Неприкаянный 5

Глава 18

Воровать так миллион…

Я выкрутил руль, сворачивая к шлагбауму Петроградской авиашколы. Охранник не стал нас задерживать узнав как номера на авто, так и мою физию через стекло. Мы проехали прямиком к ангарам, возле которых стоял самолёт Реутова и Столыпиной. Ольге Петровне сначала нужно было решить вопрос с аудиенцией, вот они, по старой памяти, и сели на гражданском Петербургском лётном поле концерна, а не на военном в Гатчине. Оттуда ещё поди выберись. А сюда вполне возможно вызвать такси по телефону. Ага. Есть теперь и такая услуга, причём каждый водитель обязан сделать в день определённое количество заказов через диспетчера.

— Боже, неужели это наша «цешка»! — Ольга не сумела сдержать восхищённого возгласа при виде самолёта.

Я ещё год назад озадачил химиков Дальневосточного университета на предмет получения оргстекла. Формула мне известна, видел мельком в инете и конечно же запомнил, как и основные его компоненты. Но знать, не значит уметь. Так что, парочке молодых, но перспективных кандидатов, готовящихся к магистерскому экзамену пришлось потрудиться, чтобы получить на выходе нужный продукт.

Небольшое количество полученное в лаборатории использовали на опытных образцах ИЦ-13. А дальше нашим химикам и инженерам пришлось покорпеть над промышленным производством. В спросе я ничуть не сомневался, хотя бы потому что оргстекло окажется востребованным в авиации. Да чего уж там, мы уже начали замену остекления на концерновских дирижаблях и Т-10. Оно и легче и безопасней.

Ну и конечно же я не мог не подумать над нашими производящимися и уже эксплуатируемыми «цешками». Корпус-то цельнометаллический и изначально без щелей, остаётся добавить только фонарь с откидывающимся верхом. Ну и конечно же, подвести воздуховоды, для отопления. Это немного добавит массы, но как по мне, то оно того стоит.

В первую очередь комплекты поставили в авиашколы, дабы переоборудовать наши учебные машины. Вот я и решил использовать один из комплектов на «цешку» своей подопечной. Исключительно ради спокойствия матушки Ольги Петровны, переживающей за здоровье доченьки. Ну и по поводу её обветренного лица. Положа руку на сердце, меня данный факт так же не оставил равнодушным.

Кстати, надо бы озаботиться и машиной императрицы. Не то, обидится. Остальные же самолёты сугубо по желанию и за счёт экипажей. Ибо, больше чем уверен, что военное ведомство не станет заморачиваться удобствами пилотов. Армию интересует максимальная боевая эффективность при минимуме затрат…

Ольга выскочила из авто и как есть в парадном мундирном платье бросилась к самолёту, даже не пытаясь скрыть свой щенячий восторг. Реутов встретил её протирая тряпицей руки, с самодовольной улыбкой. Я заметил, что он неровно дышит по отношении своего пилота, и, признаться, меня это задевало.

Не назвал бы её красавицей, но было в ней нечто притягательное. А возможно причина в том поцелуе, при нашей последней встрече перед её отъездом на фронт. С одной стороны ничего интимного, с другой он был искренним и будоражащим, засев во мне намертво. Причём вовсе не по причине абсолютной памяти.

— Остановитесь Ольга Петровна! — выйдя из авто, окликнул её я. — Вы же помните, куда мы направляемся.

— Ой, да помню я! Алексей Михайлович, а вы уже закончили?

— Собираюсь испытать в полёте, — подтвердил Реутов.

— Нет, — коротко и безапелляционно бросил я.

— Но почему⁉ Мой комбинезон здесь, я… — начала было она, однако я опять перебил её.

— Промолчу про причёску и то, что у нас нет времени. Но вы действительно желаете попасть на бал пропахнув маслом, бензином и выхлопными газами?

— Так не честно! — топнула она ножкой.

— Жизнь вообще штука несправедливая. Я просто хотел вам показать, как изменилась ваша ласточка. С другой стороны, Алексей Михайлович всё проверит и обкатает, а вам останется только воспользоваться результатами его трудов. Цените.

— Я ценю. Только…

— Олег Николаевич прав, Ольга Петровна. К тому же мне не хотелось бы выслушивать недовольство от вашей маменьки. Завтра вы в полной мере насладитесь герметичной и отапливаемой кабиной.

