одно проклятье, пока был в умывальне, опасаясь, что Лиа усомнится в нем и его верности. Потому, услышав ее извинения, испытал облегчение и возобновлять разговор не желал.

- Мы попали на начало празднеств, - сказал он, - и коли уж решили остаться в Бриле до утра, то можем посмотреть на увеселения. К сожалению, попасть туда, где будут идти самые интересные представления, мы не сможем, ибо не можем обнаружить себя в шаге от Фасгерда, но простолюдины веселятся не хуже знати.

Глаза Лиаль сверкнули радостью, она так давно не участвовала в развлечениях. Последний день рождения ее супруга прошел без лаиссы Ренваль, потому что она, как порочная жена, сидела взаперти, и о празднествах услышала лишь от прислуги. И все же девушка сочла необходимым удостовериться, что их вылазка не навлечет на беглецов неприятности.

- Не будет ли это неразумным? – спросила благородная лаисса.

- Думаю, ежели мы будем осторожны, то сможем позволить себе совсем немного развлечься, - с улыбкой ответил Гаэрд.

- Это было бы чудесно! – не сдержала порыва Лиа, поднимаясь на носочки и целуя возлюбленного в щеку.

Дальвейг легко рассмеялся. Он ответил девушке коротким поцелуем и обернулся, к чему-то прислушиваясь.

- А где Ригн? – спросил ласс.

- Он вышел вскоре после того, как ты отправился в умывальню, - ответила Лиа, вдруг взволновавшись о брате. – Гаэрд, но его нет уже долго!

- Должно быть, он спустился обратно в трапезный зал, - поспешил успокоить лаиссу Гаэрд. – Уверен, что мы сейчас найдем его там.

Лиаль кивнула и поспешила к дверям. Дальвейг последовал за благородной лаиссой, прицепив к поясу Халидур. Они уже вышли из покоев и направились к лестнице, когда слуха Гаэрда коснулся сладострастный женский стон:

- Ох, господин, господи-ин…

Ласс Дальвейг на мгновение задержался, затем сделал несколько шагов назад, напрягая слух, и, когда заговорил мужчина, Гаэрд усмехнулся и поспешил за Лиаль, уже зная, что Ригнарда в трапезном зале они не найдут. Он поравнялся с лаиссой Ренваль, успевшей спуститься с последней ступеньки, коснулся девичьей руки и улыбнулся:

- Я вспомнил, Ригн говорил, что хочет дойти до лавки оружейника, - сказал ласс Дальвейг. – Мы как раз одну проезжали, пока добирались сюда. Думаю, он скоро к нам присоединится.

- Правда? – Лиа удивленно приподняла брови. – Я не слышала такого, когда он это сказал?

- Когда вышел из умывальни, ты вышла позже, - не моргнув глазом, солгал Гаэрд.

Лиаль доверчиво улыбнулась и кивнула, соглашаясь с тем, что могла и прослушать о планах брата. Они сели за столик в углу, откуда была не видна лестница.

- Ты голодна, душа моя? – спросил мужчина.

- Нет, мы с Ригнардом успели поесть, пока ты был в умывальне, - девушка вдруг нахмурилась, вспомнив итог омовений благородного ласса, и он поспешил отвлечь возлюбленную от дурных мыслей, заговорив о том, что слышал о празднествах в Бриле.

Вскоре к ним присоединился папаша Рёнв, услышав, о чем говорят его постояльцы. Мужчина с упоением рассказывал им о ярмарке и забавах, пока Гаэрд насыщался. Лиаль с интересом слушала мастера Рёнва, оказавшегося одаренным рассказчиком.

- Мы непременно должны будем сюда вернуться в будущем году, - шепнула она Дальвейгу, когда их словоохотливый хозяин отвлекся.

Гаэрд кивнул и откинулся на спинку стула, поглядывая на вход в трапезный зал. Ригнард появился, когда его товарищ уже начинал сердиться. Время шло, и Лиаль заметно нервничала, переживая, куда запропастился ее братец. Гаэрд ничего не имел против забав Магинбьорна, но ему не нравилось, что из-за этого тревожится его сестра.

- Как сходил в оружейную лавку? – громко спросил Дальвейг прежде, чем Ригн успел открыть рот.

- В лавку? – растерялся тот.

- Угу, в оружейную, - с нажимом повторил Гаэрд, и Ригнард усмехнулся, сообразив, что друг знает, где он был, и чем оправдал отсутствие ласса Магинбьорна перед его сестрой.

- Замечательно сходил, - довольно кивнул Ригн. – Такие отличные ножны попались, несколько раз рассматривал.

