Неприкаянный 5

Глава 6

Выгодная сделка

— Читайте! Австро-Венгрия предъявила ультиматум Сербии! Невыполнимые требования! Новая война на Балканах! Останется ли в стороне Россия! Читайте!

— Мальчик! — выйдя из автомобиля, окликнул я газетчика.

Разносчик мигом подскочил ко мне, вручил «Санкт-Петербургские ведомости» и получив плату рванул дальше по улице, оглашая её своими звонкими призывами. Не пробежав и полсотни шагов, он подскочил к остановившемуся у тротуара такси, сунул в опущенное окно газету и вновь начал зазывать потенциальных клиентов.

Хм. А может имеет смысл подсказать идею с созданием сети газетных киосков. Даже сейчас многие разносчики становятся в определённых точках, где их и находят любители прессы. Вот так носятся по улицам либо начинающие, либо неспособные отстоять свою торговую точку.

Впрочем, наверное это преждевременно. Ведь в этом случае я лишу заработка вот таких сорванцов. Одно дело такси с извозчиками, где вопрос не столько в деньгах, сколько в самом прогрессе. И совсем другое когда речь всего лишь о прибыльном предприятии.

Итак, Австро-Венгрия выдвинула-таки свой ультиматум, задача которого только в том, чтобы получить повод к войне. Наши не остались в стороне, и заявляют о готовности вступиться за своих братьев во Христе. Французские кредиты? Очень может быть. Но не в последнюю очередь и волна народного возмущения. Два года назад с большим трудом удалось погасить эту волну. Получится ли сейчас? Раскачать народные массы используя патриотический порыв можно с не меньшим успехом, чем с помощью недовольства.

Последнее более или менее удалось купировать. Ну или мне хочется верить в то, что у меня что-то получилось. Поддержка РСДРП дала свои плоды. Мало того, что они хозяйничали на территории Дальневосточного генерал-губернаторства, так ещё и выплеснулись за его пределы. Благодаря грамотно поставленной агитации и разъяснительной работе, удалось оттеснить в сторонку большевиков и войти в думу единой фракцией.

Окончательный раскол с ними случился в девятьсот одиннадцатом году, на год раньше известной мне истории. А потому у меньшевиков было достаточно времени для вдумчивой предвыборной агитации. В результате системного подхода и не без помощи «Росича», удалось не просто не допустить в думу депутатов от радикального крыла. Фракция РСДРП насчитывала пятьдесят два человека и была четвёртой по численности.

Уже в первый год при деятельном участии плехановцев, который так же был в числе депутатов, удалось-таки протащить на законодательном уровне трудовой устав и устав рабочего союза. Не скажу, что это понравилось дельцам и заводчикам, те же партии трудовиков и прогрессистов отчего-то были против. Пять месяцев девятьсот двенадцатого года и весь тринадцатый страну буквально лихорадило от охвативших её стачек и демонстраций. И это ещё и на фоне войны на Балканах.

Но постепенно ситуация начала устаканиваться. Не обошлось без забастовок, зачастую несанкционированных, однако антиправительственные лозунги были редкостью. А без этого, Столыпин запретил разгонять демонстрации, обязав полицию лишь обеспечивать общественный порядок. Суды оказались перегруженными, так как количество исков увеличилось на порядок. Ведь теперь куда чаще стали обращаться простые рабочие. Наконец дельцы смирились с тем, что им придётся жить по новому. Фабрики и заводы входили в нормальный рабочий ритм.

Сложностей хватало, не обошлось и без перекосов. Одно дело Приморье, где речь шла о предприятиях концерна, руководство которого само приняло это решение. Остальным же пришлось подстраиваться под конкурентов или прогореть. В других регионах хватало ситуаций со сговором фабрикантов и заводчиков, при отсутствии такого мотивирующего фактора как «Росич». Но как бы то ни было, а со временем ситуация всё же улучшалась. Начни мы на пару лет раньше и сейчас всё было бы куда лучше. Увы, но в думе третьего созыва протащить этот законопроект не получилось…

Я окинул взглядом трёхэтажное здание штаба отдельного корпуса жандармов. Жёлтого цвета, выполнено в петербургском архитектурном стиле. Весьма представительно и, не побоюсь этого слова, красиво. Если не знать, то вот так и не скажешь, что тут обретаются главные держиморды империи.

