Невидимый мистер Грин

Глава двенадцатая

Свет горел по всему особняку мисс Фараон. У входа припарковались полдюжины разных полицейских машин и фургонов и еще несколько единиц официального транспорта без опознавательных знаков. Полицейские протягивали кабели, устанавливали прожекторы в саду, доставившим Фина крикнули, чтобы смотрели под ноги. Казалось, у каждой двери, внутри и снаружи, стоял охранник. Миновав несколько постов, Фин очутился в гостиной, где за карточным столом сидел человек в штатском. Он поднял глаза.

— Наш последний звонивший? Отлично, отлично. Мистер Фин, если не ошибаюсь? Эф-И-двойное Эн?

Фин написал свою фамилию и адрес.

— Отлично, отлично, присаживайтесь, мистер Фин. И рассказывайте.

— Рассказывать о чем? — Фин сел.

— О, обо всем. Например, почему вам вздумалось звонить богатой старушке в... ваш звонок зарегистрирован в 01.43 ночи.

— Я же сказал по телефону, что не следил за временем, пока не позвонил.

— Рассеянность, вроде того? — Мужчина склонился немного вперед, словно хотел раздаться в плечах. — Ну, не будем спорить, дружище. Вы хотели знать, обнаружил ли ее кто-нибудь, не так ли?

— Обнаружили кого?

— Вы же знаете.

— Он спросил, — сказал один в форме, — не случилось ли с ней чего, сержант. До приезда сюда.

— Серьезно? — Сержант взглянул на наручные часы. — Мистер Фин, у нас дел по горло. Что, если вы просто расскажете нам, как и зачем вы это сделали, и мы покончим с этим, а?

— Сержант, если позволите, я не стану увиливать,. Я узнал от огромного количества полицейских, что кто-то убит, и понял из ваших намеков, что это мисс Фараон. Теперь, если вы потерпите минутку, я расскажу, что мне известно.

— Отлично, отлично. — Детектив сержант сидел и слушал рассказ Фина, периодически делая пометки. Наконец он произнес:

— Вы говорите, что провели весь день дома и не пошли на эту вечеринку?

— Я совсем про нее забыл. Но у меня нет железного алиби на время смерти.

— И в какое же время это произошло? — быстро спросил полицейский.

— В какое бы время это ни произошло. Предположительно после того, как мисс Фараон вернулась с вечеринки.

— Она не была на вечеринке. Кто-нибудь видел вас дома сегодня вечером? Кто- нибудь звонил вам?

— Нью-йоркский издатель... Но я не уверен со временем.

— Оставьте мне его имя и адрес, и можете ехать домой. Мы свяжемся с вами в случае необходимости.

— «... опять же, прошу никуда не уезжать из города», — досказал Фин. — Уже не могу уехать из-за двух других убийств, сержант. Поэтому буду стараться держаться рядом. Но я бы не возражал поговорить со старшим инспектором Гейлордом, если он тут.

— У вас есть что добавить к тому, что вы рассказали мне?

— Нет, все наоборот. Я надеюсь, что он сможет рассказать мне о том, что здесь произошло.

— Он не сможет и не будет этого делать. Впрочем, подождите минутку.

Сержант вышел из комнаты, и в ту же секунду полицейский констебль занял пост у двери. Оставшись под присмотром, Фин бросал неутешительные взгляды на письменный стол-бюро мисс Фараон, стоящий в углу, зная, что не будет допущен к нему и на десять футов. Затем вошел Гейлорд, отпустил констебля и сел в кресло.

— Вижу, вы не теряете время даром, Фин. — Он начал тереть глаза. — Я все еще не могу заснуть со времени вашего последнего убийства. Если вы планируете убить остальных из этой толпы сумасшедших, сделайте одолжение, убейте их всех сразу, хорошо?

— Что случилось?

— Похоже, снова всплывает домработница. По крайней мере, нам больше не на кого это повесить.

— Слушайте, вам не кажется, что мисс Тавернер достаточно натерпелась за последние дни? Почему бы не оставить ее в покое?

— Почему, почему... Потому что она уже привлекалась и подозревается сейчас в другом убийстве, у нее неубедительное алиби, она была последней, кто видел покойницу живой, и она же обнаружила тело. Если этого недостаточно, она упоминается в завещании. — Гейлорд зевнул. — Полагаю, вы хотите взглянуть... да, хотели бы. Мы можем, э-э, организовать быстрое «опознание тела» прямо на месте преступления.