- Без подробностей, - чуть скривился хранитель Халидура, косясь на Лиаль.

- Правда? Покажи, братец, - живо заинтересовалась лаисса.

Дальвейг насмешливо изломил бровь, а Ригнард легкомысленно отмахнулся:

- Да зачем они мне? Посмотрел и хватит. Потом лучше найду. Простоваты они, хоть и искусны.

- Тебе видней, - улыбнулась Лиа, и скользкая тема была забыта. Тем более, что благородной лаиссе было, о чем сказать брату. – Ригн, мы решили сходить на празднества.

Магинбьорн выслушал сестру, перевел взгляд на друга и откровенно зевнул.

- Без меня, - сказал он. – Дорога меня утомила, я лучше высплюсь. Вам бы тоже не мешало завалиться спать, а не мотаться по людным улицам, рискуя встретиться неизвестно с кем.

Лиаль обиженно засопела, душой она уже стремилась туда, где звучала музыка, где лились рекой хмельные напитки, и где зеваки смеялись над проделками животных, ахали, глядя на канатоходцев, и умилялись, слушая пьесы бродячих актеров. Брат несколько мгновений смотрел на сестру и, наконец, махнул рукой.

- Хорошо! Идите, но за сестру отвечаешь головой, - строго сказал Магинбьорн товарищу.

- Мы вернемся еще до темноты, - ответил Гаэрд.

После этого Ригнард поднялся наверх, а Лиаль и Дальвейг, забрав теплые плащи, покинули гостевой двор, предварительно выслушав напутствия папаши Рёнва, советовавшего, на что им стоит взглянуть, а на что зря потратят время. От Магинбьорна благородные ласс и лаисса так же выслушали целый свод указаний, что позволено влюбленным, а что нет. Возможно, Ригн разошелся бы во всю широту своей заботливой души, но встретившись с мрачным взглядом Гаэрда, отмахнулся:

- Идите уже прочь, - буркнул Магинбьорн, и его сестра со вздохом облегчения поспешила на улицу.

Гаэрд последовал за девушкой, а Ригн еще какое-то время смотрел им вслед из окна покоев, после зевнул и завалился на одну из кроватей, тут же засопев. Ласс Дальвейг обернулся, взглянул туда, где мгновение назад был виден Ригнард, и, не обнаружив его, вздохнул с облегчением и положил Лиаль руку на плечо. Товарищи вполне могли пройтись в обнимку, а приобнять более юного приятеля считалось покровительственным жестом, что показывало ему расположение старшего мужчины. И юнец мог вполне рассчитывать на его помощь и поддержку, если они ему понадобятся.

Лиаль скосила глаза на Дальвейга и улыбнулась, зарумянившись чуть больше. Ей было приятно хотя бы так обнародовать близость их душ. И пусть сейчас она вновь стала Лилом, а возлюбленный в глазах окружающих представлялся ее покровителем и наперсником, но уж влюбленные-то знали, кто они друг другу, потому наслаждались этой небольшой вольностью и свободой от нравоучений сурового брата.

Пара свернула на соседнюю улицу и пристроилась к горожанам, спешившим на площадь Катиль Всевидящей. Там устраивали представления для более бедного сословия. Папаша Рёнв говорил, что все самое интересное начнется, когда стемнеет. Тогда появлялись факиры, вытворявшие с огнем такое, что толпа замирала в восхищении: крутили огненное колесо, жонглировали факелами, а юные девы танцевали с чашами, в которых горел огонь. Чаши эти были подвешены на тонких цепочках, и девы вращали их во время танца.

- Завораживающее зрелище, - поделился мастер Рёнв.

Сейчас же на площади Катиль Всевидящей было все то, что можно было увидеть на Ярмарочной площади и на многих улицах. Поверху был натянут канат, по которому ходили двое мужчин с шестами. Внизу прыгали акробаты, подвывала своей поющей хозяйке собачка в пышном воротнике и шапочке, напоминавшей головной убор королевских судей. Чуть подальше еще две собаки ходили на задних лапах, прыгали и переворачивались в воздухе. С другой стороны площади звучала веселая музыка, там танцевали две молодые женщины в цветастых платьях. Чуть подальше пел бард. Вокруг него тоже стояли люди, слушая глубокий бархатистый голос, воспевавший вечную любовь.

Гаэрд и Лиаль тоже ненадолго остановились и послушали нежную песню, сплетя незаметно пальцы. Но когда он запел одну из баллад о странствующем лассе, благородная лаисса потянула за собой Дальвейга, потому что эту балладу часто пел Лиот, и горечь наполнила девичье сердце.

