Неприкаянный 5

Глава 13

Постоянны только интересы

От Хариджа, где стояла третья флотилия, до Дувра по прямой всего-то порядка девяноста вёрст. Но это в мирное время, и по морю, но сейчас война. Так что, по железной дороге и в объезд. А тут уж получаются все двести шестьдесят. Скорость у поезда невелика, да ещё и со всеми остановками. Отдай десять часов и не греши. Учитывая же то, что прямых рейсов нет и потребуется пересадка, то выйдут едва ли не сутки. Это если не подгадать с пересадкой. У нас с этим полный порядок, поэтому уложились в пятнадцать.

Признаться, я думал, что с переправой во Францию возникнут определённые трудности. Однако, я был сильно удивлён когда выяснилось, что никаких проблем не предвидится. Пролив патрулировался британским флотом, что должно обеспечить безопасность судоходства. Тем более, после серьёзных потерь Германии на Балтике.

Так что, паромы выходили по обычному расписанию. Разве только на борту судов появились лёгкие орудия, так как грузопассажирские паромы использовались и для переброски военных грузов в том числе. А потому пассажирам предстояло решить для себя, готовы ли они к такому риску. Впрочем, судя по их количеству, никто не сомневался в британских моряках. Ничего. Этого хватит ненадолго. Уже к середине зимы, немецкие подводные лодки вынудят союзников перейти к системе конвоев…

Переправа должна занять всего-то три часа, но несмотря на это ресторан на борту «Белой розы» был забит до отказа. В этой связи мне осталось лишь порадоваться тому, что мы успели плотно поесть. День выдался пасмурным, ветер слабый, но достаточно прохладный, поэтому мы, как и многие другие, расположились на закрытой верхней палубе. Тут имелись кресла, диваны и стулья, позволявшие устроиться с относительным комфортом. Кто-то играл в карты, другие читали, третьи вели неспешные беседы.

Я просто смотрел в окно, мысленно проворачивая варианты выхода на немецкого военного атташе в Швейцарии. Не просто так ведь мне пришлось отслужить на британском эсминце целых три недели простым матросом. Да ещё и в бою успел поучаствовать.

Ну, как в бою, был в составе аварийной команды и занимался исправлениями повреждений, а так же тушил возникший пожар. К орудиям меня конечно же никто не допустил. Ими занимались профессионалы комендоры. Хотя я и мог бы показать гансам кузькину мать, но решил не высовываться.

Как вы уже догадались, я намеревался передать добытые коды и шифры немцам. А то как-то не по пацански получилось, мы Германию нехило нахлобучили на Балтике. Если прежде их флот мог соперничать с британским, то теперь силёнок у них значительно поубавилось. Надо бы подсобить, чтобы бритам жизнь мёдом не казалась.

Союзники? Ну, союзники они разные бывают. Как там сказал премьер-министр Великобритании виконт Генри Джон Темпл Пальмерстон? «У нас нет вечных союзников и у нас нет постоянных врагов; вечны и постоянны наши интересы. Наш долг — защищать эти интересы». Именно руководствуясь этим принципом они и лезут постоянно во внутренние дела России. И в февральском перевороте примут самое деятельное участие. Так что, мне ничуть не совестно подпортить им малость кровушку.

Кстати, в этом мире бронепалубный крейсер «Магдебург» так же сел на мель. Выходит мы получили его сигнальные книги и передали их британцам. Действие которое я категорически не одобряю. Но с другой стороны, намерен использовать нам на пользу, ну или во вред наглам. Полагаю, что они уже успели убедиться в том, что в их руках настоящие шифры и коды…

— Что это? — посмотрел я на Рона.

— Сейчас выясню, — тут же отозвался тот.

Природу отдалённого грохота мне пояснять не надо. Орудийную стрельбу я отличу даже в пьяном угаре. Но вот по какому поводу стрельба, выяснить не помешало бы. Тем более, что в отсеках судна загудел ревун боевой тревоги. Народ тут же возбудился, послышались испуганные вопросы относительно происходящего. И тут в салоне появились матросы, предлагающие спуститься на нижнюю палубу, где будет гораздо безопасней. Вот уж чего я делать не собирался.