Он повел Фина темной лестницей в просторную, обшитую панелями спальню на втором этаже. Суетливая толпа мужчин сновала по комнате, подметая частицы почвы, фотографируя в темных углах, посыпая дактилоскопическим порошком высокий платяной шкаф из красного дерева. Раскручивались рулетки. Среди всей этой бурной деятельности маленькая тихая фигурка на полу казалась лишним кадром, вырезанным за ненадобностью из того, что уже было отснято.

Мисс Фараон лежала в старомодной ночной рубашке с оборками. Она лежала лицом вниз, но нельзя было ошибиться, глядя на эту маленькую коренастую фигуру с растрепанными седыми волосами, которые теперь потемнели от засохшей крови. Фин успел бросить беглый взгляд на лицо, прежде чем ему сделалось дурно.

— Доктор говорит, что ударили по голове тупым предметом, затем задушили удавкой. Ни одно орудие в доме не найдено.

— Что за орудия?

— Тупой предмет — необычной формы, доктор полагает, что это клюшка для гольфа. Драйвер^{70}, если вы знаете, что это такое.

— Не знаю. А удавка?

— Опять же странно. Похоже на ленту из чего-то твердого. Может быть, железо.

Фин отвернулся.

— Не возражаете, если мы перейдем в другое место?

— Нисколько. Надеюсь, вы заметили пятна, похожие на гематомы, на задней поверхности ее ноги, мистер сыщик-любитель?

— Не совсем. — Фин, пошатываясь, вышел из комнаты. Он добрел до края лестницы уперся в какую-то балясину и перегнулся через перила. Старший инспектор Гейлорд схватил его за руку, не дав ему упасть. Фин тут же выпрямился.

— Извините. Вы что-то говорили о гематомах?

— Доктор говорит, что это не гематомы, а трупные пятна — что-то связанное с тем, что происходит с кровью после остановки сердца, типа того, что она оседает и все такое. Во всяком случае, это указывает на то, что тело некоторым образом было перевернуто, и, конечно, мы хотели бы знать, почему. Давайте спустимся, и я расскажу вам, что именно произошло.

На лестнице мимо них прошел мужчина с плоским чемоданчиком. Он остановил Гейлорда и что-то ему тихо сказал.

— Господи, ушам своим не верю... У нее в кулаке? В любом случае это уже что-то.

Когда они снова расположились в передней гостиной, Гейлорд сообщил:

— У нас есть улика. Она зажала запонку от рубашки устаревшего фасона. Интересно, кто сегодня расстроится, недосчитавшись запонки? Полагаю, кто-то из тех, кто был на вечеринке.

Он зевнул, и орлиный нос, казалось, защелкнулся, как клюв, вцепившись в его кулак.

— Вот что мы имеем на данную минуту: мисс Фараон была здесь весь день со своей домработницей. Мартин Хьюз тоже находился здесь, работал в саду. По всей видимости, мисс Фараон собиралась пойти на вечеринку, но потом, около четырех часов, она позвонила и отказалась, мотивируя решение тем, что у нее разболелась голова, мигрень и все такое. Она предупредила Мартина, чтобы не ждал ее на вечеринке. Он ушел, после чего она — со слов домработницы — выпила некрепкого чаю и приняла ванну в районе шести часов, потом поднялась к себе в комнату и уже не выходила.

У Шейлы Тавернер, домработницы, в субботу, как правило, вечер свободный. С ребенком сидит миссис Гордон, живущая в соседнем доме.

— Удивительно, — сказал Фин. — Никогда бы не подумал, что в таком районе найдутся люди, готовые нянчиться с детьми.

— Миссис Гордон не хозяйка дома, она квартирантка. Полдома разделили на крохотные квартиры и меблированные комнаты. Обычно Шейла Тавернер перед уходом оставляет ребенка у миссис Гордон и наутро забирает. Она говорит, что напоила — Мию, правильно? — Мию чаем в семь часов, отвела ее и вернулась, чтобы подготовиться к уходу.

— Где она, кстати?

— У нее есть бойфренд в Кеннингтоне, с которым она отрывается в местном клубе. Мисс Фараон обычно разрешала ей брать свой желтый мини, но в этот раз хозяйка дала машину с условием. Мисс Фараон попросила Шейлу предупредить ее, когда она будет готова — ей нужно было, чтобы она кое-что доставила по дороге.

— Какого рода доставка?

