Невидимый мистер Грин

Глава семнадцатая

Фитч-Хаус был огромным, бестолковым сараем, частью тюдоровским, частью якобинским, с кучей запутанных пристроек. Поговаривают, что раньше в нем располагался женский монастырь, закрытый Генрихом VIII и переданный мелкому рыцарю с грязной репутацией по фамилии Фитч, своднику. Четыреста лет в нем жили Фитчи.

Достопочтенная Памела Фитч-Портман отвела своих гостей (троих Латимеров, мать и дочь Тавернер, Мартина Хьюза и Хайда) к зеленому участку, полого спускавшемуся к ручью недалеко от особняка. Она показала им местные достопримечательности, насытив свой рассказ историческими фигурами: дуб, на котором повесился граф Ченистон; железные солнечные часы, уродливый подарок принца-регента; каменная скамья, прозванная Седалищем Аббатиссы за...

Пронзительные, изысканные интонации миссис Портман всплыли, когда она вела их извилистой тропинкой к месту пикника. Минуту она стояла на небольшом холме, возвышаясь своим аристократическим профилем против синих небес Магритта^{84}, и, возможно, вдыхая ветер.

— Сегодня чудная погода. Всё правильно, рассаживайтесь, как кому нравится. Дерек и мистер Фин доставят еду прямо сюда.

Миссис Латимер взглянула на большой дом.

— Как вам удается содержать все это хозяйство в чистоте?

— Как нам... о, я поняла. Вероятно, я должна была сказать, что мы больше не живем в Хаусе. Видите ли, обязательства по наследству, налоги и обслуживание не позволяют нам прочно осесть в любом случае. Поэтому мы переехали в домик привратника, — довольно уютный на самом деле, — а сам дом сдан. Правда, шейх был очень мил, позволив нам пользоваться территорией. Конечно, это не то же самое, но... хм, да. Что ж. Давайте рассаживаться. Еда прибудет прямо сюда.

Ворча, как дети, они расселись вокруг белой скатерти для пикника. Пустые тарелки и столовые приборы дразнили их своим блеском. Солнце начало припекать, и где-то кузнечик завел свою металлическую мелодию.

— Вот они. — Латимер указал на две фигуры, тащившиеся по соседнему холму. — Нет, ложная тревога. Это тот полицейский.

Старший инспектор Гейлорд и еще один полицейский пришли, чтобы занять свои места в нерабочей обстановке.

— Надеюсь, мы вас не потревожили, — сказал Гейлорд. — Подумать только, мы пришли послушать, что нам скажет мистер Фин!

Хайд лег на спину, прикрыв глаза от солнца.

— Я полагаю, у мистера Фина в планах «раскрыть имя убийцы». Я не вижу другой причины для столь маловразумительного сборища.

— Я не знаю о его планах, — ответил Гейлорд. — Но мы надеемся, что он прояснит для нас пару моментов. Ага, вот и он, легок на помине.

Все проследили за его взглядом. Из-за фронтонов и труб Фитч-Хауса поднимался красно-желтый воздушный шар. Постепенно он рос, пока они не смогли разглядеть в гондоле Фина и Портмана, махавших им шляпами.

— Я должна извиниться за Дерека. Полеты на воздушном шаре — это единственное, по чему он сходит с ума, как ребенок. Мне так хочется, чтобы мистер Фин не подзадоривал его сегодня, — для взрослого Дерек во многих отношениях ведет себя довольно ответственно.

Шар снизился, едва не задев солнечные часы. Теккерей Фин, сногсшибательно смотревшийся в полосатом костюме цвета орхидеи и панаме, выскочил и помог его быстро привязать.

Латимер спросил:

— Фин, нельзя ли было обойтись без всей этой мелодрамы? Если вы просто хотели встретиться с нами, зачем?..

— Зачем превращать это в банкет? — Фин вытащил корзину для пикника из гондолы, покрутил своей тростью и сказал: — С другой стороны, почему бы и нет? Я не возражаю против того, чтобы устроить пикник с убийцей, если остальные не хотят. Сегодня замечательный день и... Подождите, сейчас вы увидите, что мы принесли.