— Два торпедных катера просочились через патрули и нацелились на «Белую розу», — сообщил вернувшийся Рон.

— Ну, хотя бы не подводная лодка, — сбрасывая сюртук, произнёс я. И тут же приказал, — Генри, присмотри за вещами, остальные на корму, мне нужен доступ к корабельному орудию.

Вообще-то называть сорокасемимиллиметровую пушку орудием, это сильно ей польстить. Ну да ладно, чего уж теперь-то. На пароме их установлено целых две штуки на корме и носу. Полагаю, что их сюда впаяли для отчётности, лишь бы было, потому что свою малоэффективность они показали ещё в русско-японскую.

Не в моей ситуации выпячиваться, а своей стрельбой я вполне могу себя выдать. Уникумов подобных мне совсем немного, если не сказать единицы. Мои же навыки непревзойдённого наводчика были хорошо расписаны Эмельеном. Да ещё и лицом я торговал вовсю. Но коль скоро выбор между отправиться в холодные воды Ла-Манша или засветиться, я выбираю второе. Опять же, ведь не факт, что привлеку к себе внимание.

Мы уже приближались к корме, когда в первый раз рявкнула пушка. Я глянул в сторону парочки быстро приближающихся торпедных катеров. Даже близко не накрытие. Так. Всего лишь стрельба в нужном направлении.

— Господа, позвольте мне встать за наводчика, — обратился я к морякам, после очередного выстрела, столь же далёкого от накрытия.

— Мистер, при всём уважении, вам лучше спуститься на нижнюю палубу, — обратился ко мне унтер.

— Господа, я отличный стрелок. Пушка, по сути та же винтовка, только большая. И я готов заплатить тысячу фунтов за право сделать четыре выстрела. По двести пятьдесят за выстрел, — осмотрел я обслугу из четверых моряков.

Будь это на военном корабле и меня уже послали бы лесом. Но это гражданский флот, пусть паром сейчас и считается военным транспортом, это не меняет сути людей в его команде. Хотя, они конечно могли и отказаться. Но на этот случай со мной и пришли телохранители.

— Грэг, уступи место. Четыре выстрела, мистер, — забрав у меня пачку купюр, произнёс унтер.

— Благодарю, — тут же подступился к орудию я.

Как же давно я не стрелял из пушки. Остаётся надеяться, что ствол не расстрелян и снаряд не будет болтаться, как дерьмо в проруби. Итак, дистанция, выставить целик, ветер, качка, высота борта, скорость торпедного катера. К слову, они вовсе не на подводных крыльях, но идут красиво приподняв нос и пластая воду, минимум тридцать семь узлов, а возможно и больше. Я прижал плечо к упору, взялся за рукоять, приник к прицелу и повёл стволом ловя на мушку вёрткую цель. Упреждение.

Выстрел!

Снаряд ушуршал к катеру и через несколько секунд появился всплеск рядом с бортом. Однозначно накрытие и ствол в хорошем состоянии, вот только рассеивание никто не отменял. Ещё два выстрела и оба рядом, но без попаданий. К тому же, гансы начали маневрировать. И только четвёртый ударил по палубе, сметя осколками всех находящихся на ходовом мостике. Катер повело и потеряв управление он начал закладывать циркуляцию вправо.

— Продолжайте мистер! — вогнав в ствол очередной снаряд, выкрикнул унтер.

Молодец, трезво оценивает свои возможности. Я же навёл ствол на следующего атакующего и в этот раз попал первым же выстрелом. Правда в правую скулу, проделав там небольшую надводную пробоину. Зато следующая граната рванула на палубе. Как и третья. Ганс отвернул, пустив дымовую завесу. Я выстрелил ещё пару раз, вслепую.

После чего вогнал ещё один снаряд в первого, наконец вернувшего себе управляемость. Но пришедший в себя командир катера, или занявший его место, решил оставить в покое столь зубатую добычу и так же укрылся за дымзавесой.

— Вы и впрямь знатно стреляете мистер, — заметил унтер.

— Не я. Вы. Меня тут вообще не было. Я, находился на нижней палубе с остальными пассажирами, — покачав головой, возразил я.

