Нина. Ожог сердца

Глава 14

В холл Ромады мы входим порознь. Сначала я. Потом Дамир с Игорем.

Устраиваемся в лобби-баре. Я за столиком, парни — за стойкой. Не обращаем друг на друга никакого внимания.

У меня к Мане много вопросов. Если разобраться, она — единственный нормальный свидетель. От свидетеля до подозреваемого один шаг.

Нет! Я пока никого не обвиняю! Но какого она не пошла с моей женой? Какого пила в аэропорту? Какого орала «Зорина!» на весь зал? И самый главный — какого хера у нее оказался телефон Нины?

Но Маня задерживается, а меня от нервяков кроет основательно.

Заказываю эспрессо. Делаю пару глотков. Горло обжигает жаркой горечью. Обволакивает все нутро неприятным послевкусием. Заставляет втянуть воздух полной грудью.

Затылок колет. Глаза болят. Заболеваю я, что ли? Или это акклиматизация? Ну, да похрен. Сейчас болеть некогда.

Достаю из кармана обезбол, заглатываю таблетку. Запиваю холодной водой и пропускаю тот момент, когда в бар входит Гусятникова. В невзрачном спортивном костюме. Заплаканная, бледная, словно больная.

— Привет, — еле-еле шелестит губами. Садится напротив. Закусив губу, моргает полными слез глазами. — Прости. Это я виновата, — шепчет глухо. Слезы текут по серым щекам, но Маня не обращает на них внимания. — Зря я согласилась… Дима просил… А я… Я никогда не думала… Коля, найди ее, пожалуйста! — хватает меня за руку и смотрит как побитая собака.

— Расскажи, что произошло, — прошу спокойно. Убираю руку на автомате. Дико корежит от чужого касания.

Вглядываюсь в мутные глаза. Размышляю с каких козырей заходить. Тут главное — узнать, как Гусятникова будет реагировать. И чаще всего в нашем деле важен не ответ — если по чесноку, я и так все уже знаю, — важна реакция на вопрос.

И если Маня выдаст себя, то буду копать до последнего. А заодно и эту суку урою. Нутром ненавижу ее. Не верю ей. Ни одному слову не верю. Но пока зацепиться не за что.

И моя реакция понятна. Маня вон жива и здорова, а моя жена пропала. Нет, я не желаю Гусятниковой ничего плохого! И не обязана она была сопровождать Нину. А мне все равно хочется схватить Маню за шиворот и хорошо встряхнуть. Припереть к стенке. Ударить.

«Стоп, Зорин, остановись!» — приказываю самому себе. Я никогда ни одну женщину пальцем не тронул. Так что же сегодня так кроет? Просто сил нет.

Пытаюсь унять поднимающуюся из глубины души ярость. Осадить внутренний гнев. Что я взъелся на эту Маню? Вон она трясется бедная. Глаз поднять не смеет.

Но с другой стороны, они поссорились в аэропорту…

Какого ты не ушла, Ниночка? Не позвонила, не рассказала… Я бы вернулся за тобой, честное слово.

И что теперь? Где тебя искать, девочка?

— Спрашивай. Все, что знаю, расскажу, — с болью выдыхает Маня.

— Давно крутишь с Беляевым? — давлю взглядом.

Она дергается как от удара. Видимо, не ожидала, но отвечает, потупив глазки.

— Да, у нас с ним давний роман. Как я на фирму работать пришла… Три года встречаемся. Все говорит, что от жены уйдет. Но врет, наверное, — объясняет жалко. Просит у подошедшего официанта капучино. Утирает слезы салфеткой.

— А перед отлетом нафига поляну устроили? Больше негде было? — рычу я, сатанея. — Какого Нину мою потащили с собой?

— Мы расставались с Беляшом. Больше года не общались… Близко. А недавно помирились. Вот Димка и решил отметить. Но Нина с нами не сидела. По дьютику ходила, — крутит в руках салфетку Маня. Нервничает сука. Ох нервничает.

А с другой стороны, кто бы остался спокоен в такой ситуации? Нормальная реакция. Маня не улит, взгляд не отводит. Говорит спокойно, по существу.

— А где сейчас Дмитрий Петрович? — роняю лениво.

Мне бы в будку ему закатать. Хоть как-то напряжение снять. Но бл. ть, нельзя. Даже об стену швырнуть эту гниду не могу. Мне, сука, с этой сладкой парочкой сотрудничать надо.

Они, скорее всего, не при делах. Но по-любому проверить надо. А вдруг причастны?

«Не дури, Зорин», — поднимает голову внутренний мыслитель. Ну какая из Мани злоумышленница? Нашел Мату Хари, бл. ть.

— У Димочки сердечный приступ, Коля, — снова плачет Густяникова. — Скорая приезжала. Накачали лекарствами. Диндар-медикал все оплатила. Мы же без страховки тут… Я даже жене его звонила. Терпеть ее не могу.

— Она про вас знает?

— Да. Мы то разбежимся, то опять сойдемся. А Юля терпит… — усмехается криво Маня. И вот эта жалкая ухмылка Выдает ее с головой. Хочется ей замуж. Хоть за такую гнусь, как Беляш, но хочется.

— Давай ближе к делу, — прерываю я болтовню. — У Белова сердечный приступ, и приезжала скорая. Это точно?

