Невидимый мистер Грин

Глава шестая

На следующее утро Фину удалось поймать Джервейса Хайда, отиравшегося в ИПИ. Институт Прогрессивного Искусства занимал большой, удобный викторианский особняк рядом с музеем мадам Тюссо. Внешне здание напоминало очередную больницу или казенное учреждение, только двери его были открыты и никем не охранялись. Вместо швейцара посетителя встречало объявление о действующих экспозициях:

Структурированная среда обитания

Концептуальное единство

Антитехнократизм в болгарском дизайне

Альтернативизм Альбиона

Фин зашел внутрь. Эффект государственного учреждения стал еще сильнее: секретарши гремели в коридорах, таская горы трафаретной печати, телефонные звонки и стук пишущих машинок доносились из дальних кабинетов, небольшая группа растерянных посетителей скопилась в центре вестибюля, изучая рекламу различных выставок. Фин проследовал по стрелке в направлении к «Структурированной среде обитания» и вошел в узкий тоннель, обмотанный серебряным поливинилхлоридом.

Он очутился в буфете, забитом под завязку. Люди потягивали кофе, не замечая, что сидели в окружении гигантских фотографий покойных кинозвезд. Новая стрелка увлекла его за собой в другой коридор, который вскоре превратился в разветвленный лабиринт. Вдоль одного из проходов стены были одеты в трафаретные футболки, длинную и инвариантную коллекцию из Скандинавии. Он повернул за угол и оказался в галерее болгарского дизайна, представленного, в основном, моделями сумок. Только сейчас он понял, что попал вовсе не в Структурированную Среду Обитания, которую искал, а в Концептуальное Единство, и прямо перед ним возникла дверь, декорированная мимеографическим^{35} воззванием и кучкой перьев. Он прочитал:

Моя деятельность как художника, занимающегося движением посредством взаимодействия статической структуры и динамики, была связана с неизбежным развитием через разнообразные мулыпиаспектные структуры/модели и исследованием в рамках изменяющейся биоэнергетической формы выражения. В настоящее время моя задача — объединить в творческом, неэксплуататорском драматическом контексте партнерские усилия людей, работающих в различных областях совместного творчества. Мы индивидуумы, но говорим в один голос, в радикально новом и расширяющемся КОНЦЕПТУАЛЬНОМ ЕДИНСТВЕ.

Джервейс Хайд.

Когда Фин открыл дверь, послышался звук фагота. Он заглянул внутрь.

Комната, такая же просторная и глубокая, как телевизионная студия, была почти полностью погружена в темноту. Сперва Фин различал только освещенного фаготиста, сидящего в больничной коляске посреди возвышающейся сцены. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел другие фигуры.

Человек с гигантской бесформенной головой, держа косу, смутно вырисовывался в углу сцены. Двое стояли рядом на подмостках. Еще один извивался в черном мешке у ног играющего фаготиста.

Затем свет включился. Бесформенная голова оказалась сделанной из папье-маше с клоунским лицом. Девушка на подмостках притворялась брошенной за решетку, а юноша в обезьяньей маске делал вид, что угрожает ей. Наверху еще одна девица сидела в подвешенном полумесяце и очень энергично, хотя, скорее всего, этого не было прописано в сценарии, ковырялась в носу.

Внезапно свет упал на Фина. Обезьянья Маска повернулась к нему.

— Просто позвольте этому состояться! Вы тоже часть сего!

— Ну, на самом деле я ищу Джервейса Хайда. Он здесь?

Девушка на подмостках начала стенать, импровизируя: «Хайд. Зри. Укрытие. Смотри. Зри место, где бы спрятаться, лицо, чтобы укрыться, удариться, Джервейс, в бега».

— Давайте присоединяйтесь, — произнесла Обезьянья Маска.

Выбора у Фина не было. Он встал на руки, ногами вверх, сделал несколько шагов и сказал:

— Он вправду нужен мне. Похоже, старого его приятеля убили. Я — частный детектив.

— Великолепно! — воскликнула Обезьянья Маска. — Продолжайте в том же духе.

Почувствовав, что руки слабеют, Фин лег и доиграл представление, притворившись спящим. Остальные с энтузиазмом поблагодарили его за вклад, особенно в той части, где он «спал». Когда стали собираться в буфет, Хайд вылез из своего черного мешка и представился.

— Теккерей Фин? Разве мы знакомы?

— Вряд ли. Э-э... Могу я поговорить с вами наедине?

— Конечно. Бар сейчас должен работать. Пойдемте.