Хмыкнул своим мыслям быстро взбежал по трём ступеням неширокого крыльца и потянул на себя створку высокой двустворчатой двери. Та подалась с невероятной лёгкостью, не издав даже намёка на скрип. Хотя я подспудно готовился как раз к тяжести и противному звуковому сопровождению. Такая вот репутация у обитающих в этих стенах.

При входе меня встретил дежурный, поинтересовался целью посещения, после чего связался с Житомирским. Получив от него добро, объяснил где найти кабинет начальства и я проследовал дальше, при оружии и не с проверенным пухлым портфелем в руке.

Бардак тут я смотрю продолжает цвести махровым цветом. Сколько им ещё должно прилететь в лоб, чтобы наконец мозги заработали. Ведь это святая святых цепных псов самодержавия, м-мать их за ногу!

— Здравствуйте, Олег Николаевич, — поднялся мне навстречу Житомирский.

— Здравствуйте, Глеб Родионович, — пожал я ему руку.

— С чем пожаловали?

— У меня есть к вам одно очень интересное предложение.

— И в чём суть вашего предложения? — проявил любопытство главный держиморда.

— Да собственно вот и оно.

С этими словами я достал из внутреннего кармана алюминиевую коробочку, размерами с пенал для канцелярских товаров, что носят гимназисты. Кто бы знал, сколько трудов стоило это изделие аспирантам Владивостокского университета, и как нам пришлось вправлять им мозги, чтобы не смели болтать о своём изобретении.

— Что это? — спросил Житомирский.

В ответ я нажал на клавишу немного отматывая назад и включил воспроизведение. Из коробочки тут же послышались слегка дребезжащие, но вполне узнаваемые голоса.

'— Здравствуйте, Олег Николаевич.

— Здравствуйте, Глеб Родионович.

— С чем пожаловали?

— У меня есть к вам одно очень интересное предложение.

— И в чём суть вашего предложения?

— Да собственно вот и оно.'

Я щёлкнул клавишей выключая воспроизведение и улыбнулся выпучившему на меня глаза Житомирскому.

— Вы сумели настолько уменьшить фонограф.

— Это не фонограф, а диктофон. Запатентованное в девятисотом году изобретение датского инженера Поульсена. Особого распространения пока не получило, но лиха беда начало. Впрочем, прибор весьма громоздкий, по размерам сопоставим с граммофоном, разве только без трубы. Умники из Владивостокского университета малость поколдовали с ним, и на выходе мы имеем первый в мире портативный диктофон, один из способов применения которого я вам только что продемонстрировал. Мы готовы поставлять такие аппараты по цене, скажем, в десять тысяч рублей. И проволоку по двадцать пять за катушку

— Не дороговато ли?

— А вы представляете себе какие это открывает перспективы? Вот, я тут набросал как и в каких конфигурациях можно использовать этот прибор. Вам даже не потребуется подсылать человека, чтобы втереться в доверие к тем или иным лицам. Просто обеспечиваете запись, после чего получаете как сведения, так и доказательную базу или компромат на конкретных людей.

— Полагаю, что это не первый экземпляр и ваша служба безопасности уже использует эти приборы?

— Разумеется. Как имеется у нас и определённый запас на складах.

— Всё же странный вы человек, Олег Николаевич. Сколько всего имеется в вашей голове.

— Мне это частенько говорят. Но я ничего не придумываю, а лишь использую изобретённое другими.

— С одной стороны, это так. Но с другой, у вас получается, рассмотреть перспективу там, где иные её и в упор не видят. Взять нечто и усовершенствовать настолько, чтобы значительно увеличить горизонты применения. Из обычного катера сотворили настоящего хищника, заставившего японцев умыться кровью. Из подводной лодки, грозный подводный крейсер. И много чего ещё.

— Не буду отрицать очевидное, есть у меня такая особенность.

— И не только она, — глядя мне в глаза, произнёс Житомирский.

— Вы это о чём?

— О том, что исходя из собранных мною сведений выходит, что до ранения в Чемульпо вы были одним человеком, а после него уже совершенно другим. Причём случилось это ещё в процессе боя. Кошелев Олег Николаевич любил свою матушку, и был откровенным маменькиным сынком, слабохарактерный трус, не отличающийся какими-ибо выдающимися качествами. И тут вдруг такие метаморфозы. Если бы эти кардинальные перемены не произошли на глазах множества свидетелей, то можно было бы утверждать, что вы выдаёте себя за Кошелева. Но факты говорят об обратном.

