Неприкаянный 5

Глава 24

Без меня, меня женили.

Я вышел из парадной на крыльцо и прищурившись посмотрел в ясное январское небо. Хорошая погода редкость для Петрограда, а тут мало, что солнечно, так ещё и ветра нет. При этом мороз не отпускает, но всё равно градус настроения сразу пополз вверх. Поднял лицо к солнцу, и закрыв глаза вздохнул полной грудью. И едва сумел сдержать рвущийся из груди кашель. Что ни говори, а до окончательного восстановления мне ещё далеко.

Григорий уже подал автомобиль. Я конечно люблю ездить за рулём, но у наших авто долго ещё не будет гидроусилителей руля, а маслать тугую баранку не с моим нынешним здоровьем. Поэтому устроился на заднем сиденье, примерным пассажиром.

Как только дверь закрылась быстро выстывший салон начал наполняться теплом. Печка в наших ВАЗах что надо, поэтому волны тёплого воздуха ударили по ногам, поднимаясь вверх. Одна беда, вентилятор слишком сильно шумит. Но это я придираюсь. Тут много чего не дотягивает до стандартов даже середины двадцатого века.

От доходного дома, где наш концерн снимал целый подъезд, до Зимнего дворца не так уж и далеко. Даже с учётом ограничения скорости до пятнадцати вёрст доберёмся быстро. Ну, а пока суд да дело, я смотрел в окно, на проплывающий мимо меня город.

Военных ничуть не больше чем обычно. Разве только пешие и конные военные патрули, прежде вооружённые только холодным оружием, сейчас с винтовками. Но в общем и целом жизнь города не изменилась. Раненые и инвалиды в глаза пока не бросаются. Просто Петроград ещё не превратился в один сплошной госпиталь, что, как я полагаю, не за горами. Вот только минует распутица и раненые потекут могучим потоком…

В Зимнем меня ожидала уже ставшая привычной проверка и сопровождающий до кабинета Александры Фёдоровны. Я к ней явился с годовым отчётом о проделанной работе. На этот раз объёмы куда больше прежнего. Все приюты прошли через расширение и уплотнения, в готовности принять вдвое большее количество воспитанников. Война рождает сирот и никуда от этого не деться. Увы, позаботиться обо всех не получится, но сделать то, что в наших силах мы обязаны.

— Олег Николаевич, голубчик, здравствуйте, — поднялась мне на встречу хозяйка дворца.

— Ваше императорское величество, позвольте засвидетельствовать вам своё почтение, — склонился я в долженствующем поклоне

— Как вы, голубчик? Оправились от раны? — сжав мои пальцы, искренне озаботилась она.

— Благодарю, ваше императорское величество, всё хорошо. Хотя рана всё ещё даёт о себе знать, я быстро иду на поправку.

— Рада это слышать. Вы ко мне с отчётом? — кивнув на портфель спросила она.

— Да, ваше императорское величество.

Много времени это не заняло. Порядок цифр конечно серьёзно возрос, но суть осталась прежняя, так что ничего особенного. Вот если бы Александра Фёдоровна возложила на нас ещё и общество вспомоществования, тогда да, работёнки добавилось бы. Но эту ношу она несла сама.

— Олег Николаевич, расскажите мне как там на фронте? — когда с отчётом было покончено, спросила она.

— Мне казалось, что его величество не имеет от вас секретов, а ему доклады поступают регулярно, ваше императорское величество, — решил сыграть я скромнягу, мол я никто и звать меня никак.

— Доклады, прошедшие через все инстанции. Реляции об успехах, и временных неудачах, вызванных лишь стремлением улучшить и упрочить положение наших войск. Всеобщая поддержка подданных и горячее их желание победить в войне. Но мне хотелось бы иметь полную картину происходящего в стране и на фронте. И я хочу, чтобы вы были моими глазами и ушами, которые откроют мне истинное положение дел.

— Боюсь, что если я буду с вами полностью откровенен, то могу вызвать неудовольствие, если не ваше, то уж его императорского величества или его окружения точно. А сделать вывод кто именно снабжает вас сведениями о подлинном положении дел, не так уж и сложно. Моё приближение к вам в принципе многим поперёк горла.

— Помнится, вы говорили, что готовы служить престолу до последнего вздоха.

Вообще-то она переврала мои слова. Я говорил России. Но супруга хозяина земли русской, похоже предпочитает понимать всё по своему. Говоря я, подразумевает Россия, говоря Россия, подразумевает престол. Впрочем, не буду её переубеждать. Как не стану и слишком долго ломаться. Без понятия насколько она станет прислушиваться к моим словам, но попытка не пытка. В крайнем случае, отлучат от двора и сошлют куда-нибудь подальше от столицы. Например на Дальний Восток, ага.