В баре, при более ярком свете, Джервейс Хайд оказался полным мужчиной шестидесяти лет с косматым седыми локонами и вислыми усами. На первый взгляд, он ничем не отличался от других в ИПИ, только был старше. Однако волосы у него были не такими лохматыми, выражение лица не такое надменное, а джинсовый костюм имел признаки хорошего пошива. Не спросясь Фина, он заказал два стакана перно^{36}.

— Ну, что за тайна?

— Мисс Доротея Фараон не говорила вам обо мне?

— А! Я знал, что где-то слышал имя. Значит, речь пойдет о Разгадчиках, я так понимаю. Бедный Стоукс.

— Да. Есть несколько моментов, связанных с его смертью, которые я хотел бы прояснить.

Хайд поднял бровь.

— Звучит зловеще, словно меня допрашивает инспектор — как бишь его — из Скотланд-Ярда. Почему бы вам просто не рассказать мне о своих теориях, а я посмотрю, что можно сделать.

— У меня нет теории. И пока нет никаких доказательств. Но, может быть, у вас есть какие-нибудь соображения?

— Мило, что вы спрашиваете, но нет. С одной стороны, Стоукс был очень неприятным человеком, который, несомненно, нажил немало врагов на этой почве. С другой стороны, с чего бы кому-то беспокоиться? Он был совершенно ничтожным человеком.

Фин посмотрел на перно и толкнул стакан через стол.

— Вот, держите. Ничтожным? Пожалуй, я соглашусь. Ни семьи, ни денег. Настоящих врагов, которых я мог бы найти, и тех нет. Если бы не идея воссоединения, думаю, про него бы вообще не вспомнили. Кажется, долгое время никто из Разгадчиков не видел его?

— Кроме меня. Это я дал Доротее его адрес. Разве она не говорила вам?

— Нет. А вы как узнали?

Хайд отхлебнул из второго стакана и откинулся на спинку стула.

— Я столкнулся с майором месяц назад, на Оксфорд-стрит. Он наблюдал за автобусами и, клянусь, записывал их номера. По-моему, он совсем не удивился, увидев меня после стольких лет. Начал сразу рассказывать о своей «работе», словно возвращаясь к некогда прерванному разговору.

— Я был очарован, конечно, поэтому охотно угостил его. Немного безумия полезно для художника. Я купил ему чашку чая и выкачал из него все. Можно сказать, в значительной степени я услышал историю о международном заговоре, главной целью которого было вторжение в Британию, не меньше. Он разработал детальный план. Расположение молочных бутылок на пороге — один вид кода, номера автобусов — другой. Он спросил меня: «Как вы думаете, почему четыре автобуса №88 едут друг за другом?» Я не знал, что ответить, и он объяснил, что это часть кода.

На это ушло некоторое время, затем он перешел к Семерке Разгадчиков. Мне, во всяком случае, стало любопытно. Он сказал, что взял на себя труд проследить за нами. По его мнению, по меньшей мере один из нас был главным винтиком в международной конспирологической машине. Из того, что ему удалось узнать, он мог вполне уверенно заявить по каждому, кто и чем конкретно занимался. И добавил, что один человек ведет себя очень подозрительно. Фрэнк Дэнби.

— С мистером Дэнби я еще не встречался.

— И вряд ли встретитесь, если история Стоукса хоть как-то похожа на правду. Но это долгая история, а мне нужно выпить еще. Вы уверены, что не хотите присоединиться? Фруктовый сок?

В итоге Фин получил стакан теплого ревеневого сока и сделал вид, что пьет его, пока слушает.

— Дэнби в прошлом был полицейским, — рассказывал Хайд, — но где-то по ходу дела он ушел из полиции. Стоукс не мог выяснить причину, поэтому, конечно, сделал свои выводы или, скорее, спешно додумал их. Затем Дэнби устроился в маленькую охранную фирму, которая с годами выросла в крупную охранную фирму. Я уверен, что он перестал приносить деньги и занялся какой-то незначительной административной работой. Затем пару лет назад или, может быть, раньше, в общем, еще до того, как я встретился со Стоуксом, он вышел на пенсию. Он поселился в деревне на южном побережье и стал затворником. Стоуксу удалось загнать его в нору.

— Вы можете подумать, обычное дело, но, конечно, мы должны взглянуть на ситуацию глазами Стоукса. Он убедил себя, что Дэнби находился там с какой-то целью, возможно, с заданием посылать сигналы вражеским подводным лодкам, лежащим на шельфе, или с чем-то другим, не менее зловещим. Поэтому он нанес ему визит. Никто из местных, казалось, ничего не знал о нем, но Стоуксу в конце концов удалось разыскать его коттедж. Дэнби приказал ему убираться. Грозился натравить на него собаку.

— Да, но что Стоукс наговорил ему? — спросил Фин. — Предъявил свои дикие обвинения?