Надо ли говорить о том, что весь путь до Царского села девица усиленно дулась на вашего покорного слугу. А меня грызла ревность, от одного лишь воспоминания о том, как по-хозяйски смотрел на неё Реутов. Интересно, между ними уже что-то есть, или они просто друзья? И ещё больше мне интересно, когда это я стал заглядываться на Ольгу? Я ведь о ней и не вспоминал лишний раз. Может просто чувство собственничества из-за того, что изначально она обратила внимание на меня? Но к замужеству Марии ведь я отнёсся совершенно спокойно. Бардак, короче.

До Царского села всего-то тридцать с небольшим километров, но супруги Столыпины предпочли добираться туда на поезде. Нам же Пётр Аркадьевич просто махнул рукой, мол езжайте куда же вас девать. Тем паче, что я предупредил о намерении завернуть на лётное поле. И тем не менее, мы добрались до дворца быстрее их. Ненамного, когда мы пристраивались на стоянке, автомобиль председателя правительства, встречавший их на вокзале, вместе с охраной въезжал через ворота.

Народу, надо сказать, прибыло много. Я бы даже сказал, очень много. Да оно собственно говоря и не удивительно. Осенний бал в Царском селе это одно из событий года. Впрочем, я бы сказал, что именно событие года.

Согласно негласного указания императрицы балы до конца войны становятся редкостью. Теперь это прерогатива только городских властей и комитетов вспомоществования. Их можно давать лишь раз в год и не иначе как в благотворительных целях. Иными словами, хотите веселиться, платите. И немало, ибо цены на копеечные безделушки на лотках рублёвые.

Я подал руку Ольге, и мы вместе направились к КПП, где нас проверили по спискам, удостоверили личность и пропустили. Мы шли по плацу заполненному гостями, как парочка совершенно не соответствующая друг другу. Гражданский шпак и красавица военная лётчица.

Ольга плыла по брусчатке в парадном мундирном платье цвета морской волны. Двубортный китель с аксельбантами, подпоясан жёлтым поясом с продольными тёмными полосами. Эполеты с голубым фоном, золотой отделкой без бахромы и серебряной звездой. На голове фуражка с голубым околышем и высокой тульей с крылышками. Юбка в пол, в тон кителю, полностью скрывает удобные башмачки, с довольно высокими каблуками, компенсирующими невысокий рост их обладательницы.

Как я уже говорил, не красавица. Но глаз не оторвать. Хотя бы потому что девушка в военной форме явление пока ещё весьма редкое. Но думаю, не за горами то время, когда ими уже никого не удивишь. Ну хотя бы потому что минимум четверть курсантов в лётных школах концерна были девицами. А это без малого три сотни человек.

Ну вот так у нас сегодня складываются дела, что пилотов пока больше чем боевых машин. Правда, как ни прискорбно об этом говорить, явление это временное. Ибо войны без потерь не бывает, а самолёты строятся быстрее, чем готовятся пилоты. Боюсь, что достаточно скоро у нас исчезнут безлошадные лётчики и появятся бесхозные аэропланы…

— Олег Николаевич, имейте ввиду, я записала за вами шесть танцев, — заявила Ольга, когда мы оказались в просторном зале уже заполненном приглашёнными.

— Из двенадцати по программе? Не перебор? — вздёрнул я бровь.

Было чему удивляться. Так-то я конечно тот ещё светский лев. Но даже мне известно, что танцевать более трёх раз с одним и тем же партнёром моветон. Если только речь не идёт о помолвленной паре.

— Полагаете, что надо больше? — глянула она на меня.

— Остановитесь, Ольга Петровна. Что о нас подумают? Да у вашего папа́ первого возникнут вопросы. И видит бог, мне не хочется на них отвечать, — возмутился я.

— Ничего, с лётной школой ведь вы разобрались, так что и тут не спасуете. И, да, танцев у вас будет всё же семь.

— Позвольте вашу бальную книжку, — попросил я.

— Зачем?

— Полагаете мне не нужно ознакомиться с вашим планами.

— Ах, да. Конечно, — протянула она мне книжицу в серебряном переплёте, фиксирующуюся карандашиком.