Для полдника на траве Дерек Портман припас шампанское и эльзасское вино, крошечные сэндвичи с огурчиками, кусочки сладкой ветчины и сочного каплуна; чатни^{85} и пикули, салат, свежеиспеченный кобургский хлеб, а также пироги с джемом и кремовые булочки, ореховый торт-мороженое и глазированный вишневый торт; чай индийский, чай китайский и, конечно же, песочное печенье.

Следующие полчаса взрослые были заняты застольными беседами, одна Миа Тавернер продолжала упорно отказываться от еды, канюча фруктовый лед. И только когда Фин в наставительной манере из телевизионной рекламы объяснил ей, что цыпленок это «настоящее цыплячье объедение», она изящно сдалась и поела.

Наконец Фин сложил салфетку.

— Теперь что касается убийства. Думаю, для пищеварения полезно, если я буду приподнимать завесу тайны постепенно. Кроме того, мы, сыщики, ненавидим выкладывать все и сразу. Это шло бы вразрез с классической традицией, а случай, надо сказать, классический.

Сначала у нас идет убийство, которое почти похоже на естественную смерть, и на первый взгляд лишено мотива. Затем мы получаем набор из семи загадочных подсказок, каждая из которых связана с определенным цветом радуги. И это водило, казалось, наши подозрения по кругу, пока они не остановились на Фрэнке Дэнби.

И как только мы его подозреваем, естественно, он становится нашей второй жертвой. Его смерть кажется такой же бессмысленной, как и первая, и еще более сложной по исполнению. Рассмотрим:

Убийца майора Стоукса каким-то образом добрался до него в почти идеально запертом доме. Убийца Фрэнка Дэнби, в свою очередь, проник в дом, который был под наблюдением и выходы из которого охранялись. Более того, убийца не знал, что дом фактически был оцеплен!

Подробнее остановимся на этом позже. По сути, мои собственные подозрения в то время были связаны с одним из семи Разгадчиков, — только и только его я считал способным на такую изобретательность, — мисс Доротеей Фараон. Она неизбежно становится третьей жертвой. Но в ее случае мы имеем вариацию на тему запертого или тщательно охраняемого дома — почти каждый подозреваемый, заслуживающий нашего расследования, был заперт в другом доме, находясь за мили от места преступления в момент его совершения!

Наконец, некий «таинственный человек» был замечен покидающим дом мисс Фараон примерно в то же время, — и с тех пор его никто не видел. И в этом отношении, дело, безусловно, является вершиной классики жанра, этаким Парфеноном.

Фин достал свою пенковую трубку и сделал вид, что раскуривает ее. Тем временем он изучал лица: скучающие, выжидательные, на некоторых была тревога, один или два побелели от страха.

Он наблюдал за ними во время еды, отмечая характерные реакции даже в расслабленном состоянии, — за бокалом вина. Джервейс Хайд, лежа на боку в джинсовом костюме, сотворил из своей «высокой оценки» целое шоу, изучая вино на цвет, пробуя на вкус... но большими, жадными глотками. Дерек совершил те же манипуляции, но механически. Ему, похоже, было некомфортно сидеть на траве, не имя возможности принять эффектную позу без того чтобы не запачкать свои белые теннисные брюки. Он едва пригубил вино, затем отставил бокал в сторону, видимо, в расчете на тот момент, когда сценарий, как он думал, призовет его сделать новый глоток.

Памела Фитч-Портман, конечно, все делала без суеты. Будучи очаровательным и хорошо воспитанным существом, она отпускала замечания в манере аристократических женщин, в остальном же ничем не отличалась от массовки. Фину пришлось напрячься, чтобы разглядеть ее аккуратные черные волосы с седыми прострелами, тонкое лицо, обвисшее вокруг глаз, длинный вышитый «китайский» халат, высокий воротник которого почти скрывал ее зарождающийся зоб.

