Николай Второй сын Александра Второго

Глава 19

Гром победы

Часть 1. Добивая империю

Сцена 1. Карпаты, октябрь 1906 года

Осень в Карпатах выдалась ранней и холодной. Уже в начале октября вершины гор покрылись снегом, в долинах задували ледяные ветры, дороги раскисли от бесконечных дождей. Но русская армия не останавливалась.

Генерал Брусилов стоял на холме и смотрел в бинокль на перевал Ужок. Там, за гребнем, отступали австрийцы — усталые, деморализованные, потерявшие веру в победу.

— Алексей Алексеевич, — подъехал адъютант, — донесение от передовых частей. Австрийцы оставили перевал. Отходят к Мукачево.

— Хорошо, — кивнул Брусилов. — Передайте 12-му корпусу: преследовать, не давать закрепиться. Танкам — поддержать.

— Слушаюсь.

Брусилов опустил бинокль и повернулся к стоявшему рядом начальнику штаба:

— Как думаете, Михаил Васильевич, долго они еще продержатся?

Генерал Алексеев, умный, спокойный, с усталыми глазами, покачал головой:

— Если немцы не помогут — месяц, максимум два. Армия у них еще большая, но дух сломлен. Танки, самолеты, «катюши» — они не знают, как с этим бороться.

— А немцы помогут?

— Уже помогают. Перебросили с Западного фронта шесть дивизий. Но этого мало. Им нужно самим наступать, а они завязли под Парижем.

Брусилов усмехнулся:

— Значит, будем бить австрийцев, пока немцы чешутся.

Сцена 2. Атака на перевале

Внизу, у подножия перевала, закипела работа. Танки БТ-2, урча двигателями, выстраивались в колонну. Пехота грузилась на броню, цеплялась за поручни, готовилась к рывку.

— Эй, братцы! — крикнул молодой поручик, поправляя фуражку. — Кто на броню? Места есть!

— Мы! — загалдели солдаты, карабкаясь на танки.

— Не все сразу! По отделению на машину!

Танки тронулись. Гусеницы взрыхляли грязь, двигатели ревели, из выхлопных труб валил сизый дым. Колонна поползла вверх по серпантину.

Над головой, низко над горами, прошли «Соколы» — русские самолеты-разведчики. Они искали австрийские позиции, корректировали огонь.

— Вижу колонну! — крикнул летчик лейтенант Крутень. — Австрийцы отходят по той стороне хребта. Передать в штаб?

— Передай, — ответил наблюдатель. — Пусть артиллерия обработает.

Через десять минут заговорили «катюши». Реактивные снаряды взвыли, понеслись за перевал и накрыли отступающую австрийскую колонну. Взрывы, огонь, дым, крики.

— Красота, — выдохнул Крутень. — Теперь они долго будут бежать.

Сцена 3. Австрийский штаб, Львов (уже русский), 10 октября

В бывшем австрийском губернаторском дворце теперь размещался штаб Юго-Западного фронта. Брусилов принимал пленных австрийских генералов.

Перед ним стояли трое: седой, с моноклем, фельдмаршал-лейтенант фон Ремен, его начальник штаба и еще один генерал, помоложе.

— Господа, — начал Брусилов по-немецки (он знал язык отлично), — вы проиграли сражение. Ваша армия разбита. Что вы намерены делать дальше?

Фон Ремен дернул щекой:

— Господин генерал, мы просим достойных условий плена. Наши солдаты голодны, раненым нужна помощь.

— Помощь будет, — кивнул Брусилов. — Но сначала ответьте: сколько у вас войск осталось в Галиции?

— Нисколько, — горько усмехнулся фон Ремен. — Все, что могли, мы вывели за Карпаты. Остальные — в ваших руках. Сто тысяч, наверное.

— Сто двадцать три тысячи, — уточнил Брусилов. — Мы считали.

Австрийцы переглянулись.

— Скажите, генерал, — вдруг спросил молодой, — откуда у вас эти... бронированные чудовища? Эти летающие машины? Это нечестно.