— Я готов служить ваше величество, и с радостью стану вашими глазами и ушами.

— В таком случае, начнём с народа, — сцепив над столом пальцы, произнесла она.

— Тут вас не обманывают. Настроение ваших подданных действительно на подъёме. Последнее время, из-за отсутствия успехов на фронте, появилась лёгкая тень недовольства, но его можно охарактеризовать словами Лермонтова — «Что ж мы? На зимние квартиры? Не смеют, что ли, командиры чужие изорвать мундиры о русские штыки?»

— Иными словами, народ ждёт успехов на фронте?

— Да. Однако на юге дела обстоят немного иначе. Часть подданных откровенно недовольны действиями командующего Южным фронтом. Генерал Иванов практикует взятие заложников среди немецкого населения.

— Что же в этом удивительного? Это нормальная практика, на оккупированных территориях. Мне, как немке это конечно неприятно, но таковы реалии войны. Нам необходимо обезопасить тылы армии.

— Да, но речь идёт о нашей территории и о российских подданных немецкого происхождения.

— Что?

— Именно, ваше императорское величество. В то время как отцы и сыновья сражаются с врагом, их семьи берут в заложники.

— Но это возмутительно. Не могу поверить, что Николай Иудович мог поступить таким образом.

— И тем не менее, это так, ваше императорское величество.

— Предлагаете сменить его на посту командующего Южным фронтом?

— Я глаза и уши, вашего императорского величества, а не советник.

— Но своё мнение у вас ведь имеется?

— Разумеется.

— Так озвучьте его. Просто выскажитесь по этому поводу.

— Генерал от артиллерии Иванов человек решительный, лично храбрый и преданный престолу. В этом нет никаких сомнений. Однако, его действия могут навредить трону. К тому же он не терпит мнение отличное от своего, игнорируя дельные советы по ведению боевых действий.

— Однако он добился больших успехов и вышел к Карпатским горам.

— Стоит только сравнить потери Южного фронта с Западным и Северным, как сразу становится понятно, что эти победы стоили нам больших потерь. К тому же, не следует забывать о том, что многонациональная австро-венгерская армия не идёт ни в какое сравнение с монолитной германской. Уверен, окажись он на месте Флуга и мы в Пруссии понесли бы куда более значимые потери.

— Никки не захочет обижать старика преданного престолу душой и телом.

— Такого человека можно и нужно назначить командующим столичным гарнизоном и всеми оставшимися гвардейскими полками.

— Разве нам что-то угрожает?

— Я бы не стал забывать о девятьсот пятом годе, ваше императорское величество. Эта война куда серьёзней, и военное счастье пока на стороне русской армии. Однако, оно переменчиво. Наш противник тоже не лаптём щи хлебает, кто знает чем могут обернуться неудачи на фронте. Уверен, что Германия постарается взять реванш. И на случай бунта в столице, лучше иметь тут как верные части, так и преданного престолу командира.

— Допустим. И кого вы видите на месте Иванова?

— Генерала от кавалерии Брусилова. Он уже проявил себя с наилучшей стороны, и я убеждён, что весь его потенциал пока ещё далеко не раскрыт.

Я прекрасно помню, что Алексей Алексеевич будет одним из тех, кто отправит телеграмму царю с просьбой об отречении. Но до февраля время ещё есть, а на сегодняшний день он реально грамотный военачальник и будет на своём месте.

— Можете ещё что-то предложить?

— Генерал Рузский явно не на своём месте. Возможно он и хороший военачальник, однако решил направить свои усилия не на командование войсками, а на личные склоки и интриги. Именно из-за его приказа об отступлении, фланг Южного фронта оказался оголённым, и Иванов вынужден был не просто прекратить наступление на Краков, но и начать отвод войск. Флуг приходит на выручку Западному фронту. Его фланговый удар по германским войскам вынуждает противника начать переброску войск с направления своего главного удара против возникшей угрозы. Радко-Дмитриев не получает подкреплений от Рузского и под давлением германской армии вынужден отступить, опять же оголяя фланг войск Северного фронта. Да, в потере Лодзи и части нашей территории вины Рузского нет. Не он тогда командовал войсками. Однако, у него имелась возможность выйти к довоенной границе, и позволить Иванову овладеть Краковом. Но для этого пришлось бы признать, что это стало возможным не его умениями, а при помощи соседних фронтов. И в этой связи, он предпочёл спрятать свою несостоятельность, за неудачами других.

— Это действительно так, или вы пытаетесь набить цену Флугу? Вы ведь не просто уважаете, но и всячески помогаете ему.

