Неприкаянный 5

Глава 8

Балтийская мясорубка

Аэродром одного из полков в Паланге встретил меня относительным затишьем. Даже обслуга не возится у накрытых сетями самолётов, уже полностью заправленных и с подвешенными торпедами. Остаётся только дождаться сигнала на взлёт и показать германцам кузькину мать.

Как я уже говорил, авиаполки в армиях всего мира отсутствуют как класс. Есть авиаотряды, от четырёх до шести машин, и состав аэропланов достаточно разношёрстный. Вот я и предложил их превосходительствам действовать на опережение. В двух военных авиашколах, морской у Эссена, и армейской у Флуга, пилотов обучали действовать парами, и бомберов в том числе. На самолётах комэсков, как и у меня, радиостанция Р-50. Обеспечить связью все машины для нас пока жирновато.

И так уж вышло, что самое сильное авиационное соединение сосредоточилось в руках командующего Балтийским флотом. Полк Ц-2 и три полка ТЦ-10, общим числом в сто сорок четыре боевых самолёта. Сила! А, нет, сто сорок пять, это если считать мой ИЦ-13. Так-то я доброволец, на которого косятся оба превосходительства, но весьма зубатый. Армейцам уже накрутил хвоста, глядишь и морякам успею подкузьмить. В смысле уже мог бы, но пока воздерживаюсь.

— Здравствуйте, Олег Николаевич, — встретил меня старший механик.

Обслуга наших самолётов понятно была на спецах концерна, что не нравилось местному начальству. Однако я и не думал зависеть в этом плане от кого бы то ни было, а потому беззастенчиво пользовался своими связями с Эссеном.

— Здравствуй, Степан Ефремович. Как у вас тут?

— А чего у нас. Всё как обычно. С интендантом вопросов никаких, ГСМ и боеприпасы невозбранно. Старший механик бухтит, не нравится ему, что мы на особицу и нас не припашешь, только если сами захотим. Командир полка сморит на это с высока, не его забота в дрязги механиков лезть.

— Действительно, всё как обычно, — помогая ему натягивать на самолёт маскировочную сеть, хмыкнул я.

— А у вас как?

— Как на полигоне, — не удержавшись хмыкнул я. В небе подловил один аэроплан, три на лётном поле, ну и нет больше дирижабля в Кёнигсберге.

— В эллинге достали?

— Нет. Он в небо поднялся, там его и достал. А оставшиеся бомбы использовал на кёнигсбергский аэродром со складом ГСМ и на пехоту.

— А тут все как на иголках, ждут сигнала.

— Ну что же, тогда и нам следует подумать о подготовке.

— Так мы уже, Олег Николаевич, вас только и ждали, — кивнул он на грузовичок.

В кузове в рядок лежали две вытянутые оперённые чугунные чушки в сотню кило. Сорок два из них приходится на тротил. Если такая прилетит в небронированный борт, то мало точно не покажется.

Всё верно, я решил поучаствовать в избиении германского флота. Правда, линкоры мне не по зубам, так что ими пусть занимаются торпедоносцы. Я попытаю счастья в топмачтовом бомбометании, лет эдак на двадцать пять раньше. С другой стороны, на такое годится только мой ИЦ-13, с его достаточно высокой скоростью.

Построено их только три единицы. Один подо мной и два всё ещё проходят испытания при заводе. Константин Эдуардович, к слову, был против моей самодеятельности, только кто бы его слушал. Так что, о массовом применении речь пока не идёт, с другой стороны, война только началась, и даже если в Пруссии нагнём мы, а не нас, завтра она не закончится.

— А Маслов вернулся? — спросил я старшего механика.

— Пока нет, но скоро уж должны обернуться. У них горючего на два часа осталось. Думаю, до сухих-то баков доводить не станут, — ответил старший механик.

— Надеюсь.

Елизар Андреевич это один из двух кинооператоров откомандированных с Владивостокской киностудии. Под каждого из них выделено по самолёту ТЦ-10. Сейчас один из экипажей снимает выход в море балтийского флота, сопровождающего десантные корабли. Маслов же, за которым Родионов закрепил обслуживание моей бортовой кинокамеры, пока работает на сухопутном фронте.

— Здравствуйте, Макар Владиславович, — поздоровался я, входя в кабинет командира полка.