Брусилов рассмеялся:

— Война, господа, не бывает честной. Она бывает выигранной или проигранной. Вы проиграли. А откуда у нас оружие — это секрет.

— Русские всегда были отсталыми, — пробормотал фон Ремен. — Как вы могли...

— Могли, — перебил Брусилов. — И еще как. Отведите пленных. Кормить, лечить, не обижать.

Австрийцев увели. Брусилов посмотрел на карту.

— Теперь — Венгрия, — сказал он. — Если возьмем Будапешт, Австрия выйдет из войны.

Сцена 4. Прорыв у Дукельского перевала, 15 октября

Дукельский перевал считался ключом к Венгерской равнине. Австрийцы понимали это и сосредоточили там последние резервы — 150 тысяч солдат, сотни орудий, лучшие дивизии.

Русские подошли к перевалу утром 15 октября. Командовал ударной группой генерал Каледин — казак, рубака, любимец солдат.

— Братцы! — кричал он, проезжая перед строем. — За нами — Россия! Впереди — враг! Кто кого?

— Мы их! — ревели солдаты.

— Верно! "Катюши" — огонь!

Тридцать установок «Катюша» дали залп. Реактивные снаряды ушли за перевал, накрывая австрийские позиции. Земля загорелась, задымилась, застонала.

— Танки — вперед!

Двести танков БТ-2 пошли в атаку. Они взбирались по склонам, давили проволочные заграждения, стреляли с ходу. За ними, цепями, шла пехота.

Австрийцы дрались отчаянно. Они понимали — это последний рубеж. Пушки били прямой наводкой, пулеметы косили, солдаты бросались в контратаки.

Но танки были неуязвимы. Они подходили к австрийским батареям и давили их вместе с прислугой. Пехота зачищала окопы гранатами и штыками.

К вечеру перевал был взят. Австрийцы потеряли 40 тысяч убитыми и ранеными, 30 тысяч пленными. Русские — 12 тысяч.

Каледин стоял на гребне и смотрел вниз, на Венгерскую равнину, расстилавшуюся за перевалом.

— Венгрия, — сказал он. — Здравствуй.

Сцена 5. Беженцы на венгерской равнине

Венгерские деревни встречали русских по-разному. Где-то боялись, прятались, где-то выходили с хлебом-солью — крестьяне устали от войны, от австрийских чиновников, от реквизиций.

— Руски, руски! — кричали дети, бегая за танками.

Солдаты давали им сахар, сухари, консервы. Матери крестились, глядя на железных чудовищ, но бояться перестали.

— Ваше благородие, — обратился к поручику пожилой венгр, — вы надолго? Война скоро кончится?

— Скоро, дед, — ответил поручик. — Австрийцев добьем — и домой.

— Дай бог, — вздохнул венгр. — Надоело воевать.

По дорогам тянулись беженцы. Австрийцы, бежавшие из Галиции, венгры, спасавшиеся от боев, цыгане с телегами, евреи с узлами. Все перемешалось, все хотели одного — мира.

Русские интенданты раздавали хлеб, поили чаем, давали приют в палатках.

— Не бойтесь, — говорили солдаты. — Мы не звери. Мы люди.

---

Часть 2. Немцы наносят удар

Сцена 6. Восточная Пруссия, октябрь 1906

Пока русские громили Австрию, немцы готовили ответный удар. Командующий 8-й германской армией генерал Пауль фон Гинденбург и его начальник штаба Эрих Людендорф сидели в штабном вагоне под Кенигсбергом и изучали карты.

— Русские слишком далеко ушли, — говорил Гинденбург, массивный, спокойный, с тяжелым взглядом. — Их фланги растянуты, тылы отстают, связь плохая. Мы можем ударить.

— Где? — спросил Людендорф, худой, нервный, с горящими глазами.

— Вот здесь, — Гинденбург ткнул в район Мазурских озер. — 2-я русская армия генерала Самсонова наступает с юга, 1-я армия Ренненкампфа — с севера. Между ними разрыв. Если мы ударим во фланг Самсонову, окружим его и уничтожим...