- Есть ли еще желающие испробовать верность своего глаза?! – надрывался невидимый зазывала. – У кого твердая рука и меткий глаз, добудьте сокровище из пасти дракона!

- Любопытно, - хмыкнул Гаэрд и направился в сторону кричавшего, крепко обнимая Лиаль за плечи.

Пробившись сквозь толпу, пара увидела вырезанную из дерева драконью голову с выпученными глазами, раскачивавшуюся на цепях, подвешенных к ветке высокого дерева. Из пасти дракона торчал небольшой ларчик, добыть который можно было только перерезав веревочку, удерживавшую его. Рядом с надрывающимся худощавым мужчиной лежал лук и колчан со стрелами.

- Нашел дураков, - говорил бородатый мужик, стоявший рядом. – Кто же в эту фитюльку попадет?

- Меткий стрелок попадет, - заносчиво ответил зазывала. – А коли ты слеп, то и ступай отсюда.

- Ты мне круг поставь, я в его середину и с закрытыми глазами попаду, а это только стрелы переводить, - не желал прекращать спора бородач.

- Он верно говорит, что это за испытание? – возмутился другой мужчина, одетый в доспехи ратника.

- У кого твердая рука и меткий глаз, тот сможет добыть сокровище из пасти дракона! – не слушая их, снова заорал зазывала.

Зеваки продолжали возмущаться, не спеша браться за лук. Гаэрд с интересом рассматривал драконью голову, продолжавшую раскачиваться на ветру, поскрипывая цепями. Затем подмигнул Лиаль и подвел ее к зазывале.

- Дай-ка я попробую, - сказал благородный ласс.

- Господин, да это все надувательство, - влез бородач.

- Иди-иди отсюда, - заворчал на него зазывала. – Медяк, добрый господин, и вы можете сделать свой выстрел. Святые не оставят такого славного воина и пошлют ему удачу, - на губах мужчины появилась заискивающая улыбочка.

- Не слушайте его, господин, - вновь вклинился бородач.

Но Гаэрд уже кинул медяк, взял лук, стрелу и еще несколько мгновений рассматривал драконью голову. После наложил стрелу на тетиву, поднял лук, прицелился и… Драконья голова полетела на землю, гулко стукнувшись о расчищенные камни, устилавшие площадь. Цепи жалобно звякнули, и зазывала возопил не менее жалобно:

- Что же вы наделали, господин?!

- Добыл сокровище, - невозмутимо ответил благородный ласс, подходя к голове и срезая веревку, удерживавшую ларчик. – Ну-ка, что там припрятал дракон?

- А ведь верно! По креплению надо было стрелять! – захохотал бородач. – Ну и голова вы, добрый господин! Ай, да голова!!! Вот тебе, пройдоха, - он сунул зазывале в нос фигу и снова повернулся к Гаэрду, открывавшему ларчик.

Там лежала медная брошь, украшенная стекляшками, вместо драгоценных камней. Еще имелось простенькое медное колечко и сережки, такие же безыскусные, как и колечко с брошью. И все же Дальвейг оказался доволен своей добычей. Он поднял ларчик над головой, и зеваки закричали, восхваляя находчивого ласса. Уже отойдя от них, Гаэрд надел на пальчик Лиаль колечко, пришедшееся ей впору.

- Потом сменю на родовой перстень, душа моя, - с улыбкой пообещал мужчина.

- От этого кольца я не откажусь, - ответила девушка. – Лучшего у меня в жизни не было. Его добыли в схватке с драконом.

Они рассмеялись и поспешили к торговке, продававшей горячие пирожки и сладкую воду.

- Как ты это сделал? – не удержалась от вопроса Лиа, откусывая кусочек нежного пирожка.

- Первое кольцо, на котором держались цепи, от постоянного раскачивания раскрылось, голова и так бы вскоре упала, я лишь помог ей, - ответил Гаэрд. – Поскупился хозяин, дешевые крепления взял.

- Зато мы разбогатели, - рассмеялась девушка и горделиво взглянула на медное колечко.

- Надо было забрать и голову дракона, достойный трофей, - усмехнулся благородный ласс.

Лиа сделала шаг к мужчине, заглянула ему в глаза и шепнула:

- Лучше возьми сердце красавицы.

- Возьму вместе со всей красавицей, - подмигнул Дальвейг.

Едва не забывшись, влюбленные подались навстречу друг другу, и, возможно, привлекли бы к себе внимание опрометчивым поступком, но неожиданно Гаэрду на плечо опустилась мужская ладонь с большим перстнем-печаткой с изображением орла. Ласс Дальвейг резко дернулся в сторону, оборачиваясь и загораживая собой Лиаль. Глаза его изумленно округлились.