— Я подхожу к этому. К девяти часам Шейла была готова и постучала в дверь спальни мисс Фараон. Мисс Фараон открыла дверь и дала ей конверт, который нужно было доставить в дом Латимеров и передать Мартину Хьюзу лично в руки.

— Странно. Это был подарок? Чек?

— Хьюз говорит, нет. Только что по телефону он сообщил мне, что это какая-то очень крутая головоломка или что-то в этом роде, и мы велели ему привезти ее сюда прямо сейчас. Также мы связались с Латимерами, и они подтвердили эту информацию. Представляю, как все чесали в затылках, когда увидели, что прислали Мартину.

— Мисс Фараон говорила что-нибудь, когда передавала записку?

— Только то, что Мартин Хьюз должен получить ее лично. Потом она попросила Шейлу сделать ей чашку какао и оставить на столике перед дверью. И еще сказала: «Пока будешь на кухне, проверь заперта ли задняя дверь». Шейла говорит, что все сделала, как ее просили, постучала в дверь, крикнула, что какао на столе, и ушла. Она сразу поехала к Латимерам, передала Мартину записку и, поболтав минуту с остальными, отправилась в Пеннингтон. Мы запросили тамошнюю полицию проверить эту часть вечера с другом. По словам Шейлы, они были в клубе, потом отправились к друзьям парня на кофе, после чего она поехала домой. Она увидела свет в комнате мисс Фараон и нетронутое какао перед дверью. Она забеспокоилась, вошла в комнату и обнаружила тело. Нас вызвали в 00.58.

Фин кивнул.

— Итак, судя по всему, мисс Фараон умерла между девятью вечера и часом ночи. Полицейский хирург не сузил этот промежуток?

— Сузил. Он не хотел этого делать, но я надавил на него. Формально, сказал он, она умерла до одиннадцати часов вечера.

— А неформально?

— Он уверен, что она умерла до десяти.

Сыщик записал это.

— Тогда все просто, обычная полицейская процедура. Найдите, у кого нет алиби на это время и кто выигрывает от ее смерти.

— Такой человек, как я уже говорил, у нас есть: Шейла Тавернер. Она могла без проблем подняться с какао, ударить свою хозяйку, задушить ее, и потом спокойно отправиться по своим делам. Чтобы добраться до Кеннингтона, ей нужно было проехать по мосту через реку, — там она достаточно легко могла избавиться от орудия, бросив его в воду. Мы нашли завещание в угловом бюро, по которому Шейла получает пятьдесят тысяч фунтов. В завещании говорится, что это копия завещания, хранящегося у поверенных. Пока будем считать его подлинным.

— Что получают другие, шеф?

— Вторую сумму в пятьдесят тысяч она завещает своему доброму другу Леонарду Латимеру, остальная собственность — поместье, включая этот дом и пару других владений, а также около двухсот тысяч фунтов — отходит ее племяннику Мартину Хьюзу.

Фин сделал новую запись и ухмыльнулся.

— Вот еще двое подозреваемых. Каку них с алиби?

— Дождемся Хьюза и узнаем. Но в остальном вы довольны нашей работой? — Тон Гейлорда был ироничным. — Мы нигде не промахнулись?

Фин отнесся к вопросу серьезно.

— Вы не выяснили, Шейла или кто-то еще держали здесь клюшки для гольфа? Если нет, то откуда взялось орудие убийства? Не бойфренд.

— Почему нет, Фин?

— Потому что тогда он либо одолжил их ей без всякой задней мысли, о чем скажет и тем самым сдаст ее, либо сам замешан в этом. Но если он замешан, почему же не пришел и не совершил убийство, пока она устраивала свое алиби? В любом случае зачем что-то тащить со стороны, когда дом напичкан подходящими орудиями убийства? Нет, либо клюшки принадлежали кому-то другому и хранились здесь, в доме, либо убийца специально принес клюшку с собой.

— Очень ловко сказано. — Полицейский улыбнулся. — Но это не все, что у нас есть против нее. Есть вопрос по безопасности. Задняя дверь была заперта, на окнах специальные запоры, входная дверь оборудована хорошим секретным замком. У нас остается только открытое окно в комнате смерти, и мы не нашли на нем никаких признаков, что им каким-либо образом воспользовались.

— Подождите, не так быстро. Что там с замком входной двери?

— Замок зарегистрирован. Ни один слесарь не может изготовить для него ключ без письменного разрешения на то адвоката владельца, который должен уведомить полицию у кого хранится ключ. Сейчас ключи есть только у мисс Фараон и Шейлы Тавернер. И нет смысла даже гипотетически попытаться взломать такой замок — тут требуется специалист.