— Гениально, — выдохнул Людендорф. — Когда начинаем?

— Через неделю. Подтянем резервы с Западного фронта. Французы пока молчат, Париж не взяли, но несколько дивизий можно снять.

— А русские танки? Самолеты? — осторожно спросил Людендорф. — Наши агенты докладывают, что это страшное оружие.

— Танки, — усмехнулся Гинденбург. — Железные коробки на гусеницах. Против них есть пушки. Бить прямой наводкой — и они горят.

— А если их много?

— Мы будем много бить.

Сцена 7. Штаб 2-й армии, 20 октября

Генерал Александр Васильевич Самсонов сидел в крестьянской избе, при свете коптилки, и писал донесение в Ставку.

"Ваше величество, войска 2-й армии продолжают наступление. Противник отступает, почти не оказывая сопротивления. Захвачены большие трофеи, пленные показывают, что немцы готовят контрудар. Прошу усилить разведку и подтянуть резервы".

Он отложил перо и потер глаза. Усталость была страшная — недели без сна, постоянные марши, нехватка продовольствия.

— Ваше превосходительство, — вошел начальник штаба, — донесение от 1-й армии. Ренненкампф сообщает, что немцы отходят перед ним, но он подозревает ловушку.

— Какую ловушку? — насторожился Самсонов.

— Не знает. Просит быть осторожнее.

— Будем, — кивнул Самсонов. — Связисты, связь с Ренненкампфом есть?

— Плохая, ваше превосходительство. Рации барахлят, расстояние большое.

— Черт, — выругался Самсонов. — Ладно, будем надеяться на лучшее.

Сцена 8. Танненберг, 26–30 октября

Немцы ударили 26 октября. Гинденбург бросил в бой все, что имел — восемь дивизий, 200 тысяч солдат, тысячу орудий. Удар пришелся во фланг Самсонову, между его армией и армией Ренненкампфа.

Первыми заметили опасность летчики. Лейтенант Травин, кружил над лесами и вдруг увидел внизу колонны немецких войск. Тысячи людей, обозы, артиллерия — все двигалось на восток.

— Немцы! — крикнул он наблюдателю. — Много! Идут во фланг!

— Надо сообщить!

Травин развернул самолет и полетел к штабу. Но было поздно.

26 октября немецкая артиллерия открыла огонь по русским позициям. Тысячи снарядов рвали землю, уничтожали окопы, убивали людей. Русские солдаты, измотанные маршами, не ожидали такого удара.

— Держаться! — кричали офицеры. — Не отступать!

Но немцы наступали. Их пехота, в серых мундирах, шла плотными цепями, стреляя на ходу. Русские пулеметы косили их, но они все шли и шли.

— Танки! — закричали русские.

Но танков у немцев не было. А у русских они были, но остались далеко в тылу — Самсонов не успел их подтянуть.

27 октября положение стало критическим. Немцы окружили два русских корпуса. Самсонов метался в штабе:

— Где Ренненкампф? Почему не идет на помощь?

— Связи нет, ваше превосходительство!

— Прорывайтесь! Приказываю прорываться!

28 октября русские попытались вырваться из окружения. Штыковые атаки, рукопашные схватки, отчаянные броски. Но немцы сжимали кольцо.

Генерал Самсонов, видя гибель своей армии, застрелился 29 октября. Тело его нашли немцы и похоронили с воинскими почестями.

30 октября остатки 2-й армии сдались. В плен попало 90 тысяч русских солдат. Погибло 30 тысяч. Немцы потеряли 20 тысяч.

Танненберг стал тяжелым поражением.

Сцена 9. Ставка, Барановичи, 1 ноября

Я читал донесение о гибели 2-й армии и молчал. Пантелей стоял рядом, не решаясь прервать тишину.

— Самсонов, — сказал я наконец. — Хороший был генерал. Честный, храбрый. Зря погиб.