— А-а, наш вольный стрелок пожаловал. И как успехи? — поднялся мне навстречу капитан второго ранга Савельев.

— А вот напрасно иронизируете. Между прочим, у немцев минус четыре аэроплана, дирижабль и склад ГСМ, — наигранно обиженным тоном, ответил я.

— И всё это за один заход? — не сумев сдержать удивление, покачал он головой.

— Это цена которую приходится платить за технологическое превосходство противника, вываленное на голову неожиданно. И я уверен, что уже сегодня вы в этом убедитесь лично. Мой же новый самолёт превосходит Ц-2, равных которым нет, по всем статьям.

— Подробности не расскажете?

— Отчего же, с удовольствием. А вы кофе не угостите?

— Отчего же, с удовольствием, — в тон мне ответил он.

Мы проговорили до часу дня, когда наконец поступил приказ от адмирала Эссена на взлёт. Балтийский флот вышел в море сопровождая тральщиков и десантные корабли на борту которых находилась бригада морской пехоты. Ей предстояло высадиться на участке между Вислой и Свежим заливом, известном мне как Калининградский. Удар морской пехоты навстречу Второй армии должен был способствовать отсечению Восьмой армии Гинденбурга от Вислы. Охрану и поддержку данной операции проводил Балтийский флот, едва ли не в полном составе.

Контрразведке флота пришлось постараться, чтобы организовать слив информации немцам. В результате они перебросили часть флота из Северного моря в Балтийское. Если прежде тут имелось преимущество России, то теперь подавляющий перевес оказался у Германии.

Гансы выдвинули навстречу Эссену семь линкоров, столько же броненосных крейсеров, десять лёгких, тридцать шесть эсминцев и сорок торпедных катеров. Которым должны были противостоять по четыре линкора и эскадренных броненосца, три броненосных и семь бронепалубных крейсеров, по пятьдесят эсминцев и торпедных катеров. К тому же им нужно прикрывать десантные корабли и тральщиков, имеющих на вооружении только малокалиберные автоматические пушки.

Всё было за то, что русские угодили в ими же расставленную ловушку. Вот только имелся один неучтённый немцами нюанс, который отозвался десятками взревевших моторов и молотящих воздух пропеллеров. ТЦ-10 с подвешенными под фюзеляж торпедами разгонялись по взлётному полю и один за другим взмывали в небо. Поджидая своих товарищей разбирались на двойки, сбивались в звенья, собирались в эскадрильи. И вот уже полк выстроившись клином из трёх эскадрилий взял курс на запад, навстречу выдвинувшейся тевтонской армаде.

— Славно пошли. Прямо как на параде, — приставив ладонь козырьком, с восхищением произнёс старший механик.

— Главное, чтобы они не забыли всё то, чему их учили у нас на Дальнем Востоке и не обосрались. А так, да, красиво идут, прямо любо дорого, — провожая взглядом уходящий полк, произнёс я.

Потом посмотрел на запоздало загудевшие транспортники с кинооператорами, которые разогнавшись легко оторвались от земли и пошли вслед за полком. Этим ничего не угрожает, если только не случится авария. Да и то, погода сегодня хорошая, волнения нет, а потому с лёгкостью спланируют и сядут на воду, а там по радиостанции вызовут подмогу.

А вот мне, случись такое, придётся несладко. Вес поплавков под двести кило и установить их на истребитель, разом лишиться запаса по грузоподъёмности. Избавившись от радиостанции я конечно смогу в итоге подвесить одну авиабомбу, но этого может не хватить даже для эсминца. В то время как двух удачных попаданий окажется вполне достаточно даже для лёгкого крейсера.

Поэтому у меня в качестве спасательных средств надувной спасжилет из прорезиненной ткани и надувной плотик с комплектом для выживания, пристроившийся в пустом бомбовом отсеке. Водица конечно прохладная, но не настолько, чтобы я успел околеть до того, как доберусь до лодочки.

— Ну что, Ефремыч, не пуха мне, что ли, — надевая на голову лётный шлемофон, произнёс я.

— Не к месту вы решили помянуть нечистого, Олег Николаевич. Ох не к месту, — перекрестил меня старший механик.

— Да ладно тебе. Суждённому повеситься, тот не потонет.