Леонард Латимер собрал вокруг себя огромное количество еды, используя вино в качестве запивки. Пища, казалось, была для него мучением, — маленькие глазки в толстых щеках метались по сторонам в поисках того, кто смотрит, как он ест. В перерывах он нервно крутил бокалом, угрожая отломить его ножку.

Вера Латимер перед тем, как что-то налить, внимательно изучила свой винный бокал и протерла его салфеткой. Ее дочь, промокнув губную помаду, пыталась держать пустой бокал в небрежно-изящной манере, пока успешно не пролила на себя то, что она назвала «шампанским». Шейла неохотно помогла ей прибраться.

Мартина Хьюза вино не заинтересовало. По его выпятившейся челюсти было ясно, что он не одобряет это расточительное застолье. Он собрал всю свинцовую фольгу с бутылок и засунул в боковой карман своей мешковатой коричневой куртки.

Шейла Тавернер, казалось, искренне наслаждалась вином и едой, довольно урча. Она раскраснелась и почти ожила. Она, без сомнения, до сих пор чувствовала себя чужой в этой компании, поскольку продолжала заглядываться на одежду других женщин. Фин догадался, что она мысленно примеряет китайский халат миссис Портман и хорошо смотревшееся бело-голубое летнее платье Бренды на собственную блекло-розовую толстовку и синие джинсы. Но пока она пила вино, тяжелая угрюмость исчезла с ее пухлого лица. Ее черные волосы начали выбиваться из-под резинки, которая, перестав сдерживать их, сползла на затылок. И последнее — она сидела, наблюдая, как скачет и кувыркается на траве ее ребенок, наблюдая с удовольствием.

Успешный адвокат, несостоявшийся художник, домработница... Фин, посасывая свою пустую трубку, еще раз прошелся по галерее психологических портретов. Он не гордился этими портретами; все были поверхностными, некоторые из них неполными; и один, безусловно, врал. Он был убежден в двух вещах: убийцы не выдают себя мелкими бессознательными действиями, и убийца, несомненно, один из тех, кто находился сейчас перед ним.

— Классическое дело. Дело-Парфенон, — сказал он вслух. — Или так: классическое ли это дело, как благородные колонны Парфенона, или это классика в кавычках, как фасад банка в Канзас-Сити — дешевая, грубая подделка?

Латимер, который завязывал узлы по углам платка, поднял глаза.

— Имитация то есть? Знаете, у меня была схожая идея. Стоукс мог инсценировать свою смерть, а потом...

— О, я не имею в виду просто инсценировку одной или двух смертей. Я имею в виду полностью ложную картину, тщательно выстроенную вокруг трех реальных убийств. — Он подождал, когда импровизированная повязка накроет лысину Латимера, успевшую порозоветь на солнце, и продолжил. — Давайте возьмем, для примера, эти загадочные происшествия с цветовыми ключами:

Зачем кому-то бросать апельсин в окно офиса Портмана? Зачем оставлять Латимеру адвокатский список из Желтых Страниц? Зачем Хайду молекулярная формула индиго? Из каких соображений нужно было пачкать могилу сэра Энтони голубой краской или красть фиалки из сада мисс Фараон? И, наконец, зачем бросать красное вещество в море перед домом Дэнби?

Я могу назвать две отличные причины. Одна из них просто завораживает. Нас ослепили ложными уликами в надежде, что мы пропустим одну из них. Честертон достаточно хорошо сказал: «Где умный человек прячет лист? В лесу». В одном из его рассказов негр прячется среди вымазанных сажей музыкантов. И вот, взяв честертоновский лист из леса, спрашиваем:

«Где прячется Грин-зеленый?» И отвечаем: «В радуге».

После продолжительной паузы Хайд сказал:

— Я следую метафоре, а не буквальному значению. Вы имеете в виду, что этот человек, Грин, как-то скрывается?

— Прячется под фальшивыми цветами, мистер Хайд. Оранжевый, индиго и голубой оказались бессмысленными пустышками — теперь мы это знаем. Нас заставили поверить, что и сам Грин может быть миражом.