— Ваше величество, немцы перебросили с Западного фронта большие силы. Теперь у них на востоке миллион солдат.

— Знаю, — кивнул я. — Но и мы не лыком шиты. Прикажите Брусилову ускорить наступление на Венгрию. Пусть давит австрийцев, пока они не опомнились.

— А Ренненкампф?

— Ренненкампфа отстранить. Назначить следствие. Если виноват — судить.

— Слушаюсь.

— И подтянуть резервы. Танки, самолеты, «катюши». Немцы почувствовали вкус победы. Теперь они полезут дальше. Мы должны встретить.

— Будет исполнено, ваше величество.

Я снова посмотрел на карту. Танненберг — тяжелый удар. Но война только начиналась.

---

Часть 3. Венгерская кампания

Сцена 10. На подступах к Будапешту, 10 ноября

Брусилов не ждал. Пока немцы праздновали победу в Восточной Пруссии, русские армии входили в Венгрию. 8-я армия, 3-я армия, конница, танки — все двигалось к Будапешту.

Венгерские магнаты слали делегации, предлагали мир, сепаратный договор, союз против Австрии. Брусилов слушал, кивал, но войска не останавливал.

— Ваше превосходительство, — докладывал адъютант, — венгерские гонцы опять приехали. Хотят говорить с вами лично.

— Пусть подождут, — отмахнулся Брусилов. — Сначала возьмем город, потом поговорим.

Будапешт готовился к обороне. Австрийцы стянули последние резервы — 80 тысяч солдат, 200 орудий. На улицах строили баррикады, в домах оборудовали огневые точки, мосты готовили к взрыву.

— Не отдадим Пешт! — кричали австрийские офицеры. — Будем драться до конца!

Сцена 11. Штурм Будапешта, 15–18 ноября

Штурм начался 15 ноября на рассвете. Русская артиллерия обрушила на город тысячи снарядов. Горели дома, рушились стены, гибли люди.

— Катюши — огонь! — скомандовал Брусилов.

Реактивные снаряды полетели в центр города, накрывая штабы, казармы, узлы сопротивления. Австрийцы, не видевшие такого оружия, впадали в панику.

— Что это? — кричали они. — Откуда?

Танки пошли в город по набережной Дуная. Они давили баррикады, стреляли по домам, где засели австрийские пулеметчики. Пехота зачищала квартал за кварталом.

В небе кружили «Соколы» и «Муромцы». Сбрасывали бомбы на мосты, чтобы отрезать австрийцам пути отхода. Один мост рухнул в Дунай, подняв тучу брызг.

Австрийцы дрались отчаянно. Каждый дом приходилось брать штурмом. На улицах кипели рукопашные схватки — штыки, приклады, ножи.

— Ура! — кричали русские.

— Gott mit uns! — отвечали австрийцы.

Но силы были неравны.

К вечеру 18 ноября австрийский гарнизон капитулировал. Командующий обороной генерал фон Хаузер сдал город Брусилову.

— Генерал, — сказал он, протягивая шпагу, — вы победили. Мои солдаты больше не могут драться.

— Шпагу оставьте себе, — ответил Брусилов. — Вы храбро сражались. Позаботьтесь о раненых.

— Спасибо, — удивился австриец.

В Будапеште началось ликование. Венгры, ненавидевшие австрийцев, высыпали на улицы с криками «Здрав буди a русский!». Русских засыпали цветами, поили вином, кормили колбасой.

— Братцы! — кричал молодой солдат. — А я думал, они нас ненавидят!

— Они ненавидят австрийцев, — пояснил старый унтер. — А мы — освободители.

Сцена 12. Венгерская делегация, 20 ноября

В штаб Брусилова прибыла делегация венгерского парламента. Граф Каройи, предводитель венгерской оппозиции, говорил по-русски с трудом, но говорил:

— Господин генерал, Венгрия хочет мира. Мы выходим из войны. Австрия нам не указ. Мы просим защиты русского императора.

— Защиты? — удивился Брусилов. — Вы же наши враги.