Я зашёл под крыло, и открыв дверь, поставил ногу на подножку. Немного повозился, пристраиваясь, из-за сложностей с парашютом под задницей, но наконец угнездился и застегнул ремни безопасности. Двумя пальцами отдал честь механикам. Молодой помощник Ефремыча подбежал к винту и провернул его, приводя в движение поршни, чтобы избежать гидроудара. Наконец я подал команду от винта, и нажал на кнопку запуская двигатель. Тот чихнул, кашлянул, заревел и вскоре заработал ровно, погонял его немного и покатил к взлётно-посадочной полосе.

Полк догнал довольно быстро. Самолёты с кинооператорами разошлись в стороны, чтобы заснять собирающиеся в одну армаду полки. Я включил радиостанцию. Так-то действую на особицу, но должен же понимать, что вообще творится вокруг. К тому же и с Масловым нужно иметь связь, которому предстоит заснять момент моей атаки, для будущего учебного фильма. Правда с ними у нас отдельный канал, чтобы не перекрикивать мешанину переговоров в бою, каковая неизбежна.

Топмачтовое бомбометание по военным кораблям с серьёзной противовоздушной обороной это сродни штыковой атаке на пулемёт. Зато против транспортов мало, что эффективно, так ещё дёшево и сердито…

Пришлось подстраиваться под бомбардировщики, и придерживать рвущиеся из под капота лошадиные силы. Поэтому до места плёлся битый час, пока наконец не обнаружились корабли уже вступившие в бой. А ничего так, эпично смотрится, да ещё и при ясной солнечной погоде.

Линкоры вытянувшись в кильватер маневрируют на дистанции в восемьдесят кабельтовых. Стволы их главных калибров изрыгают пламя и убийственную сталь. Из того, что вижу я, с попаданиями у обеих сторон пока не ладится. Но если долго мучиться, то что-нибудь получится. К тому же, нашим броненосцам пришлось подтопить себя с одного из бортов, чтобы увеличить угол возвышения орудий. А это ограничивает их в манёвре, вынуждая действовать только с одного борта.

Германские крейсера предприняли попытку обойти линкоры с севера, и заложив петлю добраться до десантных кораблей. Однако у них на пути встали русские, которые хотя и уступают в количестве и качестве, но никак не в решимости и воинском мастерстве. Бой там более динамичный, как раз сейчас наши предприняли разворот все вдруг вправо. А теперь поворачивают влево. Ага, это был коордонат вправо, чтобы сбить прицел пристрелявшемуся противнику.

Эсминцы и торпедные катера сместились южнее, в попытке проскочить по мелководью прижавшись к берегу. Но тут их встречают сопоставимые силы наших балтийцев. Вот уж где драка идёт на высоких скоростях и ситуация меняется ежеминутно. А с катерами, так и вовсе счёт идёт на считанные секунды.

Часть наших лёгких сил осталась в охранении при транспортах. Вот уж кому не позавидуешь, так это морпехам, вынужденным бессильно наблюдать за происходящим. А то и вовсе сидеть с железе, понятия не имея, что происходит снаружи. Представляю с какой яростью они будут изливать свою злость на немцев. Хоть бы гражданские под раздачу не попали.

Впрочем, для начала не мешало бы добраться до берега. В том, что мы тут и сейчас накрутим хвост адмиралу Бенке у меня сомнений нет. Вот только это вовсе не значит, что нам удастся уберечь десантные корабли от торпедной атаки. Один прорвавшийся катер сумевший провести успешную атаку и более двух тысяч погибших.

Авиаполки начали разбиваться на звенья. Восемнадцать звений и столько же крупных кораблей. По двенадцать торпед в борт. Я конечно рассчитывал атаковать один из крейсеров, но бой вносит свои коррективы. Сейчас судьба десантной операции и жизни тысяч морских пехотинцев решается в свалке лёгких сил.

— «Камера-1», ответь «Охотнику», — вызвал я по нашему каналу.

— На связи «Камера-1», — послышался голос пилота ТЦ-10, на борту которого находится Маслов.

— Наблюдаешь меня?

— Вижу хорошо.

— Движемся на юго-восток, к свалке лёгких сил.

— Принял. Веду тебя.

— «Охотник» конец связи.

— «Камера-1», конец связи.

