Николай Второй сын Александра Второго

Глава 24

К звёздам и безднам

Часть 1. Энергия будущего

Сцена 1. Волхов, июнь 1913 года

Лето в этих краях было коротким, но ярким. Я стоял на высоком берегу Волхова и смотрел, как внизу кипит работа. Тысячи людей, сотни механизмов, горы камня и бетона — здесь, на порогах древней реки, возводилась первая в России гидроэлектростанция.

Рядом стоял инженер Генрих Осипович Графтио — высокий, худой, с горящими глазами фанатика своего дела. Он показывал на чертежи и говорил быстро, захлебываясь словами:

— Ваше величество, это будет чудо инженерной мысли! Плотина длиной двести метров, высотой двадцать. Восемь турбин общей мощностью пятьдесят тысяч лошадиных сил. Электричества хватит на весь Петербург и окрестности!

— Сколько времени займет строительство? — спросил я.

— Три года, ваше величество. Если будут материалы и рабочие.

— Материалы будут. Рабочие — тоже. Я прикажу направить сюда лучших.

Графтио поклонился:

— Спасибо, ваше величество. Мы оправдаем доверие.

Я смотрел на стройку и думал о том, что электричество — это кровь промышленности. Без него не будет ни алюминия, ни титана, ни новых танков. Все, что мы строим, требует энергии. И эта энергия будет нашей.

Сцена 2. Днепр, август 1913 года

Через месяц я был на Днепре, у порогов, где инженер Иван Гаврилович Александров закладывал еще более грандиозное сооружение — Днепровскую ГЭС.

— Ваше величество, — говорил Александров, разворачивая карты, — здесь будет плотина высотой сорок метров. Восемьдесят тысяч лошадиных сил. Электричество пойдет на заводы Криворожья, на шахты Донбасса, на новые города.

— А это не опасно? — спросил я. — Вода, напор...

— Мы все рассчитали, ваше величество. Бетон, сталь, гранит — выдержат.

— Делайте. Деньги будут.

Александров, как и Графтио, был гением. В моей истории он строил эту ГЭС в тридцатые годы. Здесь он начал на двадцать лет раньше. И это меняло всё.

Сцена 3. Сибирь, октябрь 1913 года

Но самые грандиозные планы ждали Сибирь. Я приехал на Ангару, где молодой инженер Борис Евгеньевич Веденеев показывал место будущей станции.

— Ваше величество, — говорил он, — здесь, на порогах Ангары, можно построить ГЭС мощностью в миллион лошадиных сил. Электричества хватит на всю Сибирь. Можно плавить алюминий, производить титан, строить заводы в тайге.

— Миллион? — переспросил я. — Это же больше, чем во всей Европе!

— Да, ваше величество. Ангара — река уникальная. Падение большое, вода чистая, берега скалистые. Идеальное место.

— Стройте, — приказал я. — Но осторожно. Не загубите природу.

— Постараемся, ваше величество.

Я смотрел на могучую реку, на тайгу, уходящую за горизонт, и думал о том, как преобразится этот край через двадцать лет. Города, заводы, линии электропередач. Новая цивилизация.

---

Часть 2. Крылатые металлы

Сцена 4. Волховский алюминиевый завод, апрель 1914 года

Через год я снова приехал на Волхов. У плотины уже выросли корпуса завода — длинные, стеклянные, с высокими трубами. Графтио встречал меня у ворот.

— Ваше величество, — сказал он, — мы запустили первую очередь. Электричество с ГЭС дает нам дешевую энергию. Мы начали плавить алюминий.

— Показывайте.

Мы вошли в цех. Там гудели электролизеры, пахло химией, рабочие в фартуках сновали между агрегатами. В конце цеха стояли штабеля серебристых слитков.

— Вот, — Графтио погладил слиток, как ребенка. — Алюминий. Легкий, прочный, не ржавеет. Из него можно строить самолеты, дирижабли, даже корабли.

— Сколько производите?

— Пока тысяча пудов в месяц, ваше величество. Но будем наращивать. Через год — десять тысяч. Через пять — миллион.

— Хорошо. Алюминий нам нужен. Очень нужен.

Я знал, что без алюминия невозможна настоящая авиация. Деревянные самолеты Жуковского — это только начало. Будущее за металлом.

Сцена 5. Урал, июнь 1914 года

Титан оказался сложнее. Этот металл требовал еще больше энергии и сложных технологий. Но у нас были умельцы.

В небольшом городке под Нижним Тагилом, в тайге, работал секретный завод. Здесь, под охраной пластунов Пантелея, колдовали над титаном инженеры во главе с учениками профессора Николая Николаевича Бекетова.