— Ваше императорское величество, вы просили меня озвучить своё мнение, и я это сделал. Как вы можете подтвердить или опровергнуть мои слова, я не представляю. В смысле, знаю конечно же, но не могу вам на это указывать, ибо в таком случае источник сведений уже не будет независимым.

— Хорошо. Ну а кого вы посоветовали бы на место Рузского?

— Фон Плеве, Павел Адамович. За время командования армией показал себя грамотным военачальником. Как и Флуг, имеет опыт тыловой работы, а значит в первую очередь думает о бесперебойной и слаженной работе тыла. Чего это стоит, вы успели убедиться на примере сначала Первой армии, а затем и Северного фронта.

— Я вас услышала, Олег Николаевич. Кстати, вы в курсе, что моя фрейлина представлена к ордену Святого Георгия?

— Да, об этом сообщали по радио и в газетах.

— Спасибо, Олег Николаевич, за то что спасли девочку. Я как мать, представляю каким бы горем это обернулось для Ольги Борисовны.

— Я всего лишь выполнял свой долг, ваше императорское величество.

— Возможно. Но теперь, как настоящий дворянин, вы просто обязаны на ней жениться.

— Не вижу связи, ваше императорское величество, — искренне удивился я.

— Оленька едва не погибла, но наотрез отказывается возвращаться домой. Реальных способов удержать её у Петра Аркадьевича и Ольги Борисовны нет. Она попросту сбежит. Это совершенно точно.

— Но что я-то могу поделать? — пожал я плечами.

— Жениться на ней, что же ещё. Девочка влюблена в вас по уши. Полагаю, что и вам она не безразлична. Но даже если моё мнение и ошибочно, то уж её-то положение не может оставить вас равнодушным. Дочь председателя совета министров и министра внутренних дел, да к тому же одна из моих любимых фрейлин, это знаете ли, знатный трофей.

— А мои чувства, значит, никого не интересуют?

— Во-первых, она не вызывает у вас отторжения. Во-вторых, вы прагматик до мозга костей. В-третьих, посмотрите на Ольгу Борисовну и увидите какую супругу вы получите. Хорошенько подумайте над моими словами, Олег Николаевич…

Ну что сказать. Подумаю конечно. Коль скоро сама Александра Фёдоровна взялась устраивать мой брак, то игнорировать это никак нельзя. Только не сейчас, когда, тьфу, тьфу, тьфу, всё так замечательно складывается.

— Олег Николаевич, вы как себя чувствуете? — поинтересовался Ерофей, встретивший меня на выходе из дворца.

— А знаешь, дружище, очень даже хорошо. Не смотри на меня так недоверчиво. Без оглядки вломиться в драку, это не одно и то же, что и пренебрежение своим здоровьем. Так что, едем на приём к Столыпину.

Я вновь устроился на заднем сиденье авто, и Григорий покатил по заснеженным улицам столицы. Сейчас укатанный снег никого не смущает, и даже наоборот, вполне себе устраивает, всюду видны сани. Но не пройдёт и сотни лет, как с ним будут нещадно бороться.

До министерства внутренних дел от Зимнего меньше трёх вёрст. Даже с учётом максимально допустимой скорости в пятнадцать, снующими повсюду санями и пешеходами, мы добрались до места минут за десять. Я как следует даже не успел обдумать свалившуюся на меня новость.

Впрочем, тут как в том анекдоте — чего думать, трясти надо. В конце-концов, не предполагал ли я и сам сделать Ольге предложение. Ну и что в таком случае изменилось? Разве только решение исходит не от меня. Получается — без меня, меня женили. Хотя с другой стороны, однажды Пётр Аркадьевич уже высказал своё мнение в отношении старшей дочери. Очень может быть, что его мнение так и не поменялось…

— Здравствуйте, Олег Николаевич, — поднялся мне навстречу Столыпин.

— Здравствуйте, ваше высокопревосходительство, — ответил я на рукопожатие.

— Спасибо, Олег Николаевич за дочь. Видит Бог, я этого никогда не забуду.

— Не стоит благодарности. Я ведь понятия не имел, кого мы отправились выручать. Русский пилот. Вот и всё, что мы знали на тот момент. Когда я увидел Ольгу Петровну, так едва дара речи не лишился.

— Хотели вы того или нет, но спасли мою дочь. И я даже боюсь предположить от какой доли. Хорошо, как она оказалась бы просто военнопленной… — он оборвал себя, едва заметно тряхнув головой, словно отгоняя навязчивую мысль.

Затем пригласил меня присесть, и мы приступили к делу. Не за благодарностями же я тут в самом-то деле.

— Ваше…

— Без чинов, Олег Николаевич. Мы тут одни.

— Пётр Аркадьевич, я к вам с предложением или даже скорее просьбой.