Нет, как я уже говорил, есть открытое окно наверху. Тридцать четыре фуга над землей, внизу клумба, которую не трогали в течение нескольких дней. На подоконнике обычный слой пыли и никаких следов. Так что мы можем исключить грабителей-верхолазов, специалистов по водосточным трубам и прочую компанию. Убийца пришел с ключом.

Дверь открылась и в нее просунулась голова констебля.

— Хьюз здесь, сэр.

— Очень кстати. Проводи его сюда, Эванс, будь добр.

Мартин Хьюз вошел и наткнулся на стул. Его привычная напускная беззаботность исчезла, квадратные плечи опустились, а вытянутое лицо выглядело измученным и ошеломленным.

— Я не могу в это поверить. Это, должно быть... Это не может быть ошибкой? Кто-то другой или...

— Нет, сэр, это ваша тетя.

Мартин потер порез от бритвы на подбородке.

— Она была мне как мать. Мои родители умерли, когда я был совсем маленьким, и тетя... Тетя Доротея взяла меня к себе и вырастила как родного. У меня больше никого не осталось. Латимеры отнеслись ко мне по-доброму, но... Простите, инспектор. Чем я могу вам помочь?

— Извините, что вторгаюсь в ваше горе, мистер Хьюз, — мягко начал Гейлорд, — но есть ряд моментов, которые мы хотели бы прояснить. Первое: у вас есть ключ от этого дома?

— Что? Нет, уже нет. Значит, это был грабитель?

— Мы к этому еще вернемся. Вы имеете в виду, что у вас был ключ и вы его потеряли?

— Нет, у меня был ключ, но несколько месяцев назад замки сменили. По району прокатилась волна краж, и я убедил тетю Доротею установить хороший замок. Она хотела дать мне ключ, но я отказался.

— Почему, мистер Хьюз?

— Я строитель. На работе иногда приходится отдавать ключи рабочим, чтоб носили вещи. То есть постоянно следить за ключами я не могу. Как вы, должно быть, знаете, не все рабочие на стройке примерные граждане, поэтому любой может взять ключ без моего ведома.

Кроме того, ключ мне не особенно нужен, поскольку в основном я приходил сюда присматривать за садом. Но почему вас интересуют ключи?

— Просто пытаюсь понять. Не могли бы вы описать мне ваши вчерашние передвижения? Скажем, после полудня.

— Мои передвижения? Постойте, вы же не думаете?..

— Ваши передвижения. Если вы не поняли.

Мартин пожал плечами.

— Пожалуйста, если это поможет. Дайте вспомнить: днем я посадил несколько рододендронов в палисаднике. Обычно в это время я нахожусь на работе, но я хотел отдохнуть перед вечеринкой. Цветы, инспектор, это мой отдых. Потом я ушел оттуда... да, немного раздраженным, теперь, когда я вспоминаю об этом. Видите ли, тетя Доротея сказала мне, что не хочет идти праздновать помолвку. Сослалась на головную боль. Я заметил, что ничего страшного не случится, если она покажется там на полчаса. Уговорить ее все равно не удалось, и я отправился домой.

— Когда это было?

— Дома я появился около пяти. Потом принял ванну и оделся...

— Извините, оделись во что? Это был смокинг или что-то другое?

— Боже милостивый, нет. Мне удалось заставить себя носить костюм и галстук из уважения к пожеланиям Латимеров, но на самом деле они не настаивали на официальности. Тем неожиданнее было увидеть мистера Хайда, появившегося незадолго до моего ухода с вечеринки в смокинге. Странно, с чего бы это? К сожалению, у меня не было возможности поговорить с ним перед уходом.

Гейлорд выглядел заинтересованным.

— Теперь об этой записке. Вы говорите, что Шейла Тавернер привезла вам...

Мартин полез в карман пальто.

— Вот она. Надеюсь, вы что-нибудь поймете, я не могу. Полагаю, очередная тетина шутка. Она любит... любила головоломки и загадки.

Гейлорд прочитал записку, посмотрел на обороте и положил на карточный стол перед собой.

— У Шейлы есть какое-нибудь объяснение?

— Никакого. Я думаю, она была немного раздражена тем, что ей пришлось неукоснительно следовать указаниям. Она сказала, что моя тетя легла спать с головной болью, поэтому я подумал, что лучше не звонить ей.

— Да, я понял. Теперь я хочу, чтобы вы попытались вспомнить, когда кто прибыл, когда ушел, начиная с себя, конечно.