— Японский осколок, — привычно развёл я руками.

— Слишком уж много вы на него списываете, — покачав головой, возразил жандарм.

— Вы опять пытаетесь меня в чём-то уличить, Глеб Родионович?

— Не уличить. Понять, как такое возможно.

— Не знаю в курсе ли вы, но в Одессе один грузчик после травмы головы, вдруг заговорил сразу на нескольких иностранных языках.

— Есть такой задокументированный факт. Но дело в том, что травма легла на подготовленную почву. Тот мужчина многие годы работал в порту грузчиком и успел за это время вдосталь наслушаться иностранной речи. Предполагается, что удар по голове упорядочил в его голове все почерпнутые ранее сведения. А тут… Вы прямо ясновидящий какой-то.

— Так может у меня открылся третий глаз? — предположил я.

— Наши мистики эзотерики любят муссировать эту тему, но лично я в подобное не верю. Всему должно быть логическое объяснение. Но вот с вами-то логика и не работает. Мне доподлинно известно, что вы без всякой разведки просто указали где именно находятся богатейшие месторождения золота.

— О колымском золоте уже лет двадцать говорят, — возразил я.

— О россыпном золоте Приморья тоже давно говорят, но не все его видели, а вы просто ткнули пальцем в кату и сказали «здесь». Точно так же с Авеково, Ягодным, Сусуманом, алмазной трубкой, углём и бокситами. Геологические партии не занимались поисками, их задача состояла лишь в оконтуривании месторождений и оценке их запасов.

— Вы хорошо поработали над сбором информации, — не удержавшись хмыкнул я.

— Служба. Должен же я понять, кого именно приблизила к себе её величество и чьими советами не пренебрегает.

— Увы, Глеб Родионович, но у меня нет ответов на ваши вопросы. Я просто знал где и что искать. Называйте это третьим глазом, озарением, указанием свыше. Или просто тем, что я повстречал на своём пути некоего бродягу старика, который мне обо всём и поведал. Любая версия на ваш выбор.

— Примерно так я и представлял ваш ответ. Но это по сути и неважно, пока идёт на благо страны. А оно точно на пользу. За последние годы доходы в казну с Дальнего Востока возросли на порядок. Даже дотационные Сахалин и Гижига стали приносить реальную, прибыль. Численность населения увеличилась втрое. Вашими стараниями и политикой концерна «Росич» уменьшился отток русских в Америку, и многие стали искать счастье в Дальневосточном генерал-губернаторстве.

— Однако, сомнения у вас всё же присутствуют?

— Не думал я, что этот наш разговор случится именно сегодня. Но коль скоро так вышло, то извольте. За девять лет, что существует ваш концерн, вы не вынесли за пределы Приморья ни один завод, фабрику или верфь. Мало того, воспользовались поддержкой её величества, чтобы отторгнуть у Амурской области сельскохозяйственные угодья в благоприятной местности до реки Бурея, в пользу Дальневосточного генерал-губернаторства.

— Тот аппендикс действительно хорошо подходит для земледелия, но административное подчинение другому региону делало практически нереальным развитие района должным образом. Чиновничий аппарат стал активно вставлять нам палки в колёса, — развёл я руками.

— Именно об этом я и говорю, Олег Николаевич. За эти годы работа дальневосточного чиновничьего аппарата была выстроена настолько хорошо, что на сегодняшний день он наименее коррумпирован во всей империи.

— Это целиком и полностью заслуга Василия Егоровича. Он отличный управленец. И насколько мне известно на новом месте службы добился впечатляющих успехов.

— Это целиком и полностью заслуга управляющего канцелярией губернатора Котельникова, при вашей активной поддержке, Олег Николаевич. Вы всё устроили таким образом, что начиная с прошлого года, кто бы не занял кресло генерал-губернатора, истинным руководителем на Дальнем Востоке будет не он, а отлаженный чиновничий аппарат, губернская и городская дума, где главенствует партия РСДРП. Чиновников же, в свою очередь, контролируете уже вы. И даже отстранение Котельникова от должности ничего не изменит. Вы опутали все структуры власти словно паук настолько, что развались сегодня империя и Дальний Восток сумеет отправиться в самостоятельное плаванье.