— Но Грин и есть мираж, разве не так? — сказал Портман. — Никто из нас ничего о нем не знает и никогда не видел его в лицо.

Гейлорд раздраженно прочистил горло.

— Хорошо, шеф, я иду дальше. Давайте начнем с перечисления того, что мы можем наверняка сказать о Грине. Вероятно, он выражал угрозы в адрес Стоукса. Скорее всего, он вломился в его дом и разбил посуду, и, скорее всего, именно он убил его кота. За последний месяц или около того Грин доставил довольно много неприятностей.

Но до недавнего времени Грин не был убийцей. Его угрозы и действия не ставили целью убийство, но брали на измор. Фактически, наведываясь к Стоуксу, он имел несколько шансов убить его, но упустил их. Возможно, он не собирался убивать Стоукса, пока...

— Пока Доротея не объявила о воссоединении, — сказал Латимер. — Это означает, что у него есть что-то общее с Разгадчиками. Я всегда об этом говорил.

— Да, Грин не мог допустить, чтобы Стоукс присутствовал на воссоединении. Кто- нибудь может сказать почему?

Бренда предположила:

— Чтобы он не рассказал остальным?

Мартин хмуро посмотрел на нее.

— Не говори глупостей, дорогая. Он ведь рассказал, не так ли? Рассказал по телефону тете Доротее. Да кому угодно мог рассказать. Должна быть какая-то другая причина.

— Была одна вещь, про которую Стоукс знал и мог рассказать остальным, — сказал Фин. — Но рассказать это он мог только на воссоединении, а не по телефону.

— И что же это, скажите на милость? — поинтересовался Портман.

Фин указал в него пальцем.

— Стоукс мог бы указать на лицо одного из присутствующих и воскликнуть: «Это лицо! Это лицо Грина!»

— Это не прокатит, Фин, — заметил Хайд. — Если кто-то из нас не хотел, чтобы его опознали, он мог просто проигнорировать встречу и все. Зачем совершать убийство? В этом нет никакой логики.

— Нет? — Мгновение Фин сосал пустую трубку. — Что, если я скажу вам, что был один человек, который не мог проигнорировать воссоединение? Который не мог избежать встречи с майором Стоуксом?

— Я бы сказал, что такого человека нет, — возразил Хайд, — Никого не должно было быть там, кроме самой Доротеи. И она могла в любой момент отменить воссоединение. В любом случае я думаю, что Грин — это мужчина.

Фин кивнул:

— Стоукс думал так же, но есть основание считать, что Грин не мог быть женщиной, выдававшей себя за мужчину.

— Все безумнее и безумнее, — вмешался Мартин. — Послушайте, меня не должно было быть там, и, кстати говоря, я не планировал быть даже близко к этому абсурдному воссоединению. И я не думаю, что вы можете пришить это Шейле.

Шейла сказала:

— Думаете, я должна была быть там? Это не так. На самом деле, мисс Фараон сказала, что собирается заказать обслуживание со стороны, чтобы со всем управиться.

Хайд причесал усы и лучезарно улыбнулся Фину.

— Так-то вот. Ваша логика сама себя победила.

— Возможно. Но дайте моей побежденной логике еще одну минуту. Давайте предположим, что кто-то из вас, используя фамилию Грин, как прикрытие, по роду своей деятельности вышел на майора Стоукса...

— Стойте, — оборвала его Бренда. — Вы говорили, что этот Грин был кем-то вроде шпиона или кем-то таким? Или нацистским военным преступником?

— Нет, преступником мирного времени весьма современного британского типа. Преступление может показаться достаточно мелким, но в то время наш преступник должен был защитить свою репутацию.

— Перестаньте ходить вокруг да около, — предложил Портман, — и просто скажите нам, кто преступник?

Фин выглядел удивленным.

— Я думал, вы догадались. Кто мог убить кота старого пенсионера, разбить его посуду и предложить ему деньги, чтобы уехал из города? Кто мог предложить такого рода «домогательство», как не домовладелец?

— Меня это оскорбляет. — Портман поправил галстук и выпрямился. — У меня есть недвижимость, и не существует закона, запрещающего мне сдавать ее в аренду.