— Сказал, нет. Как только Дэнби услышал, кто его беспокоит, он тут же превратился в жестокого ублюдка. Такое бывало с ним, когда он напивался. Но в этот раз, по словам майора, Дэнби был особенно невыносимым. Он сказал, что если еще раз поймает Стоукса возле своего дома, он убьет его.

Рука Фина задергалась, проливая ревеневый сок.

— Я подумал, что вам это будет интересно, мистер Фин. Подобная угроза. Меня это тоже заинтересовало. В ответ я спросил Стоукса, что он думает. Конечно, это только подхлестнуло его, и он снова скатился на разговор о гипотетической интервенции. Я продержался, сколько мог, и, наконец, мы распрощались. Но я обменялся адресами со Стоуксом и позаботился о том, чтобы получить адрес Дэнби.

— Вы были настолько заинтересованы?

— О, да. Видите ли, раньше я развлекался в Разгадчиках тем, что фантазировал, как каждый из нас будет совершать убийство. Мне было интересно, какой странный психологический выверт мог вывести кого-то из себя. И как он будет это делать? Некоторые члены, такие, как старый сэр Тони Фитч, никогда не добились бы желаемого. Ни при каких обстоятельствах я не мог представить, чтобы старик кого-нибудь убил.

Но Фрэнк Дэнби совершенная противоположность. Он очень выгодно смотрится в роли убийцы с молотком, который, скажем, испытал прилив внезапной ярости по причине самого тривиального инцидента. Его проживание у моря заставило меня задуматься об этом снова. Как легко, ударив кого-то по голове, вывезти тело в море и сбросить его за борт. И дальше, если вы тот человек, каким я считаю Дэнби, вы можете получать особое наслаждение сидя в своем доме и глядя на море, зная, что оно хранит ваш секрет.

— Вы ездили к нему?

— Нет. — Хайд засмеялся. — На самом деле для серьезного расследования у меня не хватило смелости. Я думал об этом, но чем больше я думал, тем большей глупостью все это выглядело. Одно дело, если человек просто ушел на пенсию и решил жить уединенно, я мог оказаться в дураках, другое, если он маньяк-убийца, я бы не хотел с ним встретиться. Поэтому пришлось отложить все на неопределенный срок.

— Вы когда-нибудь навещали Стоукса?

— Нет, я не настолько очарован паранойей. Одной дозы было достаточно.

Фин достал блокнот и перелистал страницы.

— Мне не кажется, что все зашло так далеко, — сказал он. — Есть ли у вас какое- нибудь домашнее животное?

— Нет. Почему вы спрашиваете? Разве я похож на того, кто держит домашних животных?

— Вы только что упомянули собаку Дэнби. У Леонарда Латимера и Доротеи Фараон есть коты, и у майора Стоукса был кот, но его...

— Вы пытаетесь связать это как-то с Разгадчиками?

Фин перевернул страницу.

— Возможно. Бродяги, грабители не забирались к вам в последнее время? Я вижу, что...

— Очень странно. — Хайд поставил стакан и положил локти на стол. — Знаете, возможно, прошлой ночью у меня побывал вор!

— Возможно?

— Все, что я знаю — это то, что сегодня утром, когда я проснулся, моя входная дверь была распахнута настежь. Накануне вечером у меня были гости, и первым делом я подумал, что кто-то из них оставил ее открытой. Потом я вспомнил, что видел, как они уходили, и когда я ложился спать, дверь была закрыта.

— Какого типа у вас замок?

— О, плана защелки. Любой может открыть его с помощью кредитной карточки, я сам это делал, когда забывал ключ. Во всяком случае, следующая моя мысль заключалась в том, чтобы выяснить, что было взято. Поэтому я все тщательно осмотрел. Единственная ценность — несколько картин — увы, чужие — и небольшой Джакометти, которого я удачно приобрел в... Но вам, конечно, это неинтересно. Излишне говорить, что я все еще в здравом уме только потому, что ничего не тронули. Грабитель ничего не взял! Возможно, его отпугнул мой хороший вкус?

— Ничего не двигали, не ломали?

— Нет, но грабитель оставил мне записку. Вот. — Хайд расстегнул карман и вытащил карточку. — Для меня это полная бессмыслица, хотя выглядит как химическая формула. Взгляните.

Фин взял карточку за края и осмотрел ее. Одна сторона была пустой, другая содержала рисунок:

— Выполнено обыкновенной шариковой ручкой, — заключил Фин. — И, боюсь, что это обычная регистрационная карточка 3x5. Полагаю, это также означает, что отпечатков пальцев нет. — Он вздохнул.

— Отпечатки пальцев? Господи, я не подумал. Я показывал это десяткам людей здесь, в ИПИ сегодня утром. — Хайд взял карточку и сунул обратно в карман. — Но что это значит? Вот в чем вопрос.