- Вальген?! – воскликнул он, но быстро взял себя в руки и приветственно склонил голову. – Милости Святых, Тагард.

- Гаэрд! – невысокий, но коренастый и явно сильный, мужчина с пышными усами схватил молодого ласса в охапку. – Мы ищем тебя по всему королевству, а ты в Бриле! Идем же, братья будут рады видеть тебя.

Дальвейг исподлобья взглянул на собрата-хранителя и отрицательно мотнул головой. Он отступил в сторону, открывая взору ласса Вальгена взволнованную неожиданной встречей Лиаль.

- Тагард, я рад видеть тебя, но прошу сделать вид, что мы не встретились. У меня есть важное дело, благословленное Святыми, и пока я не закончу его, не двинусь туда, куда вы готовы сопроводить меня, - Гаэрд взял за руку Лиаль.

Вальген несколько мгновений рассматривал девушку, после перевел взгляд на товарища. Теперь лицо его стало серьезным, и ласс потребовал:

- Объяснись.

- Не могу, Таг, это не моя тайна. Но через несколько дней я буду готов присоединиться к вам. - Дальвейг ждал, что скажет Тагард.

Дело принимало тот оборот, который Гаэрд надеялся избежать. К Нечистому! До Фасгерда осталось всего три дня пути, и не сейчас менять свои намерения! Мужчина упрямо поджал губы, ладонь его накрыла рукоять Халидура. Это не было знаком угрозы, просто касание к реликвии приносило успокоение. Однако Вальген заметил. Его брови удивленно взметнулись вверх, и Гаэрд убрал руку, дабы не смущать товарища. Тот снова взглянул на меч, поднял глаза на Дальвейга и вернулся к мечу.

- Это же… - хриплым шепотом произнес хранитель. – Гаэрд, это же ОН! Святые, брат, мы тревожились, что реликвия пропала, но ты сохранил ее!

- Здесь не то место, чтобы обсуждать дела Ордена, - негромко проговорил Дальвейг, чуть поморщившись. Брат Вальген всегда был порывист и открыт, потому часто не сдерживал, ни чувства, ни слова, отчего умел одинаково быстро наживать врагов и друзей.

- Да-да, конечно, - закивал головой мужчина. – Но как тебе это удалось?! Когда пришли известия, что на твой отряд напали…

Гаэрд ухватил за плечо Тагарда, разворачивая спиной к себе и подталкивая вперед. Лиаль подняла растерянный взор на Дальвейга, и ласс вновь обнял ее за плечи, крепко прижимая к себе. Они направились прочь с площади, разыскивая тихий уголок. Вести товарища на гостевой двор, как и идти туда, где остановились братья, Гаэрд не хотел, потому они зашли в трактир, где имелись кабинеты, куда троица и скрылась, велев подать хмельной напиток и снеди.

- Рассказывай, - велел Дальвейг Вальгену. – Кто принес известия, и что передали Ордену? Я хочу знать точно.

Тот покосился на Лиаль, но Гаэрд отмахнулся.

- Он уже имел дело с охотниками, мне пришлось открыться.

Таг Вальген округлил глаза, но пока удержался от расспросов, зная по опыту, что рассказывать более молодой товарищ будет лишь тогда, когда услышит ответы на свои вопросы. Мужчины подождали, пока трактирная прислуга заполнит стол снедью и покинет кабинет. После разлили хмельной напиток, и Вальген почти залпом осушил свой кубок.

- Рассказывай, - повторил Гаэрд.

- Твой ратник появился на двадцатый день после того, как вы покинули замок, - заговорил Тагард. – Должно быть, Святые вели его, иначе бы сдохнуть ему задолго до ворот замка твоего отца. Бедолага и умер от гноящихся ран вскоре после того, как рассказал о засаде в лесу. Он говорил, что погибли все, только о тебе ничего не мог точно сказать. По словам ратника, он слышал твой свист, которым обычно подзываешь своего Ветра, о большем ничего поведать не смог. Мы отправились в указанное место, нашли тела, засыпанные снегом, нашли возок, но там не оказалось реликвии. Твой отец, отправившийся с нами, разослал людей во все концы королевства, чтобы отыскать твой след. Не знаю, узнал ли кто о тебе, но мы в этой стороне и не чаяли услышать известий, и вдруг ты сам, да еще с НИМ!

Тагард замолчал, а Дальвейг задумчиво потер подбородок.