Очень удобно. Нужно только от бала к балу менять вкладыш с перечнем танцев, ведь программа везде разная. Традиционны обычно первый и последний танцы, в остальном репертуар, чередование и повторы от вольного.

Итак. Официальный полонез был свободен. Тут кавалеру не разгуляться, и не факт, что кто-то из них пожелает составить пару девушке. Это ведь скорее парад приближённых к императорской чете, ибо места занимаются согласно значимости персоны. Впрочем, желающих просто подержаться за ручку тоже хватает. Вторым, традиционно идёт вальс, где я выступаю в качестве брони. Третьим кадриль, так же более размеренный танец не предусматривающий тесного контакта. Относительно тесного, конечно же. Правила приличия наше всё. Полька, и снова ваш покорный слуга. Ну да, ну да, тут уже есть где ручкам расшалиться. Кстати, ещё не так давно он не входил в программу придворных балов. Но всё течёт, всё меняется. Мазурка, танцуем, коломийка, здравствуйте, вторая кадриль мимо, снова вальс и я в деле, наконец котильон, танец завершающий вечер который не обойдётся без меня. Хм. Вторая кадриль стоит вопрос.

— А это что? — ткнул я в него.

— Это секрет. Но вам скажу. Её величество желает провести аукцион партнёрш, за право танца с которыми мужчины должны заплатить в благотворительный фонд. И разумеется эту цену может перебить любой желающий.

— Вот значит как, — изобразил я удивление.

Впрочем, я и был удивлён. Так-то когда высказывал идею пребывал в уверенности, что тут нет ничего особенного. Но потом припомнил, всё что слышал об Александре Фёдоровне, придворный этикет, во всяком случае как я его понимаю, нравы высшего света, писанные и неписаные правила. После чего пришёл к выводу, что брякнул глупость. Но похоже не тут-то было.

— Именно так. И мало того, она просила именно меня вызваться первой, дабы подать пример остальным, — Ольга взглянула мне в глаза.

— Что? — не понял я.

— Вы выкупите право танца со мной, — потребовала девица.

— С чего бы мне это делать?

— С того, что я вас об этом прошу.

— А если я не пожелаю?

— У вас нет выбора. Я не желаю танцевать ни с кем другим.

— Полагаете, что за право танцевать с вами начнутся баталии? Не слишком ли высоко ваше самомнение?

— Я ничуть не заблуждаюсь относительно своей внешности. Красавицей никогда не была, а тут ещё и обветренное лицо. Но в то же время прекрасно помню, чья я дочь. А ещё, её императорское величество намерена назначить меня фрейлиной своего двора и слухи об этом уже разнеслись.

— Ну и что такого. Это же высший свет, тут вся знать. А потому и невест хватает на любой вкус и цвет. Полагаю ваши опасения напрасными.

— Если я окажусь не права. То вам же лучше. Танец обойдётся не так дорого, — пожала она плечиками.

— Прошу прощения. Ольга Петровна, позвольте засвидетельствовать моё почтение, — приложился к её ручке довольно видный мужчина, лет тридцати, и тут же обернулся ко мне. — Честь имею представиться, граф Гендриков Пётр Васильевич.

— Кошелев Олег Николаевич, — обозначил я кивком долженствующий поклон.

— Ольга Петровна, могу ли я рассчитывать на вальс?

— Прошу простить. Но оба вальса уже заняты. Если вы не против, то могу оставить за вами первую кадриль.

— Буду премного благодарен.

Короткий поклон и великосветский тип покинул нашу компанию. Между прочим, я так же отношусь к этой категории, правда лишь краешком, ввиду того, что являюсь камер-юнкером и оказался в числе приглашённых на сегодняшний бал. Количество ведь ограничено, ибо даже этот зал не способен вместить всех желающих.

После него тут же нарисовался второй жаждущий составить пару дочери Столыпина. Не прошло и десяти минут, как все оставшиеся танцы Ольги оказались расписанными. Она многозначительно взглянула на меня, мол, а я что говорила. В ответ мне осталось только пожать плечами.

— Похоже мне сегодня придётся выложить кругленькую сумму за право танцевать с вами, — хмыкнув признал я.

Мы двинулись вдоль разложенных прилавков за которыми стояли блистающие представительницы высшего света, предлагая различные безделушки по баснословным ценам. Ну, к примеру, такая же бальная книжка как у моей спутницы обойдётся ни много ни мало в пятьдесят рублей, в то время как её цена не превышает и двух. Обычная штамповка, пусть и из серебра.