Мартин на некоторое время задумался.

— Я приехал около восьми, в одиннадцать миссис Латимер заметно устала, и я уехал. Видите ли, она уже приготовила фуршет, и никак не могла успокоиться в своей привычной манере, заваливая всех напитками и закусками. Это потому, что она не играет.

— Не играет?

— Ох, простите, я не объяснил. Большую часть вечера мы играли в триктрак^{71}. Это новое увлечение мистера Латимера, и там был один из его деловых партнеров... Но позвольте мне начать с самого начала.

— Пожалуйста. Не торопитесь, мистер Хьюз.

— Хорошо. Я приехал в восемь и, кажется, был одним из последних. Мистер Портман с супругой, Латимеры естественно, Бренда, мистер Гарв, с работы мистера Латимера, уже находились там. Джон Эллиот и Мариан, его жена, приехали сразу после меня. Это старые друзья по Кембриджу. На самом деле они единственные друзья, которые у меня там были, пока я не ушел после первого года. И это, пожалуй, все гости.

Сначала было несколько коктейлей, затем фуршет. Где-то после девяти приехала Шейла. Она задержалась всего на несколько минут. Остаток вечера мы откровенно досиживали, играя в триктрак.

— Понятно. Кто-нибудь затрагивалл тему убийства Дэнби?

— Нет. Дерек Портман однажды начал было говорить, но мистер Латимер прервал его. Он сказал, что люди не желают, чтобы что-то депрессивное омрачало «счастливое событие».

Фин взглядом попросил разрешения у полицейского, и тот кивнул.

— Это было «счастливое событие»?

— Ну, да. Скучное, но, думаю, счастливое. Мне никогда не нравился триктрак, но таково представление Латимера о безумных вечеринках, поэтому я не слишком высовывался. — Мартин вздохнул. — Если никто не против, можно теперь я спрошу?

— Думаю, — заметил Гейлорд, — вы хотите спросить, почему мы так интересуемся этой вечеринкой? Ответ в том, что все, у кого была хоть какая-то, самая минимальная, причина для убийства вашей тети так или иначе присутствовали на этой вечеринке.

— Включая меня, я полагаю.

— Вас, мистер Хьюз? — Гейлорд переусердствовал с притворным удивлением. — И какова же была ваша причина?

— Моя тетя показала мне свое завещание, инспектор. Я знаю, что она была богата, и я ее главный наследник. Для полиции это всегда «мотив», не так ли?

— Думаю, мы можем отпустить вас, мистер Хьюз. Если вы зайдете завтра утром в участок, мы запишем ваши показания.

Когда Мартин ушел, Гейлорд сказал:

— Мне это совсем не нравится. Его безукоризненное алиби не вызывает у меня доверия. Я хочу поработать над ним.

Теккерей Фин закрыл блокнот.

— Я всегда считал, что полицейский должен быть объективным.

— Не верьте этому. — Гейлорд взял записку и прочитал ее снова. — Я ничего не понимаю. А вы что скажете?

Дорогой Мартин,

вот вам небольшая логическая задачка на несколько минут, чтобы вы там не скучали:

Едут на велосипедах судья и модель сначала вверх по холму потом вниз. Один заядлый игрок подслушал, как букмекеры обсуждали шансы:

«Вверх по холму судья может идти на одну милю в час быстрее, чем модель».

«Да, но вниз она может съехать на десять процентов быстрее, чем он».

«Никто не знает ни сколько нужно проехать миль вверх по холму, ни их скоростей».

«Это не имеет никакого значения. Гонка — верняк».

Услышав это и зная, что букмекеры всегда осведомлены и врать не будут, заядлый игрок поставил деньги — на кого?

Твоя преданная тетя Доротея.

— Фин, что случилось? Вы смеетесь или плачете?

— Ни то, ни другое, спасибо. Наверное, я немного шокирован, видя, как ум моего покойного друга все еще потешается над живыми.

— Да-да, но каков ответ? Что это означает?

Фин вытер глаза.

— Ответ очевиден, но, поверьте, это не имеет никакого отношения к вашему делу.

— Это решать мне самому!

— Тогда, может, вы и задачку сами решите?

Гейлорд рассмеялся.

— У меня нет времени на игры, Фин. Скажите мне, или, клянусь богом, я арестую вас за сокрытие улик.

Пришла очередь смеяться Фину.

— Погодите с наручниками, шеф. Я все объясню. Только знать вы будете так же мало, как и я.