Я заложил вираж и пустил истребитель в пологом пике разгоняясь до максимально возможной скорости, одновременно с этим врубая ревун. Глядишь у кого нервишки сдадут, рука дрогнет и пущенная им пуля пролетит мимо. Вот только напрасные опасения. Германский эсминец стремительно приближается вырастая в прицеле, но по мне не стреляют. Противник пока не понимает, что вообще происходит, ну и попутно кто-то обделывается, потому как мало приятного в летящем на тебя издающем жуткие звуки аэроплане.

Выровнял самолёт и пошёл параллельно воде постепенно снижаясь. На высотомер не смотрю, ориентируюсь сугубо визуально, мне так намного проще, благодаря памяти. Скорость для топмачтового бомбометания у меня низковата, поэтому и высоту выбираю в пять сажен, и сброс делаю на расстоянии в неполный кабельтов.

Бомба пошла, и я тяну штурвал на себя, чтобы перепрыгнуть эсминец, продолжая выжимать из мотора всё, на что тот способен. Того как оперённый вытянутый гостинец бьётся о воду и рикошетит от неё, уже не вижу. Два прыжка блинчиком и он ударяет точно посредине борта, чуть выше ватерлинии. Я лишь слышу как снизу и сзади раздаётся оглушительный взрыв, а две трети корабля скрываются за облаком дыма разрыва и столбом воды.

Закладываю вираж и только теперь могу наблюдать дело рук своих. Взрыв двух с половиной пудов тротила не шутка, борт разворотило, проделав огромную дыру, в том числе уходящую и ниже ватерлинии. Вода одним сплошным потоком врывается в чрево эсминца, грозя поглотить его.

Впрочем, как говорится в одной старой доброй поговорке: «мечтать не вредно, вредно не мечтать». Если командир германца знает своё дело, и не шлялся по кабакам, а занимался обучением команды, то у эсминца есть все шансы уцелеть. В японскую компанию кораблики куда меньшего водоизмещения умудрялись выстоять при попадании торпед. А сегодняшние технические решения на тему непотопляемости кораблей ушли далеко вперёд. Но в любом случае, этому уже не до драки, ему бы унести ноги.

Я достаточно быстро набрал высоту, и заложив очередной вираж выбрал новую жертву. Жаль, что не получится записать на свой счёт ни одного германца. Но тут уж не до жиру, куда важнее не допустить противника к десантным кораблям. А минус два вымпела потерявших боеспособность, это минус два вымпела.

Поэтому я без тени сомнений пошёл в атаку на следующий эсминец. Но тут уж морячки не сплоховали, и на мостике загрохотал пулемёт. Станка для ведения зенитного огня у гансов нет, но и я не с небес коршуном падаю, а стелюсь над самой водой. Радовало хотя бы то, что трассеры у них отсутствуют, и вносить корректировку в стрельбу на порядок сложнее. Опять же ревун не добавляет спокойствия пулемётчику, заставляя того безбожно мазать. А тут ещё и я нажал на гашетку, посылая на палубу две огненные строчки.

Наконец сброс. Штурвал на себя и «цешка» взмыл вверх набирая высоту, одновременно закладывая вираж. Снизу опять грохнуло, и облёт показал, что и в этот раз попадание оказалось вполне себе удачным. Правда, будь заряд поменьше, или борт повыше и пробоина однозначно оказалась бы надводной, но против такой мощи тонкие борта конструкционной стали не выдержали. Несмотря на вздыбившуюся палубу, какая-то часть дыры оказалась-таки ниже ватерлинии и туда хлынула вода. Крен постепенно увеличивался, а поток усиливался. Не смертельно, но однозначно серьёзно.

Всё ещё закладывая вираж с набором высоты, я с победным видом осмотрелся. При этом ощутил прямо прилив гордости, иначе и не сказать. И было отчего. Причём, речь не столько о моём удачном бомбометании, сколько о ситуации в целом.

Двадредноута и три броненосных крейсера уже активно идут на дно. Большая часть кораблей основных сил гансов имеет крен различной степени опасности. Как минимум у четверых я предполагаю уже критический угол. Слишком далеко, чтобы рассмотреть в подробностях. Но даже если потери противника этим и ограничатся, мы реально разгромили адмирала Бенке.

Впрочем, судя по поведению наших торпедоносцев, у летунов всё ещё есть порох в пороховницах и для противника пока ничего не закончилось. В идеале было бы просто отлично, если ни один из линкоров и крейсеров не сможет уйти отсюда дальше морского дна. И, по идее, таковая возможность всё ещё есть.