— Но некоторые домовладельцы не особенно щепетильны в отношении закона, не так ли? В юридическом смысле все эти действия называются «домогательством», но по факту могут доходить до разбитой посуды или даже сломанных рук. Встречаются арендодатели, которые даже нанимают агентов, чтобы выполняли за них грязную работу.

— Но не убийство, — сказал Портман. Казалось, он заскучал.

— Обычно нет. Но теперь давайте предположим, что вы Грин. Вы продолжаете работать, усердно выколупывая стариков из их домов, чтобы затем загнеть эти холупы по более высоким ценам, и вдруг вы обнаруживаете в одном из арендаторов своего старого товарища Стоукса. Перед вами дряхлый старик, который совсем не помнит вас. Вы, конечно, не испытываете смущения за издевательства над ним, так как всегда смертельно ненавидели его.

Затем вы узнаете о воссоединении, и шансы, что каким-то образом Стоукс раскроет ваше истинную личность, неизмеримо возрастают. Вы идете простым путем и убиваете его.

— Я, убиваю? — Портман хохотнул. — Зачем, ради всего святого?

— Вам есть, что терять. Честный респектабельный адвокат, разоблаченный как Грин. Вашей двойственности Джекилл-Хайд, — о, простите, мистер Хайд — вашему тщательно продуманному двуличию угрожает одинокий старик, которого достаточно легко убить.

— Эй, полегче! Ладно, как я решил эту проблему?

— Поскольку вы заведомо обыскали дом, вы знаете все о лекарствах майора: у него слабое сердце и слабый мочевой пузырь. По ночам примерно в одно и то же время он спускается в туалет — единственное помещение, в котором есть открытое окно.

— Вы говорили, что оно слишком маленькое, — напомнил ему Портман.

— Слишком маленькое для человека, но не для орудия убийства. Какое орудие проще всего использовать, чтобы вызвать сердечный приступ у больного старика?

— Я не знаю, удушение подушкой?

— Именно. Но подушка должна быть достаточно маленькой, чтобы пройти через небольшое окно, а по существу через вентиляционное отверстие. В то же время она должна быть достаточно большой, чтобы заполнить маленькое помещение, в котором находится человек. Орудие должно обхватить его и прижать к стене; в это время он борется, царапается, ломает ногти об него и... умирает.

— Маленькой, но большой, — насмешливо произнес Хайд. — Кажется, у нас еще один парадокс. — Затем он увидел, куда Фин настойчиво тыкал янтарным черенком своей трубки. — Воздушный шар! Будь я проклят, воздушный шар\

— Это отвечает всем критериям, — сказал Фин. — Сдуйте его, засуньте через отверстие внутрь и накачайте снова. К тому же он сделан из прочного пластика. Помните, у Стоукса были сломаны ногти, словно он что-то царапал, но под ногтями ничего не оказалось? Такого не могло случиться, царапай он кожу, ткань, дерево, краску или штукатурку, а вот с жестким материалом воздушного шара вполне.

Портман имел болезненный вид.

— Боже! Я так думаю... Думаю, мне нужно позвонить своему адвокату.

Во взгляде старшего инспектора Гейлорда сверкнула мягкая угроза.

— О, не торопитесь, сэр. Какой в этом смысл? В конце концов, у нас всего лишь дружеский междусобойчик, не так ли?

Через несколько минут Портман восстановил большую часть своей бравады.

— Фин, вы опасно балансируете на грани клеветы, вы это понимаете? Смерть Стоукса останется белым пятном — вы ничего не докажете. Вы описали это как идеальное преступление. Я скажу больше. — Он наклонился, чтобы покачать пальцем в сторону сыщика. — Это и есть идеальное преступление. Если бы я был Грином, я бы остановился на этом. Уходи, пока ты на коне.

Фин помрачнел.

— Оно идеальное, не так ли? Я могу доказать мотив достаточно легко, могу даже доказать возможность. Способ — вот чего я не могу доказать.