- Каков был отец, узнав о моей возможной гибели? – спросил он.

- Стал бел, как снег, он и не дал твоему ратнику отойти прежде, чем тот не поведал все, что мог, - ответил Вальген. – И был рад узнать, что тебя нет среди убитых.

- Почему отправились искать меня, а не охотников, которые, как вы думали, захватили реликвию?

- И их тоже, но ласс Дальвейг сказал, что ты, скорей бы умер, чем сбежал, оставив меч врагу. Потому решено было искать тебя, в первую очередь. Ежели ты жив, то о мече скажешь больше, чем мы можем предположить. К тому же ты мог успеть спрятать реликвию, - Вальген замолчал на некоторое время, с явным наслаждением вгрызаясь в сочный кусок мяса.

Гаэрд тихо отстукивал пальцами по поверхности стола, раздумывая, что делать дальше. Лиаль переводила взгляд с незнакомого ласса на своего возлюбленного. Ей вдруг стало страшно, что он сейчас надумает последовать за братьями, чтобы не уронить своей чести перед ними, но спросить об этом лаисса не решалась. Однако Дальвейг, словно услышав ее мысли, откинулся на спинку стула и прямо взглянул на товарища.

- Таг, я не могу сейчас объявиться, - снова сказал он. – Как я и сказал, через несколько дней я готов буду присоединиться к братьям и добраться до хранилища, но не сегодня. Мой путь лежит в иную сторону, и я не оставлю тех, кто спас меня. Мне нужно всего несколько дней. Ежели посчитаете меня предателем, что ж, я приму обвинения, но принятого решения не нарушу. Я просил благословения Святых, и они дали мне его. И доказательство тому Халидур, все еще не оставивший меня своей силой.

Вальген взглянул на него исподлобья, обтер руки о кусок полотна, который принесли вместе с трапезой, и поставил локоть на стол, нацелив на Гаэрда палец.

- Я буду последним, кто назовет тебя предателем, Гаэрд, - сказал мужчина. – Но коли уж мы встретились, отчего бы нам не сопроводить тебя к твоей цели? Так и меч будет в большей сохранности, и ты получишь отряд, способный противостоять нападениям, как нечестивцам, разыскивающим тебя, так и прочим врагам, которые могут встретиться на твоем пути. Так не придется врать мне, и не нужно скрываться тебе.

- Не все братья такие, как ты, Таг, - улыбнулся Дальвейг. – Кто-то посчитает, что я иду против Ордена.

- Мой меч и мой кулак в твоем распоряжении, - рассмеялся Вальген. – Я старший в нашем отряде, потому заткну рот каждому, кто решит выступить против. Ты меня знаешь, я терпеть не буду.

- И все же…

- Сколько у тебя людей? – прямо спросил Тагард.

- Нас трое, - усмехнулся Гаэрд. – Но поднять меч могут лишь двое, третий неопытный юнец, как ты сам можешь видеть.

Вальген посмотрел на благородную лаиссу, прищурился и хмыкнул.

- Твой юнец хорош, как девица, - заметил он. – Не каждая девица так нежна, как этот юноша. Да и не на каждого юношу будет с нежностью смотреть благородный ласс, до недавнего времени охочий до женских объятий.

- Довольно! – оборвал его Гаэрд. – Это пустой разговор, и не стоит его затевать.

- Ну, не стоит, стало быть, не стоит, - крякнул Таг, довольно хмыкнув. – Однако, Гаэрд, имея кроме своего только один меч, да… юношу, не стоит отказываться от помощи тех, на кого ты должен полагаться в первую очередь. Мы сопроводим тебя туда, куда ты направляешься, а после вместе отвезем Халидур в хранилище. Это самое разумное решение, какое ты можешь принять. Твой ответ?

Ласс Дальвейг взглянул на Лиаль, но девушка ответила ему доверчивым взглядом, дав мужчине самому решить эту задачу. Гаэрд вновь побарабанил по столу. В конце концов, Таг был прав. Имея такое сопровождение, можно было не опасаться, ни Последователей, ни наместника, они закроют его от всех напастей. Лишь королю братья не посмеют противостоять, но король и был целью всего путешествия.

- Хорошо, - кивнул молодой ласс. – На рассвете покидаем Брил. Встретимся у Главных ворот. Но учти, Таг, ежели начнут совестить меня, я смогу избавиться от опеки братьев и доведу свое дело до конца, чтобы обо мне не думали.

- Да будет так, - кивнул ласс Вальген. – И все же я безумно рад, что нашел тебя, друг.

Гаэрд улыбнулся и крепко сжал протянутую руку.