— Враги поневоле, — вздохнул граф. — Австрийцы нас заставили. Мы хотим быть свободными.

— Я передам императору, — пообещал Брусилов. — А пока — сохраняйте порядок в городе. Никаких погромов, никакой стрельбы. Русская армия гарантирует безопасность.

— Благодарю, — поклонился граф.

Через неделю Венгрия объявила о выходе из войны. Австро-Венгерская империя разваливалась на глазах.

---

Часть 4. Закавказский фронт

Сцена 13. Кавказ, ноябрь 1906

Пока гремели бои в Европе, на Кавказе тоже было жарко. Турция, подстрекаемая немцами, объявила войну России еще в сентябре. Турецкие армии вторглись в Закавказье, надеясь на легкую победу.

Но легкой победы не вышло.

Командовал Кавказской армией генерал Юденич — спокойный, расчетливый, жестокий. Он не любил громких фраз, но умел побеждать.

— Докладывайте, — приказал он начштаба.

— Турки наступают тремя колоннами, — зашелестел картами начальник штаба. — Главный удар — на Карс, вспомогательные — на Эрзерум и Батум. Силы — 150 тысяч.

— А у нас?

— 100 тысяч. Но у нас танки, самолеты, «катюши». И крепости.

— Хорошо, — кивнул Юденич. — Встретим.

Сцена 14. Битва при Сарыкамыше, декабрь 1906

Сарыкамыш — маленький городок в горах, занесенный снегом. Здесь турки решили прорваться к Карсу. 3-я турецкая армия, 90 тысяч солдат, пошла в наступление в декабрьские морозы.

Турки шли в атаку с криками «Аллах акбар!». Русские встречали их огнем. Танки, приспособленные для гор, ползли по склонам, давили пулеметные гнезда.

— Держись, братва! — кричал командир роты поручик Баратов.

— Ура! — отвечали солдаты.

В небе кружили «Соколы». Летчики сбрасывали бомбы на турецкие колонны, сея панику и смерть.

— Что это? — кричали турки, глядя в небо. — Шайтан! Дьявол!

— Катюши — залп!

Реактивные снаряды уходили в морозное небо и падали на турецкие позиции. Снег плавился, земля горела, люди гибли сотнями.

Турки не выдержали. К 20 декабря 3-я армия перестала существовать. 30 тысяч убитыми, 20 тысяч пленными, остатки бежали в горы.

Юденич смотрел на поле боя, усеянное трупами в зеленых мундирах, и сказал:

— Теперь — Эрзерум.

Сцена 15. Штурм Эрзерума, январь 1907

Эрзерум считался неприступной крепостью. Англичане строили ее укрепления, немцы поставили пушки, турки клялись умереть, но не сдать.

Юденич подошел к крепости в первых числах января. Мороз стоял под тридцать, ветер с гор валил с ног.

— Как брать? — спросил начальник штаба.

— Хитростью и огнем, — ответил Юденич.

Он приказал «катюшам» бить по фортам зажигательными снарядами. Напалм жег бетон, плавил броню, выжигал гарнизоны. Турки задыхались в дыму, сходили с ума от жара.

— Сдавайтесь! — кричали русские парламентеры.

— Никогда!

— Катюши — еще залп!

Форты горели, как свечи. Турки выбегали наружу, попадая под пулеметный огонь.

— Сдаемся! — замахали белыми флагами.

3 января 1907 года Эрзерум пал. Русские взяли 20 тысяч пленных, 300 орудий, склады с оружием и продовольствием.

Юденич вошел в город верхом на белом коне. Жители, армяне и греки, встречали его как спасителя.

— Генерал! — кричали они. — Спасибо! Освободители!

— Спасибо танкам и самолетам, — усмехнулся Юденич. — И русскому солдату.

---

Часть 5. Черное море

Сцена 16. Севастополь, ноябрь 1906

Адмирал Макаров стоял на Графской пристани и смотрел на рейд. Там, на якорях, стояли броненосцы, крейсера, миноносцы. Черноморский флот готовился к бою.