И когда мы подходим к убийству Фрэнка Дэнби, у меня начинаются проблемы. В его случае не наблюдается четкого мотива. Ни у одного из нас, кто был там в тот день, не было ни малейшей причины убивать Дэнби.

— Так, значит, Грин все-таки посторонний! — воскликнула Бренда.

— Так это выглядит. Давайте мысленно перенесемся в тот день. Цикл раздачи таинственных цветовых ключей-меток был почти завершен, и только Дэнби еще не получил свою «красную» метку. Мисс Фараон затащила нас туда, чтобы выяснить, почему.

Но поведение Дэнби оставалось еще большей загадкой. Он постоянно кидался на всех с оскорблениями, давая понять, чтобы мы катились к черту. Он даже не вскрыл конверт с приглашением мисс Фараон, впрочем, та же участь постигла и другую его корреспонденцию. Он держал злую собаку, словно кого-то или чего-то боялся. Соседка тоже это отметила. Она сказала, что Дэнби вел себя больше как «гангстер, скрывающийся от властей», чем как отставной офицер из службы безопасности. Почему?

Когда мы впервые увидели его, он смотрел на море в подзорную трубу, но ни одного объекта для такого наблюдения там не было. Позже, когда мы все выбежали посмотреть на красный пигмент в воде, он даже не приподнялся в кресле. И снова — почему?

— Он был уже мертв, — сказал Мартин.

— Сперва я тоже так подумал. Но это не соответствует словам тех, кто слышал, как он умирает.

Миссис Латимер напугала всех, впервые подав голос.

— Я знаю, почему он остался. Он собрался покончить с собой. Вполне логично, учитывая в каком жутком свинарнике он жил.

— Он был убит, — настаивал Фин. — Убит Грином. Рассмотрим каждый инцидент по порядку. Мы все выскочили и побежали вниз к пляжу. Последним, кто ушел, была либо мисс Фараон, либо мисс Латимер.

— Я была последней, — сказала Бренда. — Я прибежала обратно, чтобы вернуть нож. Меня все еще смущает это, но... Кажется, я положила его в корзину в центре комнаты.

— Это не имеет значения, — великодушно сказал Фин. — Дэнби был еще жив, когда вы ушли, как мы убедились. Дальше — вы, мистер Хайд, отошли ближе к дому, чтобы получше разглядеть пятно на воде. Вы пробыли там достаточно долго, могли проскользнуть внутрь и сделать свое дело.

— Но я не делал этого, мой дорогой Фин.

— Вероятно, нет. Потому что после того, как вы отправились обратно к пляжу, Шейла Тавернер вошла в дом через заднюю дверь и услышала звук убийства.

— Это она так говорит, — вмешался Портман.

— Да, она говорит, что искала свою дочь Мию. Она увидела открытую заднюю дверь, вошла внутрь и услышала звук убийства. И тут же выбежала. В то время она не знала, что Миа была там, пряталась под кухонным столом. Так что Миа тоже слышала предсмертные хрипы.

— Я могу поручиться за это, — сказал Гейлорд. — Сегодня утром Фин по моей просьбе поговорил с ребенком. Он пошевелил ушами, и она выложила ему всю историю. Пугающие подробности, должен добавить.

Фин резюмировал.

— Шейла выбежала на улицу, Миа выбежала за ней и догнала ее на дороге. И вместе они услышали, как вы, мистер Латимер, кричали, что Дэнби мертв.

Таковы факты, которые мы можем дополнить последними слова Дэнби: «Кто вы? Что вам надо?»

— Кхааааааа, —дополнила Миа, и Фин вздрогнул.

— Ух, спасибо, Миа. Слова подразумевают, что Дэнби не узнал своего убийцу. В то же время он только что познакомился со всеми нами. Итак, мы предполагаем, что Грин был, в данном случае, совершенно посторонним человеком, не из нашей группы.