— Ваше величество, — докладывал Николаев, его любимый ученик, показывая мне пробирку с серым порошком, — вот он, титан. По прочности — как сталь, по весу — в два раза легче. И не ржавеет никогда.

— А почему порошок? — спросил я.

— Пока только порошок, ваше величество. Сплошной металл получить трудно — нужны огромные температуры, вакуум, сложное оборудование. Но мы работаем.

— Работайте. Титан нам пригодится для ракет. И для подводных лодок. И для самолетов.

— Будем, ваше величество.

Я смотрел на серый порошок и думал о том, что через двадцать лет из этого порошка будут делать корпуса космических кораблей. Но до космоса еще далеко. Сначала — война.

Сцена 6. Магнитка, август 1914 года

Магнитогорск в этой истории строился на десять лет раньше, чем в моей. Гора Магнитная, чистое железо, уголь Кузбасса — все это соединилось в единый комплекс.

Я приехал на стройку, когда первые домны уже поднимались к небу. Главный инженер Александр Александрович Байков встречал меня на насыпной площадке.

— Ваше величество, — говорил он, — через год запустим первую домну. Через пять лет это будет крупнейший металлургический завод в мире. Десять миллионов пудов стали в год.

— Для чего эта сталь? — спросил я.

— Для танков, ваше величество. Для броненосцев. Для рельсов. Для всего.

— Хорошо. Но нам нужны не просто танки. Нам нужны сплавы. Легкие, прочные, жаропрочные.

— Будем делать, ваше величество. У нас есть лаборатории, есть ученые, есть ваши чертежи.

Я кивнул. Чертежи из будущего работали. Но их надо было воплощать в жизнь. И это делали они — инженеры, рабочие, ученые.

---

Часть 3. Винтокрылые машины

Сцена 7. Москва, сентябрь 1914 года

Борис Николаевич Юрьев был молодым инженером, но уже известным своими работами по вертолетам. Я пригласил его в Москву, в специальное конструкторское бюро при заводе Жуковского.

— Борис Николаевич, — сказал я, разворачивая чертежи, — вот то, над чем вы будете работать.

Юрьев склонился над бумагами. Глаза его расширились.

— Ваше величество... Это же... Это вертолет? Но такой сложный... Два винта, автомат перекоса, рулевой винт...

— Да, — кивнул я. — Это вертолет. Он может взлетать вертикально, висеть на месте, летать в любую сторону. Для армии это бесценно — разведка, связь, перевозка раненых.

— Но это невероятно сложно, ваше величество. Двигатель, трансмиссия, управление...

— Справитесь, — уверенно сказал я. — У вас есть голова, есть руки, есть завод. И моя поддержка.

Юрьев смотрел на чертежи, и в глазах его горел огонь.

— Я сделаю, ваше величество, — сказал он. — Клянусь.

Сцена 8. Первый полет, март 1915 года

Через полгода я снова приехал в Москву, на испытательный аэродром. Там, в ангаре, стояло нечто, похожее на стрекозу — длинный фюзеляж, два огромных винта над кабиной, маленький винт на хвосте.

— Ваше величество, — Юрьев сиял, — Ц-1, цесаревич-1. Назвали в честь вашего сына. Вес — полтонны, двигатель — сто лошадиных сил, скорость — сто верст в час.

— Кто будет испытывать?

— Я сам, ваше величество.

Юрьев надел шлем, забрался в кабину. Двигатель заурчал, винты завращались быстрее, быстрее, и вдруг машина оторвалась от земли.

— Летит! — закричали вокруг. — Летит!

Вертолет висел в воздухе, покачиваясь, потом медленно двинулся вперед, развернулся, сделал круг над полем и плавно опустился на землю.

Юрьев вылез из кабины, шатаясь от счастья:

— Ваше величество! Получилось!

— Молодец, — я пожал ему руку. — Теперь — серия. Армии нужны такие машины.

— Сколько, ваше величество?

— Сто штук в этом году. В следующем — пятьсот.

Юрьев побледнел, но кивнул:

— Будет сделано.

Сцена 9. Военное применение

Вертолеты сразу нашли применение. Разведка, корректировка огня, связь, эвакуация раненых. В горах, где не пройдет автомобиль, вертолет садился на любую площадку.

Генерал Юденич, командующий Кавказским округом, запросил вертолеты для борьбы с бандами:

— Ваше величество, эти машины — чудо. Мы можем забрасывать десанты в тыл врага, эвакуировать раненых с передовой, доставлять грузы в самые недоступные места.

— Получите, — ответил я. — Через месяц прибудет первая эскадрилья.

Война в горах Кавказа перестала быть проблемой. Вертолеты делали то, что не могла сделать никакая другая техника.