— Разумеется, — согласился он, зыркнув на своих подчинённых.

Гансы всё же сумели поживиться, навалившись на сухогруз шедший далеко у нас за кормой. Расчёт пушки честно пытался достать противника, но в этот раз безрезультатно. Я же убедившись в том, что нашему парому ничего не угрожает, с чистой совестью направился на крытую палубу. Здесь вообще-то прохладно…

Дальнейший путь прошёл без приключений. Если не считать того, что шедший следом пароход немцы всё же отправили на дно, после чего поспешили ретироваться. И им это вроде бы даже удалось. И нет, мне ничуть не совестно от того, что противнику удалось пустить на дно судно нашего союзника. Сегодня союзники, а завтра финансируют февральский переворот, травят русских газами и загоняют их в концентрационные лагеря. Таких союзников и врагов не надо.

Мы сошли в Дюнкерке и прошли паспортный контроль как англичане. Пока добирались до Дижона, успели сменить личину и к Швейцарской границе доехали добропорядочными французами. У пограничников к нам не возникло никаких вопросов. Ещё бы они возникли. Я лично озаботился изготовлением всех необходимых документов. А с моими талантами, скорее в подлиннике усомнятся.

Единственно, пришлось спрятать в тайники оружие, путешествовать без которого я категорически отказывался. Так-то в Швейцарии даже в двадцать первом веке самые либеральные законы по владению оружием. Но только для своих граждан, каковыми мы не являлись. Впрочем, самое обычное двойное дно в чемоданах отлично решало эту проблему.

Прибыв в Берн первым делом обосновались в гостинице, где и провели несколько дней. Там я вооружился тетрадями и два дня как каторжный записывал в них шифры и коды британского флота. Парни же, пока суд да дело, изучали столицу, а так же установили слежку за германским военным атташе…

— Вот в этом кафе он всегда обедает, в одно и то же время. Впрочем, тут столуются и остальные служащие посольства, — пояснил мне Франсуа, ещё недавно бывший Роном.

— А живёт он? — спросил я.

— Отсюда десять минут неспешным шагом.

— Ну что же, у меня всё готово. Полагаю ночью можем его навестить. Что-то задержались мы по всяким заграницам.

Ночной визит особо не готовили. Квартира военного атташе ведь не охраняемый объект, требующий вдумчивого подхода. Вот если бы нужно было пробраться в посольство, тогда совсем другое дело. А так-то, двое под окнами, двое со мной в качестве, даже не силовой поддержки, а всего лишь подстраховки. Мне ведь нужно не драться с этим немцем, а поговорить. Наличие же поддержки в виде двух бойцов малость поумерит у клиента прыти и покажет всю серьёзность наших намерений.

— Кто там? — послышалось из-за двери, после моего стука.

— Гер Зайдель, вам телеграмма, — мысленно хмыкнув, выдал я банальщину.

Но именно вот такие банальные варианты чаще всего и прокатывают. Тем паче, в отсутствии дверного глазка. Сегодня это компенсируется наличием дверной цепочки. И я бы не сказал, что она является слабым препятствием. Только не в это время, когда её изготавливают из достаточно качественной стали, а крепят к двери не коротенькими саморезами, а нормальными гвоздями. Выбить конечно можно, но не вдруг, а придётся изрядно постараться. Но если нормально подготовиться, то всё получится в лучшем виде.

Как только дверь приоткрылась, один Жан ухватил дверную ручку и потянул на себя, натягивая цепочку как струну. Франсуа же сунул в щель массивные кусачки и одним движением перекусил её. Стальное клацанье, бряканье опавшей цепочки, распахнутая дверь и я вошёл в проём, нацелив дуло ПСМа в переносицу хозяина квартиры. Калибр конечно не внушает, но оружие достаточно убойное, чтобы вызывать к себе уважение.

Зайдель отступил вглубь квартиры, приподняв руки на уровень плеч, развернув ко мне ладонями. Сопротивляться в данной ситуации глупо, а потому он решил демонстрировать свою готовность сотрудничать. Очень хорошо.

— Гер Зайдель, военный атташе германского посольства? — уточнил я, указывая пистолетом на стул.