Однако это создает еще одну проблему. В момент убийства за домом следили как спереди, так и сзади. Миа и Шейла находились на кухне. Латимер и Мартин, должно быть, были уже на пути к входной двери, и таким образом не могли не заметить, что кто-то выходит. Так что Грину, совершившему свой кровавый поступок, хватило время только чтобы исчезнуть из гостиной — он мог пройти в спальню и выйти через боковое окно. Но этот путь охраняла собака. Позже, когда полицейский пришел забрать ее, она сработала как очень эффективная сигнализация — отчаянно залаяла на появление незнакомца в спальне. Почему мы не слышали такого лая, когда вошел Грин?

— Старая проблема Холмса, — заметил Латимер. —Ответ: Грин и собака знали друг друга.

— Весьма маловероятно, но допустим, что это правда. Грин проходит мимо собаки и подходит к окну спальни. Но подоконник этого окна покрыт толстым слоем пыли, и осмотр полиции установил, что он остался нетронутым. Выбраться из этого окна было невозможно.

Иначе говоря, Гоин мог сбежать из этого дома, только став невидимым.

— Я не понимаю, — сказала Бренда. — Вы предполагаете?..

— Нет. Я предполагаю, что Грин как таинственный незнакомец никогда не существовал. Фрэнка Дэнби не убивал человек со стороны. Это сделал один из нас.

Это был кто-то из нашей группы, кого представили Дэнби несколькими минутами ранее. Но кого он не узнал.

— Маскировка! — воскликнул Хайд. — Мне начинает это нравиться!

Фин выглядел бессильным.

— Я дал вам все возможные намеки, а вы все еще не понимаете? Дэнби не вскрывает свои письма — почему? Ему неинтересно море, окрасившееся в красный цвет, — почему? По той же причине он держал часы без стекла и преждевременно ушел из охранного агентства:

Фрэнк Дэнби был частично или полностью слепым.

— Минуту, — сказал Мартин после небольшой паузы. — Все мы видели как он разглядывал море в подзорную трубу.

— Если мне не изменяет память, адмирала лорда Нельсона однажды видели с подзорной трубой у слепого глаза, — ответил Фин. — Естественно, ничего разглядеть он не мог. Инцидент с подзорной трубой должен был нам подсказать, не будь у нас ничего другого.

— Что вы имеете в виду? — спросила Бренда.

— Попробуйте при случае воспользоваться подзорной трубой в солнцезащитных очках. Или даже в простых очках. Вы ничего не увидите, если не приблизите инструмент непосредственно к самому глазу. Все равно смотреть было не на что — нам показали спектакль.

Когда такой гордый, неумолимый, физически крепкий человек, как Дэнби, слепнет, что вы хотите, чтобы он сделал? Купил жестяную кружку и аккордеон? Или забился в щель и зализывал раны? Слепота объясняет каждую черту его необъяснимого поведения. Его грубость, его затворничество, его невскрытую почту — он даже мебель в доме держал поближе к стенам.

Да, слепота объясняет все, и это самые простые объяснения. Более того, это объясняет своеобразную невидимость Грина.

Я уже говорил, что Мартин и мистер Латимер были «на пути к входной двери» в момент совершения убийства. На самом деле, один из них уже вошел в дом и вонзил хлебный нож в горло Дэнби.

— Одну минуту, — сказал Латимер. — Я хочу...

— Признаться? Это было бы очень кстати.

Позже мнения всех сошлись в одном: миссис Латимер немного взбунтовалась, засветив молочником в голову Фина. Остальное было совсем непонятно: действительно ли она метила в него кипящим чайником? Кто держал ее: Портман или старший инспектор Гейлорд? И кто подхватил падающую в обморок миссис Портман, потому что ей грозило шлепнуться лицом в пирог с джемом? И кто помешал Хайду размозжить голову Латимера бутылкой шампанского? Не Шейла, поскольку она пыталась остановить Мию, энергично топтавшуюся на тарелке с кремовыми булочками. И не Бренда, потому что она с криком бросилась в объятия отца.

Однако точно известно, кто прекратил переполох, накрыв всех скатертью для пикника, кто поспешил потом к воздушному шару и сбросил причальный трос — Мартин Хьюз.