Фин не мог не воспользоваться благоприятным моментом. Сделав серьезное лицо, он сказал:

— Ах, значит ли это что-нибудь? Или, как говорят эстеты, это значит, что не все так просто.

— Очень странно. Но разве это не химическая формула?

— Думаю, да. Но если это действительно так, она вам о чем-то говорит?

Хайд на мгновение задумался.

— Теперь, с вашего позволения, детективом побуду я. Вы спросили, есть ли у меня домашние животные, потому что у других Разгадчиков они есть. Потом вы спросили, посещали ли меня незваные гости. Следовательно у других Разгадчиков они тоже побывали — правильно?

— Правильно.

— Тогда как вам Леонард Латимер? Он какой-то химик в мыловаренной компании. Мог он оставить такое?

Фин кивнул:

— И все же что это? Предупреждение? Напоминание?

— Не имею никакого представления. — Ироничная улыбка Хайда на мгновение исчезла, и он выглядел обеспокоенным. — Вы же не думаете, что Латимер убил старого Стоукса?

Фин закончил с записями.

— Не знаю, что и думать, — ответил он. — Но у меня складывается ощущение, что некоторые из Разгадчиков, если не все, что-то скрывают от меня. Один из вас точно знает что-то важное. Иначе... — Он надолго замолчал, уставившись в закрытый блокнот. Затем поднял глаза. — Иначе это будет розыгрышем.

— Что?

— Розыгрышем, и при том самого дурного свойства. Использовать случай со смертью майора Стоукса, чтобы озадачить клуб небольшой головоломкой.

Хайд рассмеялся.

— Ну, не смотрите так на меня! Я никогда в жизни не участвовал в так называемых розыгрышах. И никто другой, кроме покойного сэра Тони.

Внезапно он перестал смеяться, и глаза его расширились.

— Скажем, есть тайна и довольно с вас! Было что-то подозрительное вокруг смерти сэра Тони.

— Что именно?

— Что-то с идентификацией тела. Он попал под бомбежку или что-то в этом роде, поэтому, я полагаю, возникли трудности с идентификацией жертв. Я могу ошибаться сейчас, но в газетах тогда писали, что опознали не то тело. В конце концов, он не был мертв. Да, я уверен, что так оно и есть. Он вовсе не умер.

— Это открывает несколько возможностей, — сказал Фин. — Что, если он все еще жив, и жаждет мести?

— Это мне нравится. Это хорошо, только не мог он никому мстить, о ком я думаю, разве что Портману за женитьбу на его дочери. И кроме того, сэру Тони сейчас было бы под девяносто! Поздновато шалить.

Фин подумал о Старом Ходже, которому его возраст, а там были все девяносто, почему-то не мешал таскать тяжести из воды. Но вслух сказал:

— Да, вы правы. Абсурдная мысль. Зайдем с другой стороны, предположим, сэр Тони был первой жертвой, а Стоукс второй? В конце концов, эти маленькие «метки», которые, кажется, получили все, должны иметь какой-то смысл.

— Это мне тоже нравится. — Хайд отер усы. — Кто-то хочет уничтожить нас всех, как Десять Негритят. Вы не поклонник Агаты Кристи?

— Агаты Кристи? — спросил Фин. — Кто это?

— Цветы, мисс Фараон? — Фин приставил трубку к другому уху. — Когда это случилось?

— Вчера ночью. И был выбран определенный вид. Очень странно.

«Наверное, дети». Такую, кажется, характеристику, подумал Фин, дали они мелким неприятностям Стоукса.

— Мартин сказал, похоже на детские проделки. Но мы нашли большой четкий след взрослой ноги на мягкой земле. Ни Мартин, ни Шейла, ни я не могли оставить такой — так чей же он?

— Ну, попробуйте...

— Мы уже занимаемся. Мартин сейчас замешивает гипс. Никто не может похитить цветы из моего сада и уйти с ними безнаказанно.

— Знаете, возможно, это еще одно звено в цепи инцидентов. — Фин вкратце изложил ей, какие происшествия случились у других Разгадчиков: Портман пострадал от вандала, у Латимера и Хайда побывали грабители.

— У майора Стоукса тоже был свой грабитель?

— Этот был настоящий, все как полагается. Умышленно разбил его коллекцию коронационных чашек — доставал по одной из шкафа и бил. Что касается его домашнего кота...

— Об этом в другой раз, мистер Фин, я должна идти. Раствор не ждет, даже если вор стар, я имею в виду анаграмму.

Фин повесил трубку и помчался в «Лаборатории Линнеаса». Как только он ушел, зазвонил телефон.