---

Часть 4. Ракеты к звездам

Сцена 10. Подмосковье, май 1915 года

В лесах под Москвой, в строжайшей тайне, строился ракетный центр. Главным конструктором был Владимир Андреевич Артемьев — тот самый, что в моей истории создавал первые советские ракеты. Здесь он начал на двадцать лет раньше.

— Ваше величество, — докладывал Артемьев, показывая мне полигон, — мы построили стенды для испытаний двигателей, сборочные цеха, измерительную лабораторию. Через месяц начнем испытания первых баллистических ракет.

— Какая дальность? — спросил я.

— Пока сто верст, ваше величество. Но мы работаем над увеличением. Главная проблема — топливо и материалы.

— Топливо будет. Мы строим заводы жидкого кислорода, производим спирт, керосин. Материалы — алюминий, титан — уже есть.

Артемьев кивнул:

— Тогда через год будет двести верст. Через пять — тысяча. А там и до стратосферы недалеко.

— До стратосферы далеко, — улыбнулся я. — Но мы дойдем.

Сцена 11. Первый пуск, август 1915 года

На рассвете 15 августа 1915 года на полигоне собрались немногие. Я, Артемьев, несколько инженеров, Пантелей с пластунами для охраны.

Ракета стояла на стартовом столе — длинная, серебристая, с острым носом. Высота — десять метров, вес — три тонны.

— Готовы, ваше величество, — сказал Артемьев. — Разрешите пуск?

— Разрешаю.

Завыли насосы, зашипел кислород, вспыхнуло пламя. Ракета дрогнула, медленно оторвалась от земли и пошла вверх. Все быстрее, быстрее, оставляя за собой огненный хвост.

— Летит! — закричали инженеры.

Через две минуты ракета исчезла в небе. Еще через пять пришло сообщение от наблюдателей:

— Упала в ста двадцати верстах к востоку. Попала в квадрат!

Артемьев аж присел:

— Ваше величество! Работает! Все работает!

Я смотрел в небо и думал о том, что сегодня родилась новая эра. Эра ракет.

Сцена 12. Циолковский

В Калуге, в маленьком доме на окраине города, жил скромный учитель физики. Звали его Константин Эдуардович Циолковский. Он писал статьи о космосе, о ракетах, о межпланетных путешествиях, но никто не воспринимал его всерьез.

Я приехал к нему в сентябре 1915 года. Старик, уже седой, с больными ушами, вышел на крыльцо и долго смотрел на меня, не веря своим глазам.

— Ваше величество? — прошептал он. — Вы... ко мне?

— К вам, Константин Эдуардович. Поговорить.

Мы сидели в его кабинете, заваленном книгами и рукописями. Я рассказывал о наших ракетах, о планах, о будущем. Циолковский слушал и плакал.

— Я всю жизнь мечтал, — говорил он, — чтобы кто-то понял. Чтобы кто-то поверил. А вы не просто поверили — вы сделали.

— Вы гений, Константин Эдуардович, — сказал я. — Ваши формулы, ваши идеи — они работают. Мы построили ракету по вашим расчетам.

— По моим? — удивился он.

— По вашим. И по тем, что я принес из другого мира. Но без вас ничего бы не было.

Я пригласил его в Петербург, в Академию наук. Циолковский согласился. Теперь он работал с Артемьевым, создавая теорию для новых ракет.

---

Часть 5. Тени войны

Сцена 13. Лондон, октябрь 1915 года

В секретном зале Адмиралтейства собрались представители Англии, Германии, Японии и Турции. Разговор был без протокола, без свидетелей.

— Господа, — начал Черчилль, — русские становятся слишком сильны. У них есть танки, самолеты, ракеты. Они захватили Персию, проливы, Маньчжурию. Если мы не остановим их сейчас, через десять лет они будут править миром.

— Что вы предлагаете? — спросил немецкий генерал фон Мольтке.

— Союз. Англия, Германия, Япония, Турция — вместе мы раздавим русского медведя.

— А Франция? — спросил японец.

— Франция — союзник России. Но мы договоримся с ними после победы.

— Когда начинаем? — спросил турок.

— Через год. Мы должны подготовиться. Построить танки, самолеты, подводные лодки. Собрать армии. И ударить одновременно со всех сторон.

— А если русские узнают?

— Они узнают, — усмехнулся Черчилль. — Обязательно узнают. Но к тому времени будет поздно.

Сцена 14. Петербург, ноябрь 1915 года

Наша разведка работала отлично. Щеглов докладывал:

— Ваше величество, англичане создают коалицию. Германия, Япония, Турция — все готовятся к войне. Через год-два нападут.

— Знаю, — кивнул я. — Мы готовимся. Что с нашими силами?