— Докладывайте, Степан Осипович, — подошел командующий флотом вице-адмирал Эбергард.

— Силы противника, — начал Макаров, разворачивая карту. — Турки имеют три старых броненосца, два броненосных крейсера, восемь миноносцев. Все — немецкой и английской постройки. Но флот у них слабый, небоеспособный.

— А наши силы?

— Пять броненосцев типа «Евстафий», три броненосных крейсера, десять миноносцев. И главное — подводные лодки. Десять «Касаток» в базе под Балаклавой.

— Лодки готовы?

— Готовы, ваше превосходительство. Ждут приказа.

— Тогда — в море. Топить турецкий флот, пока он не вышел из Босфора.

Сцена 17. Бой у Босфора, 15 ноября 1906

Турецкий флот вышел из Босфора утром 15 ноября. Три броненосца, два крейсера, миноносцы — все, что осталось у Османской империи. Командовал ими немецкий адмирал Сушон, присланный кайзером.

— Русские где-то здесь, — говорил он офицерам. — Будьте готовы.

Русские были здесь. Подводные лодки «Касатка-3», «Касатка-5» и «Касатка-7» уже заняли позиции у самого входа в пролив. Командиры смотрели в перископы и считали.

— Три броненосца, — шептал командир «Касатки-3» капитан-лейтенант Кетлинский. — Два крейсера. Миноносцы. Цели жирные.

— Атакуем? — спросил старпом.

— Ждем команды.

Команда пришла через час: «Атаковать!»

— Залп!

Шесть торпед вышли из аппаратов. Белые следы понеслись к турецким кораблям.

Взрыв! Турецкий броненосец «Торгут Рейс» получил торпеду в борт и начал крениться. Второй взрыв — крейсер «Меджидие» загорелся.

— Подводные лодки! — закричал Сушон. — Противолодочный маневр!

Но было поздно. Торпеды продолжали бить. «Хайреддин Барбаросса», флагманский броненосец, получил две торпеды и начал тонуть. Матросы прыгали в воду.

— Спасайте людей! — приказал Сушон. — Отходим!

Остатки турецкого флота рванули обратно в Босфор.

К вечеру Черное море стало русским. Турки больше не смели выходить из проливов.

Сцена 18. Трапезунд, декабрь 1906

Пока флот топил турецкие корабли, армия высаживала десанты. В декабре русские войска взяли Трапезунд — древнюю турецкую крепость на черноморском побережье.

Десант высаживался прямо на причалы под прикрытием корабельной артиллерии. Турки не ожидали удара с моря — их войска стояли в горах, готовясь к обороне Карса.

— Ура! — кричали матросы, выскакивая на берег.

Турки бежали, бросая оружие. Через три дня Трапезунд был в русских руках.

Юденич, получив донесение, усмехнулся:

— Теперь у нас есть база на турецком берегу. Отсюда до Стамбула рукой подать.

---

Часть 6. Западный фронт

Сцена 19. Франция, декабрь 1906

Немцы не взяли Париж. Французы и англичане остановили их на Марне в сентябре, а теперь обе стороны зарылись в землю. Началась позиционная война.

Генерал Жоффр приехал на передовую. В окопах сидели солдаты в синих шинелях, мокрые, грязные, усталые.

— Здравствуйте, дети мои! — крикнул Жоффр.

— Здравствуйте, генерал! — ответили хором.

— Как дела?

— Держимся, генерал. Немцы лезут, мы бьем.

— Молодцы.

Жоффр прошел по траншеям, поговорил с солдатами, заглянул в блиндажи. Потом вернулся в штаб.

— Что русские? — спросил он.

— Русские разбили австрийцев, взяли Будапешт, — доложил адъютант. — На Кавказе бьют турок. Немцы перебрасывают войска на восток.

— Слава богу, — выдохнул Жоффр. — Значит, мы выстоим. Передайте русскому императору: Франция благодарит. Держитесь.

Сцена 20. Лондон, декабрь 1906

Премьер-министр Асквит собрал кабинет. Лица у всех были мрачные.