— Так и есть. И должен напомнить вам о своей дипломатической неприкосновенности, — ответил он, опускаясь на указанное место.

— Уверяю вас, мы уважаем международное право. Чтобы сэкономить время и во избежание недоразумений, не могли бы указать, где храните ваш пистолет? Признаться, не хотелось бы, чтобы вы попытались что-либо предпринять и сорвали переговоры.

— В шкафу в плечевой кобуре, — кивнул он в нужную сторону.

Франсуа открыл дверцы шкафа, где сразу же обнаружил искомое. Военный атташе предпочитал браунинг девятьсот десятого года. Не очень патриотично, зато практично, потому как люгер для скрытого ношения подходит плохо. Во внутреннем кармане пиджака обнаружилась пара запасных магазинов. Быстро, но без суеты, телохранитель выщелкнул патроны в ладонь, вернув сами магазины на место. Разрядил пистолет и сунул его обратно в кобуру.

— Полагаю, это всё ваше оружие? — спросил я у хозяина квартиры.

— Всё.

— Хорошо.

— Кто вы?

— Неважно кто я, гер Зайдель. Важно, что я могу предложить Германии за скромное вознаграждение, скажем в пятьсот тысяч североамериканских долларов, — убирая пистолет в плечевую кобуру, произнёс я.

— И что же вы можете предложить нашей империи? — окинув меня изучающим взглядом, спросил он.

— Коды и шифры британского флота, — с искренней улыбкой произнёс я, открывая свой портфель.

— Что, простите?

— Вы всё правильно услышали, гер Зайдель, — извлекая две тетради, кивнул я и протянул их ему.

— Почему я должен вам верить? — пока не понимая, что собственно происходит, принял он мои записи.

— А вы не должны мне верить. Просто передайте эти тетради в адмиралтейство, пусть там проверят их подлинность на практике. Полагаю, что месяца для этого будет достаточно. После этого я хотел бы чтобы на вот этом счёте оказалась означенная сумма, — я протянул ему листок с названием банка и номером счёта.

— А если информация не подтвердится?

— Она не может не подтвердиться, гер Зайдель. И если денег на счету не окажется, я проинформирую британцев о том, что их шифры и коды стали достоянием немецкой разведки.

— И что вам помешает проинформировать их после того, как вы получите деньги?

— Для начала, ваши моряки не просто убедятся в правдивости информации, но и попытаются нанести бритам ущерб, а значит вы в любом случае будете в плюсе. Ну, а так-то вам конечно придётся поверить мне на слово, и всякий раз проверять достоверность перехваченных переговоров. Меня мало интересуют такие детали, а вот деньги на моём счёте очень даже.

— Допустим, гарантии подлинности этих записей вы сможете обеспечить. Но хотелось бы чтобы они были подкреплены и впредь.

— А что если премиальные, гер Зайдель? Скажем, за каждый корабль, в зависимости от класса, потопленный с помощью радиоперехватов, мне будет выплачиваться премия. Линкор десять тысяч североамериканских долларов, броненосный крейсер, восемь, бронепалубный шесть, эсминец или подводная лодка пять, миноносец три, транспорт тысяча.

— И как вы проверите то, что мы честны с вами?

— Никак. Тут мне придётся поверить вам на слово, — развёл я руками.

— То есть, вы готовы работать с нами на доверии?

— Именно.

— И вам по сути плевать на выплаты, — не спрашивая, а скорее констатируя, произнёс он.

— Отчего же, деньги никогда не будут лишними. К тому же, это единственная ваша страховка. И да, в качестве жеста доброй воли, хотел бы сообщить, что во время гибели «Магдебурга» русские заполучили шифры и коды германского фота. Коими они в скором времени поделятся с британцами. Надеюсь вы понимаете, чем это грозит вашим морякам.

— Откуда у вас эти сведения? — подался вперёд немец.

— Вы серьёзно полагаете, что я отвечу на ваш вопрос? — хмыкнув, вздёрнул я бровь.

— Полагаю, что нет, — вновь откидываясь на спинку стула, произнёс он.

— Совершенно верно. Прошу прощения, но мне бы не хотелось злоупотреблять вашим гостеприимством. Позвольте откланяться.