— Армия — три миллиона, танков — пять тысяч, самолетов — две тысячи, ракет — сто. Флот — пятьдесят броненосцев, сто подводных лодок.

— Мало, — покачал я головой. — Надо больше. Танков — десять тысяч, самолетов — пять тысяч, ракет — тысяча. И вертолеты. Много вертолетов.

— Людей не хватит, ваше величество.

— Люди будут. Мы объявим мобилизацию промышленности. Все заводы перейдут на военные рельсы.

— А население?

— Население поймет. Мы защищаем Родину.

Сцена 15. Скобелев

Скобелев, узнав о готовящейся коалиции, примчался в Петербург.

— Ваше величество! — гремел он. — Наконец-то! Настоящая война! Мы покажем этим англичанам, где раки зимуют!

— Михаил Дмитриевич, — остановил я его, — война будет страшной. Против нас весь мир.

— Тем лучше, — сверкнул глазами Скобелев. — Чем больше врагов, тем славнее победа.

— Вы готовы?

— Всегда готов, ваше величество. Мои войска — лучшие. Танки, самолеты, вертолеты — все на месте. Дайте только приказ.

— Приказ будет, Михаил Дмитриевич. Но не сейчас. Сначала надо подготовиться.

— Жду, ваше величество. И молюсь за победу.

---

Часть 6. Мирная жизнь

Сцена 16. Петербург, декабрь 1915 года

Несмотря на приготовления к войне, жизнь продолжалась. В Петербурге открылись новые школы, больницы, университеты. По Невскому ездили автомобили, над городом кружили самолеты, по Неве ходили пароходы.

Я гулял с Дагмар по набережной. Мороз щипал щеки, снег скрипел под ногами, кругом смеялись дети.

— Хорошо, — сказала Дагмар. — Тихо, спокойно.

— Ненадолго, — вздохнул я. — Скоро начнется.

— Ты справишься, Никса. Ты всегда справлялся.

— Справлюсь, — согласился я. — Но цена будет высока.

— Это война. Всегда высока.

Мы шли молча. Где-то вдалеке играла музыка, пахло елками и мандаринами. Рождество приближалось.

Сцена 17. Семья

Вечером мы собрались в Аничковом дворце. Саша приехал, Ольга — из госпиталя, Ксения — с бала. Внук Коля бегал по комнатам и кричал:

— Дедушка! Дедушка! Смотри, что мне папа подарил!

Он показывал игрушечный танк.

— Хороший танк, — улыбнулся я. — Будешь генералом?

— Буду! — закричал Коля. — Как папа!

Все засмеялись.

За ужином говорили о разном. О войне, о мире, о будущем. Саша рассказывал о новых танках, Ольга — о новых методах лечения, Ксения — о новых платьях.

— Папа, — спросила Ксения, — а правда, что будет большая война?

— Правда, дочка.

— И мы победим?

— Обязательно победим.

— А ты будешь с нами?

— Всегда, — я обвел взглядом семью. — Всегда буду с вами.

Сцена 18. Ночной разговор

Ночью, когда все уснули, я сидел в кабинете и смотрел на карту. Коалиция сжималась вокруг России. Англия, Германия, Япония, Турция — четыре империи, четыре врага. Против них — мы и Франция. И наши новые технологии.

— Ваше величество, — вошел Пантелей, — чай принес.

— Спасибо. Садись.

Он сел. Мы молчали.

— Страшно? — спросил я.

— Страшно, ваше величество. Такая война... весь мир против нас.

— А ты?

— А что я? Я присягу давал. До конца.

— Спасибо, Пантелей. Ты настоящий друг.

Он улыбнулся:

— Я не друг, ваше величество. Я слуга. Но слуга верный.

— Это и есть дружба.

Мы сидели до утра, глядя на огонь в камине. За окнами вставал рассвет.

Новый день начинался. Новая война приближалась.

---

Часть 7. Финал

Сцена 19. Кремль, январь 1916 года

Новый, 1916 год я встречал в Москве, в Кремле. Съехались все — семья, министры, генералы. Гремели тосты, играла музыка, кружились пары.

В полночь я вышел на балкон. Внизу, на Соборной площади, стояли тысячи людей. Они кричали:

— Ура! Ура! Ура!

— Россия! — крикнул я. — С новым годом!

— Ура-а-а!

Я смотрел на них и думал о том, что через несколько месяцев многие из них погибнут. Но сейчас они были счастливы. Сейчас был мир.

— Никса, — подошла Дагмар, — пойдем в зал. Замерзнешь.

— Идем.

Я поцеловал ее и пошел обратно. Гремела музыка, кружились пары, звенели бокалы.

Война ждала за порогом. Но сегодня был праздник.

---