— Да, да, — трусит головой Маня. — Завтра домой вернемся уже. Его сразу госпитализируют. На выставку эту проклятую никто так и не пошел… И Нина моя пропала, — всхлипывает снова.

А мне заорать хочется. Моя! Моя Нина пропала! И мать моих детей!

— Давай по порядку, Маня, — прошу грубовато.

— Ну что рассказывать… ты и сам все уже знаешь… каждый наш шаг, — плачет она. — Я виновата, Коля… Почему я с ней не пошла… Вот же дура!

— Да ладно тебе, — рыкают глухо. Надо же как-то остановить этот плач Ярославны. — В Домодедово вы бухали с Беляевым. Нина ходила по магазинам. В самолете вы отсыпались, а моя жена болтала с попутчиками, — коротко пересказываю события предыдущего дня. Но про Аню с Валей молчу. Не хочу распространяться. — Дальше что, уважаемая Мария Анатольевна? — давлю взглядом разнесчастную женщину. Но даже капли сострадания у меня к ней нет.

Я из любого вытрясу душу, лишь бы Нину найти. И мне похер на сантименты и хорошие манеры. Только Маня не при делах. Зря я с ней время теряю.

— Дальше… — вздыхает она. Замечаю, как сильно дрожат ее пальцы. Но это простительно. Мы все сейчас на нервяке. — Мы прилетели. Нас встретил представитель Диндара. Провел через зеленый коридор. А как сели в машину, Дима так резко наехал на Нину. Придрался к ней по какой-то фигне. Он же после пьяни всегда злой. Вот и сорвался на ней. Нина ему ответила резко и попросила высадить ее около торгового центра.

— А он?

— Сказал, что тут не такси. И они опять поцапались. Нина настояла. Но ты, наверное, не знаешь, но Беляев быстро отходит. Характер поганый, сердце слабое, но доброе, — утирает глаза салфеткой Маня. — Видимо, сам понял, что переборщил и решил помириться. Ну и мы с ним тоже пошли в Хамариан. Хотя я ничего покупать не планировала. У меня денег нет. Все до копейки в квартиру бабкину вкладываю. У родственников наследство выкупаю, — поясняет она торопливо. — А Дима с бодуна всегда как больной… Вот и договорились, что Нина все быстро купит, а мы подождем. А потом все вместе в отель поедем.

— Сколько вы ее ждали?

— Да чуть больше часа, — медленно тянет Маня, будто раздумывает. — Да что это я гоню! Полтора часа. Нина должна была в сорок минут уложиться. Я ей позвонила. Одни гудки шли. Трубку никто не брал. Вот тогда мы и пошли ее искать…

— А телефон ее как к тебе попал?

— Коль? Ну Коль! — смотрит на меня с укоризной Маня. — Это же я Нинины вещи в сортире обнаружила. Телефон сразу вытащила. Потом уже мы полицию вызвали. Как бы я тебе позвонила? Сам подумай. Пока местные вундеркинды хватились бы…

— Да, ты права, — тру лицо. — Я думал, полиция наткнулась.

— Мы всем так и говорим. Но ты же знаешь все эти процедуры. Когда бы они нам отдали ее вещи? И отдали бы? А твоего телефона у меня не было. Я даже вам домой звонила. Никто трубку не брал.

— Я на работе был, Боря — в школе, Ира — в саду, — выдыхаю, а сам с ужасом думаю… Не приведи Господь, если бы ответил кто-то из детей!

— Да я так и поняла. Но в такой ситуации каждая минута на счету. Даже сама не знаю, как сообразила. На автомате вытащила его из сумки. И только потом додумалась, что тебе надо звонить. Ты подключился, слава богу! Теперь найдем Ниночку. Я уверена, — шмыгая носом, тянется Гусятникова за салфеткой. Вытирает красные от слез глаза, потом нос. — Ты к Диме поднимешься? — спрашивает настороженно.

Обалдело смотрит на чашку кофе, принесенную официантом. Задумчиво размешивает сахар. Но не пьет. Просто пялится на белую пенку.

— А надо? — морщусь непроизвольно. Я бы этому Диме сейчас в нос закатал. Но он больной, падла. Да и пошел вместе с Ниной моей в торговый центр. Ждал там. А потом даже с сердцем слег.

И что он может мне рассказать? Я и так все знаю.

«Кроме самого главного, — сжимаю кулаки. — Нина моя где?»

— Спасибо, что уделила время, — поднимаюсь из-за стола. — Дел полно, Маня. Прости, но я должен ехать…

— Куда? — подскакивает она следом. Заправляет за ухо жидкую прядку волос.

— В Хамараин, потом проедемся по притонам и в порт заглянем.

— Можно, я с тобой? — нерешительно просит Маня. Всплескивает руками от бессилия. — Не могу сидеть на месте. Хочется как-то помочь. Вдруг увижу что-то важное. Или вспомню…

«Ну чем ты можешь помочь, недоразумение ходячее?» — проскакивает в башке шальная мысль. Но тут же одергиваю себя. Тоже беспокоится баба. Дружили они с моей женой.

— Тебе там делать нечего, — улыбаюсь печально. — Давай, Мань. Вези Беляева домой. Он нам еще пригодится.

— Держись, Коля, — приобнимает она меня на секунду и тут же отстраняется. — Ты обязательно ее найдешь. Обязательно. Иначе просто не может быть.