— Господа, — начал он, — положение серьезное. Русские разбили Австрию, выходят к германской границе. Турки разгромлены на Кавказе и на море. Французы держатся. Немцы в панике перебрасывают войска на восток.

— Это хорошо? — спросил министр финансов.

— Это и хорошо, и плохо, — ответил Асквит. — Хорошо, потому что немцы слабеют. Плохо, потому что русские усиливаются. Если они разобьют Германию, Европа станет русской.

— Мы не можем этого допустить, — сказал Ллойд Джордж. — Нужно высаживаться во Франции, помогать немцам?

— Помогать немцам? Вы с ума сошли? Мы воюем с ними!

— Я фигурально, — поправился Ллойд Джордж. — Нужно, чтобы война закончилась как можно скорее. Желательно — без явного победителя.

— Как это?

— Пусть все устанут. Пусть подпишут мир на условиях статус-кво. Тогда Британия сохранит влияние.

— А если не подпишут?

— Тогда будем думать.

Кабинет задумался. Англия оказалась в сложном положении — воевать с немцами, но бояться победы русских.

Сцена 21. Италия, декабрь 1906

Король Виктор Эммануил III принимал австрийского посла. Посол был бледен и растерян.

— Ваше величество, — говорил он, — Австрия просит помощи. Русские в Будапеште, вот-вот будут в Вене. Если Италия выступит на нашей стороне...

— На вашей стороне? — перебил король. — Вы, австрийцы, всегда были нашими врагами. Вы держали под оккупацией итальянские земли, вы мечтали раздавить нас. А теперь просите помощи?

— Ваше величество, если падет Австрия, следующей будет Италия. Русские не остановятся.

— Русские, — усмехнулся король. — Русские далеко. А немцы близко. Но немцы воюют с французами и англичанами. С кем нам выгоднее?

Посол молчал.

— Идите, — сказал король. — Я подумаю.

Австриец вышел. Король посмотрел на портрет своего отца и вздохнул.

— Италия будет ждать, — сказал он. — Как всегда.

---

Часть 7. Русское наступление

Сцена 22. Ставка, Барановичи, январь 1907

Я сидел в штабном вагоне и слушал доклад Палицына.

— Ваше величество, положение на всех фронтах благоприятное. Австрия практически разбита. Венгрия вышла из войны. Турция разгромлена. Немцы перебросили на восток 30 дивизий, но это ослабило Западный фронт.

— Что с Австрией? — спросил я.

— Император Франц-Иосиф запросил мира. Его армия больше не существует. В Вене голод, беспорядки, чехи и хорваты требуют независимости.

— Условия?

— Жесткие, ваше величество. Полная капитуляция. Передача Галиции, Буковины, Трансильвании. Разоружение армии. Контрибуция.

— Соглашаться?

— Думаю, да. Иначе нам придется брать Вену, а это лишние потери.

Я кивнул.

— Передайте австрийцам: мир будет, но на наших условиях. Пусть присылают делегацию.

— Слушаюсь.

— А что немцы?

— Немцы готовят новое наступление в Восточной Пруссии. Хотят взять реванш за Галицию. Гинденбург и Людендорф стягивают силы.

— Встретим, — сказал я. — Танки, самолеты, «катюши» — все на фронт. Пусть лезут.

Сцена 23. Разговор с сыном

Вечером в вагон зашел Саша. Он был в форме, при погонах, при орденах — за Галицию получил Георгия.

— Садись, сын, — показал я на стул.

— Спасибо, папа.

— Тяжело?

— Нормально. Солдаты — молодцы. Танкисты — вообще герои. Без них бы мы австрийцев не побили.

— А сам?

— А что я? Командую, как учили. Брусилов хвалит.

— Молодец. Горжусь тобой.

Саша помолчал, потом спросил:

— Папа, а долго еще война?

— Не знаю, сын. Может, год, может, два. Немцы сильны, их так просто не сломаешь.

— А что потом?