Я взял её и открыл. Кто бы сомневался, что внутри вкладыш с сегодняшней программой. К слову, мужчины пользуются ими столь же активно. Мне с моей памятью запутаться в танцах и партнёршах не грозит, зато это может оказаться хорошей бронёй от партнёрш. Кто сказал, что приглашают только мужчины. Ничуть не бывало. Девицы в этом плане столь же активны. И я уже наблюдал парочку заинтересованных взглядов. Так что пора обзавестись защитой.

Приобретя книжицу, быстро вписал в нужные графы имя Ольги, в остальных указал первые попавшиеся женские имена, лишь бы не оказалось свободного места. И таки да, тут так же имелся знак вопроса напротив второй кадрили. Значит, говорите аукцион. Это будет интересно.

Не забыл я и про свою спутницу. Что не говори, а на балу я в качестве сопровождающего, и сделать ей незначительный подарок вполне в рамках приличий. Ну вот хотя бы этот овальный раскрывающийся медальончик. Туда обычно помещают миниатюрные фотографии. Вполне себе полезный подарочек. И таки, я конечно понимаю, что он золотой и с цепочкой, но двести пятьдесят рублей!!! А чёрт с ними. Сгорел забор, гори и хата.

— Спасибо, — на щеках Ольги появился лёгкий румянец.

А потом начался бал, отдохнуть в течении которого моей спутнице не светило. Её книжица расписана полностью и даже пожелай она перевести дух или освежиться, то придётся успевать проделывать это в течении перерывов между танцами. Отказать теперь она могла лишь в случае внезапного ухудшения здоровья, или если её пригласит император.

Впрочем, Ольга не собиралась отлынивать. Вела себя учтиво и вежливо с кавалерами и буквально фонтанировала энергией в компании со мной. Отчего-то подумалось, как же ей было бы весело с Реутовым. Мысль о том, что ей могу нравиться я, отчего-то гнал, словно боялся сглазить. Да-да, уж с собой-то можно быть честным, меня привлекала эта жизнерадостная девица.

Три танца остались позади, и всё было хорошо. Ровно до того момента, как настало время аукциона. По мере его приближения и наблюдений за серпентарием под названием высший свет, становилось понятно насколько же я наивный чукотский парень, коль скоро мог предложить нечто подобное. И насколько нужно быть безрассудной, чтобы воплотить это в жизнь. Но похоже сейчас всё случится и Александра Фёдоровна, которую и так не больно-то жалуют, получит очередную порцию негатива.

— Дамы и господа, позвольте мне на правах хозяйки бала объявить о начале необычного аукциона. Все вы знаете, что сегодняшний вечер благотворительный и вырученные деньги пойдут на излечение раненых, приобретение полевых санитарных наборов и медицинских инструментов, оснащение санитарных двуколок и поездов, снабжение госпиталей, обучение санитаров и сестёр милосердия. Как видите, задач стоит очень много, а их решение требует больших вложений. Наша торговля принесла немало, но нужно больше. Значительно больше. Поэтому я объявляю, что любая желающая может стать здесь, на возвышении рядом со мной и позволить кавалеру выкупить право на один танец с нею. И конечно же, как и на любом аукционе, данное право может быть оспорено другим кавалером. Знаю о чём сейчас подумали многие из вас. Но какие это мелочи, в сравнении с тем, что наши солдаты, матросы, офицеры и генералы проливают кровь за свою Родину. Я буду первой. Итак, господа! Кто готов внести в кассу совета вспомоществования за право танцевать с императрицей?

По залу прошла волна вздохов и шепотков. Сказать, что публика была шокирована, это не сказать ничего. Господа кавалеры впали в ступор. И чёрт возьми, я их понимаю. Ну вот скажите мне, во сколько можно оценить право танцевать с императрицей? Не ожидал я от Александры Фёдоровны такой подставы. Это как бы она ещё и саму себя не подставила. Просить Ольгу быть первой, это я ещё понимаю. Однако влезать в это самой… С одной стороны, уважаю, но с другой…

— Миллион! — не успев додумать свою мысль, неожиданно для самого себя громко произнёс я…