— Всегда занятно вас послушать. Умеете вы удивлять.

— Я хочу предложить правительству усилить работу по программе переселения.

— Увы, но в настоящее время принято решение о приостановке работы в этом направлении. Денег на это в казне нет. Всё уходит на войну. Хорошо хоть перед её началом вы успели провести большую работу по госзаказам на частных и казённых заводах. На основе имевшихся статистически данных и проведённого анализа по конкретным предприятиям, нам удалось упорядочить госзаказы и закупки, избежав спекулятивных схем.

— Ой ли, Пётр Аркадьевич, — покачав головой возразил я.

— Соглашусь. Но уж той бесконтрольности, что могла бы быть, мы всё же избежали, а это огромная экономия средств. Касаемо же тех тридцати предприятий, так они и вовсе оказались самым настоящим спасением. Всех проблем конечно не решили, но уж от большой беды отвели точно. Впрочем, мы отвлеклись. Так в чём суть вашей просьбы?

— Наш концерн намерен продолжить программу переселения за свой счёт. И в этой связи просим провести решение о том, что мужчины из семей переселяющихся на Дальний Восток, получают трёхлетнюю отсрочку от мобилизации и службы в армии.

— Да к вам тогда очередь из желающих выстроится.

— Значит мы получим возможность не хватать всех подряд, а выбирать, — пожал я плечами.

Концерн уже многое сделал для того, чтобы избежать февраля. И намерен сделать ещё больше. Но у меня всё ещё нет уверенности в том, что беду удалось отвести. А значит вариант с дальневосточным ковчегом, всё ещё актуален. И вообще, огромное практически безлюдное пространство, нужно заселять. Без местного населения мне Дальневосточную республику не построить. Нужны люди. А значит программу переселения необходимо усиливать.

— Ну, мужчин призывного возраста мы найдём, а вот от возможности продолжать заселение окраин империи отказываться грешно. Даже не сомневайтесь, считайте, что данное решение уже принято. Я постараюсь управиться в самые ближайшие дни.

— Спасибо. Прямо груз с плеч, — обрадовался я.

Вру. Знал, что Столыпин согласится. Замораживание одного из его приоритетных проектов ему как серпом по причинному месту. И то, что «Росич» продолжит его начинание, ему только в радость. А я под это дело намерен выделить ещё два лайнера. Обойдётся дорого, не без того, но я уж постараюсь.

— А у меня к вам тоже есть просьба, или даже госзаказ. В свете сегодняшних событий мы решили перевооружить полицию. Хотим закупить сто пятьдесят тысяч пистолетов ПГ-08 и двадцать тысяч пистолет-пулемётов ППГС-06, те что со складным прикладом, сто тысяч дробовиков «Булат» и тысячу ручных пулемётов. Ещё нам потребуются бронежилеты, в количестве ста тысяч единиц. Что вы на это скажете?

— А что тут сказать. Заказ крупный, нам остаётся только руки потирать. Разумеется мы возьмёмся за это. Полагаю, что за год управимся. Но кое-что сможем поставить и сразу. Я сейчас не готов ответить конкретно. Только насчёт пулемётов точно скажу, отгрузим, едва деньги поступят на счёт.

— И вас даже не удивляет моё желание вот так серьёзно вооружить полицию?

— Это после того, как война с японцами породила массовые вооружённые выступления? Нет, не удивляет. Разве только ваша скромность. Я бы заказал пулемётов и автоматов побольше. А ещё, непременно подумал бы о расширении штатов полиции. Но вы можете счесть меня слишком жадным, ведь бесплатно я это вам не поставлю.

— Ваш концерн уже передал для нужд фронта столько, что остаётся лишь диву даваться.

— Люблю удивлять людей. Ещё в японскую начал и всё остановиться не могу.

— Олег Николаевич, а как вы относитесь к Ольге? — ни с того ни с сего, вдруг круто сменил тему Столыпин.

— Опять станете убеждать меня держаться подальше от вашей дочери? — хмыкнул я.

— Нет. Стану просить вас жениться на ней. Удивлены? Увы, но я не вижу иного способа убрать её из армии, кроме как выдать замуж. И в то же время, понимаю, что моё требование о замужестве она проигнорирует. Если только это не будете вы.

— Мда. Забавно как-то получается, — припомнив разговор с императрицей, не сдержался я.

— Что именно вы находите забавным? — едва скрывая раздражение, спросил Столыпин.

— Просто я хотел просить Ольгу Петровну выйти за меня, а потом просить у вас её руки. А тут без меня, меня женили.

— Хотели, так делайте. Просто знайте, что родительское принципиальное согласие у вас есть, — стушевался хозяин кабинета, и по совместительству глава семейства.