— Потом — мир. Долгий, надежный мир. Россия должна стать такой сильной, чтобы никто не посмел напасть.

Саша кивнул.

— Я пойду, папа. Солдаты ждут.

— Иди. Береги себя.

Он ушел. Я посмотрел ему вслед и подумал: хорошо, что он здесь, со мной. Хорошо, что жив.

---

Часть 8. Февраль 1907. Кризис Центральных держав

Сцена 24. Вена, февраль 1907

Старый император Франц-Иосиф сидел в кресле и слушал доклад премьер-министра. За окнами Хофбурга бушевала толпа — голодные, злые, требующие хлеба и мира.

— Ваше величество, — говорил премьер, — мы больше не можем воевать. Армии нет, денег нет, союзники ненадежны. Немцы заняты собой, им не до нас.

— Что предлагаете? — глухо спросил император.

— Капитуляцию. На условиях русских.

— Русские потребуют Галицию, Буковину, Трансильванию. Это четверть империи.

— Это жизнь для остальной части, ваше величество.

Император закрыл глаза. Он вспомнил молодость, вспомнил Елизавету, вспомнил сына Рудольфа. Все ушло. Все кончилось.

— Подписывайте, — сказал он.

10 февраля 1907 года Австро-Венгрия капитулировала. Война для нее закончилась.

Сцена 25. Берлин, февраль 1907

Кайзер Вильгельм метался по кабинету, рвал на себе мундир, кричал:

— Австрийцы предали! Сдали нас! Идиоты! Трусы!

— Ваше величество, — спокойно говорил Мольтке, — мы должны считаться с реальностью. Австрия вышла из войны. Теперь мы одни против России, Франции и Англии.

— Но у нас есть армия! Лучшая армия в мире!

— Армия есть, ваше величество. Но русских слишком много. И у них есть оружие, которого нет у нас.

— Танки! — взревел кайзер. — Самолеты! Ракеты! Откуда у них это?!

— Не знаю, ваше величество. Но это факт.

— Что делать?

— Сражаться. Другого выхода нет.

Кайзер рухнул в кресло.

— Сражаться, — повторил он. — До последнего солдата.

Сцена 26. Константинополь, февраль 1907

Султан Мехмед V дрожащей рукой подписывал акт о капитуляции. Русские войска стояли в Эрзеруме, в Трапезунде, в 200 верстах от Стамбула. Черноморский флот блокировал проливы. Дорога на столицу была открыта.

— Ваше величество, — говорил великий визирь, — русские предлагают мир. Они оставляют нам Анатолию, но забирают проливы, Армению и часть побережья.

— Забирают, — прошептал султан. — Все забирают.

— Выбора нет, ваше величество. Если они возьмут Стамбул, нас всех повесят.

Султан подписал.

Османская империя выходила из войны, потеряв треть территории.

---

Часть 9. Вместо эпилога

Сцена 27. Ставка, Барановичи, март 1907

Я стоял у карты и смотрел на линию фронта. Австрии больше не было. Турции больше не было. Оставалась Германия — огромная, злая, отчаявшаяся.

— Ваше величество, — вошел Палицын, — донесение. Немцы готовят большое наступление. Гинденбург собрал все, что может — полтора миллиона солдат. Ударит в Польше.

— Встретим, — сказал я. — Подтягивайте резервы. Танки, самолеты, «катюши» — все на Западный фронт.

— Слушаюсь.

— И передайте Брусилову: пусть готовится к контрнаступлению. Когда немцы выдохнутся, ударим мы.

— Будет исполнено.

Пантелей принес чай.

— Отдохните, ваше величество, — сказал он. — Устали вы.

— Отдохну после войны, Пантелей.

— А когда она кончится?

— Скоро. Немцы сильны, но они одни. Мы — с союзниками. Победим.

Я отхлебнул чай и посмотрел в окно. За окнами шумел весенний лес, пахло талым снегом и хвоей.

Где-то там, на западе, гремели пушки. Где-то там умирали люди. Но война шла к концу.

---