— Иными словами, вы сейчас хотите обвинить меня в сепаратизме? — не смог сдержать я усмешку.

— Ни в чём таком я вас не обвиняю. Но остаются вопросы.

— Я вас понял, Глеб Родионович. Однако вы смотрите не в ту сторону. Как полагаете, отчего я вложил более полумиллиона рублей в войну с Японией, хотя изначально говорил о том, что мы проиграем?

— И почему же?

— Мне было интересно, сумею ли я повлиять на что-либо или нет.

— И потерпели неудачу.

— Ну-у не то чтобы неудачу. Войну мы проиграли, однако кое-чего я всё же добиться сумел.

— Например?

— Совершенно точно то, что моими стараниями крейсер «Варяг» не воскрес под японским флагом. «Асама», пусть и с третьей попытки, но в итоге отправился на дно. А два японских крейсера «Сума» и «Идзуми» были подняты под Андреевским флагом. Так вот, мне стало интересно создать из края куда издавна ссылали в наказание, цветущий уголок, такой, в который люди сами станут ехать с удовольствием. В итоге мне это удалось, и я не хочу, чтобы все мои начинания загубило крапивное семя.

— А потом вам стало понятно, что войны не избежать, — кивнул генерал-майор, подразумевая прошлый разговор.

— А потом мне стало понятно, что войны не избежать, — подтвердил я.

— Очень похоже на правду. Хотя бы потому что, всё говорит за то, что деньги и влияние для вас не сама цель, а лишь средство. И всё же, хотелось бы понять, откуда берутся все эти ваши странные знания.

— Ну, а если предположить, что я родом из будущего, и в момент когда душа Кошелева отлетела, моя заняла опустевший сосуд. Как вам такое? — по обыкновению я оседлал любимого конька, заранее зная реакцию собеседника.

— Из будущего? — хмыкнул, Житомирский.

— Из будущего, — кивнул я.

— Знаете, в третий глаз верится как-то больше.

— Мне тоже, если честно. Ну не знаю я что и откуда берётся, — с самым искренним видом развёл я руками.

— Ладно. Просто приму как данность. Пока не увижу в этом угрозу.

— Как скажете.

— Сколько у вас имеется вот этих диктофонов? — сменил он тему.

— Сотня.

— Миллион рублей отдай и не греши.

— Зачем же так много, если можно ограничиться и меньшим количеством.

— Э-э-э не-эт, как бы этого ещё и мало не оказалось. Я уже вижу где и как смогу их использовать, даже не читая ваши рекомендации. И чувствую, что когда прочту, то мне захочется большего. Вам не кажется, что это слишком дорого? — всё же возмутился он.

— А вы походите по рынку, поторгуйтесь, — ответил я ему словами из бородатого анекдота.

— Уверены, что мы сами не сможем повторить?

— Сомневаюсь. Не всё там так просто. Бандуру размером с ящик, возможно, да и то, качество звука будет не очень.

— У вас звук тоже похуже чем на грампластинке.

— Это потому что встроенный динамик мелковат и как следствие плоховат. А вот если взять магнитофон, то там и звук и запись будут чистые как слеза.

— То есть, есть ещё один прибор?

— Есть, побольше, он лучше подходит для воспроизведения и использования в качестве стационарной прослушки. Всё это указано в книжице.

— Похоже, лучше всё же сначала ознакомиться с ней. И кстати, а сколько будет стоить это ваш магнитофон?

— Те же самые десять тысяч.

— Он же большой, и такой крупный мы можем купить на стороне.

— Во-первых, не всякий купленный на стороне сможет воспроизвести то, что записано на малютке. Общих стандартов ещё не существует. Во-вторых, магнитофон конечно большого размера, но всё в этом мире относительно, уверяю он компактней фонографа. Ну и в-третьих, у магнитофона есть возможность использовать четыре катушки и копирования записи. Короче, ничего подобного вы больше нигде не найдёте. И цена складывается именно из этого.

— А этих у вас сколько?

— Сто штук.

— Два миллиона. М-да. В таком случае вы подпишите с нами договор о нераспространении и эксклюзивном производстве для отдельного корпуса жандармов, — потребовал Житомирский.

— На пять лет, — выдвинул я встречное требование.

— Кхм. Чёрт с вами, полагаю, что к этому времени уже случится утечка.