— «Камера-1» «Охотнику», — вызвал я своих ребят.

— На связи «Камера-1».

— Как картинка?

— Маслов чуть не описался, — хмыкнул пилот.

— Принял. Снимайте дальше драку лёгких сил.

— Так и делаем.

— «Камера-1» конец связи.

— Конец связи, — подтвердил пилот.

— «Камера-2» ответь «Охотнику»

— На связи «Камера-2»

— Как там дела?

— Если речь о картинке, то наш Коркин тоже прямо-таки приплясывает. Если об атаке, то полагаю, что как минимум четыре дредноута и пять броненосных крейсеров вот-вот пойдут на дно. Остальным тоже несладко. Среди наших потерь не наблюдаю, все выдерживают строй и ведут огонь.

— Хорошо. Занимайтесь. 'Камера-2'конец связи.

— Конец связи, — продублировал тот.

Итак, бомб у меня нет. Зато имеются пулемёты. Эсминцы этим конечно не остановить, но получится достать катера. Поэтому я отлетел к транспортам и стал кружить над ними, высматривая, не прорвётся ли кто-нибудь к ним. И не зря. Пара катеров прорвались сквозь мешанину сражающихся.

Бой разгорелся нешуточный. Настолько, что боевое охранение так же оказалось втянуто в него, отсекая прорвавшихся. Однако, обе стороны активно использовали дымовую завесу, да и от пожаров на борту чада хватало. К тому же, трудно контролировать обстановку вокруг, ведя бой, то и дело получая плюхи. Вот двое хитрецов и извернулись, сумев вырваться из свалки.

Я без раздумий бросился в атаку войдя в пологое пике и нажимая на гашетку. Ну что сказать, это не скорости которые появятся уже через двадцать лет. Сейчас выдерживая едва ли больше сотни вёрст в час, я без труда удерживал в прицеле германский торпедный катер, заливая его сплошным потоком трассеров. Человеческие фигурки либо падали на палубу, либо вываливались за борт. Лишившийся управления катер начал выписывать циркуляцию.

Такая же судьба постигла и его собрата. Хотя оттуда по мне и пытались вести пулемётный огонь. И на этот разу куда более удачный. Я расслышал как минимум два удара по правой плоскости и фюзеляжу. К тому же командир пытался выписывать зигзаги, выводя кораблик из под огня. Однако мне всё же удалось накрыть его, и смести с палубы всех находившихся на ней.

А там и сами транспорты с тральщиками огрызнулись из автоматических пушек. Один из гансов прикрылся дымами и поковылял на мелководье. Второй же практически безропотно принял в себя не меньше пары десятков попаданий, отчего беспомощно замер раскачиваясь на волнах. В суматохе боя до него никому не было дела, так он и затонул, оставшаяся же команда покинула борт на надувной лодке, возможно это именно они предварительно открыли кингстоны.

А ведь получилось! Будь я проклят, если это не так. Наплаву остаются только два дредноута, три броненосных и восемь лёгких крейсеров. С лёгкими силами пока непонятно, но предполагаю, что и там гансы умылись кровью. Хотя и мы наверняка понесли вполне сопоставимые потери, что не говори, а тут воздушной атаки не было.

Конечно присутствует лёгкое разочарование оттого, что на дно ушли не все корабли, хотя каждый из них и имеет повреждения. Но с другой стороны, Германия получила хорошую такую зуботычину. Интересно, как назовут сегодняшний бой? Балтийская мясорубка? А что, звучит зловеще и внушительно.

К слову, меня есть несколько прикормленных газетчиков. Это конечно не Эмильен, застрявший на Дальнем Востоке, и сегодня считающийся настоящим экспертом этого региона. Но и они кое-на что способны.

Не то, чтобы немцы были окончательно разбиты. Во-первых, это не та война, где решающее слово остаётся за флотом. А во-вторых, в известной мне истории гансы ещё в ходе войны сделали основную ставку на подводные лодки и сумели преподнести немало сюрпризов.

Использовать их в линейном сражении конечно проблематично. Помнится мне, даже имея предварительную информацию пришлось изрядно постараться, чтобы хоть как-то вмешаться в Цусимский бой. Но задача подводных лодок это внезапный и подлый удар из засады.

Так что, на Балтике для нас пока ещё ничего не закончилось, а можно сказать, только начинается. Но сегодняшний день однозначно за нами.