Нина. Ожог сердца

Глава 2

— Боря, собирайся скорей, — командует строго Николай. — Отвезу тебя в школу. Нина, одень Иру. Завезу ее в сад. — А потом вернусь, — притянув меня к себе, жарко шепчет муж.

— Тебе не надо на службу? — поднимаю изумленный взгляд.

И снова любуюсь мужем. Красивый он у меня. А в тугих синих джинсах и черном свитере кажется Аленом Делоном. Высокие скулы, чуть длинный нос. Насупленный взгляд. Строгий мой муж. Подполковник полиции. А значит, тот самый пахарь. И следствие на нем, и отчетность. И люли от начальства.

— Мне сегодня в архив. Тебя в аэропорт отвезу, потом поеду, — целует меня в ухо Коляныч. Строгий с подчиненными, суровый и неподкупный для всякой шушеры. А в семье добрый и нежный.

«Это ж надо так повезти!» — улыбаюсь, заваривая чай. Варю кофе в турке для себя. Детям жарю омлет и варю сосиски, а Коле грею жареную картошку и котлеты.

— Мам, я не хочу! — тянет, заглядывая на кухню Борик. — Я в школе поем.

— Ну, в какой школе? Чем вас там кормят? — вскидываюсь возмущенно. — Сядь, поешь быстренько, — накладываю в тарелку омлет и сосиски. Прислонившись к кухонному столу пятой точкой, пью кофе и наблюдаю, как ест мой старший сын. Точная папина копия.

— Давай быстро, сынок, — садится за стол Коля. — Времени в обрез.

— Да не надо, я сам. Мы с Павлином договорились…

— Только за гаражами больше не курите, — строго предупреждает отец и поворачивается ко мне. — Нин, привези ему «Мальброро», что ли? Пусть курнет нормальные сигареты, а не всякое дерьмо из ларька.

Поперхнувшись кофе, во все глаза смотрю на мужа.

— Ты серьезно сейчас?

— Ничего мне не надо, — бурчит Борик, поднимаясь из-за стола. — Я не курю за гаражами. Просто с Павлином стоял.

«Как вернусь, надо будет в школу зайти», — отмечаю себе. И Павлин мне этот не нравится. Семья вроде хорошая. А сам мальчишка гнилой. Не подставил бы нашего Борика.

«Просто стоял за гаражами! Ну-ну!» — хмыкаю я, провожая детей. Надеваю на Иру шубку и шапку. Под ворчание мужа «Пусть она сама!» завязываю шнурки на сапожках.

— Все, родные, до пятнички, — по очереди целую детей.

Тянусь к мужу, но он шутливо придавливает мне кончик носа.

— Ложись и жди меня, — велит шутливо.

Закрыв дверь, бегу в ванную. Принимаю душ, надеваю шелковый халат, едва прикрывающий бедра. Расчесываю блондинистую гриву волос и жду своего мужчину.

— Оба-на! Нинка как картинка! — войдя в квартиру с мороза, задыхается от нетерпения. Норовит облапать холодными руками.

А потом держит их под горячей водой, стараясь согреть.

Подхожу сзади, обнимаю. Забираюсь руками под свитер.

— Никуда не хочу ехать, — признаюсь честно. Сердце сковывает такая щемящая тоска, что впору разреветься. Может, Коля прав, и нужно сказаться больной, вызвать участкового врача, купить больничный?

Но нет! Так не пойдет. Я должна. Иначе всех подведу. И работу потом где искать? Вон, кандидаты наук на рынках торгуют. Спились уже.

«К ним за прилавок устроиться?» — размышляю я и решительно отмахиваюсь от дурацких заунывных страхов.

«Через пять часов самолет. Потом решу что-нибудь», — обнимаю мужа. Он поворачивается ко мне. Затыкает рот грубым поцелуем и выдыхает неожиданно.

— Возвращайся скорее, Нинка. У меня плохие предчувствия… Не хочу тебя отпускать.

— Да что может случиться? — веду ладонями по гладко выбритым щекам. Целую тонкие мужские губы и неожиданно теряю почву из-под ног.

Подхватив на руки, Коля тащит меня в спальню. Укладывает на постель и сам нависает сверху.

— Какая же ты красивая, Нина! — тянет восхищенно и, раздвинув мои бедра, толкается внутрь. Для прелюдий мне много времени не надо. С Колей я всегда и на все готова. Только по спине проведет, и я завожусь.

— Хорошо хоть, никто об этом не знает, — довольно усмехается муж всякий раз.

— Это только с тобой, любимый! — воркую я.

— А ты с кем-то еще пробовала? — грозно интересуется Зорин. И мы оба хохочем. У меня кроме мужа никого никогда не было. Только он один навсегда.

Потом пьем чай с ирисками, болтаем о том о сем. И вздрагиваем, когда кто-то открывает дверь своим ключом.

— А вы еще дома? — печально тянет наш сын, выглядывая из коридора. — А я думал…

— Здрасьте, — из-за спины сына выглядывает Митя Палинов, среди своих Павлин.

Ясное дело, пацаны решили прогулять школу. Думали, мы уже уехали, и нарвались. Митя прячет глаза, отходит в сторону. Хитрый противный парень. Не люблю я его. И тем более в доме не привечаю. Но сейчас и сделать ничего не могу. Ехать надо, иначе опоздаю на самолет.

— Привет, — кивает ребятам Коля и, как всегда, моментально принимает решение. — Раз ты рано освободился, Борь, поедешь с нами. Маму проводим, а потом заедем кое-куда. Мить, извини. В следующий раз, — совершенно спокойно выпроваживает из дома незваного гостя.

Но тот и сам рад смыться. Боится он Колю. Непонятно почему, но боится.

— Я, кажется, просил этого придурка в дом не звать, — выговаривает муж сыну, пока я надеваю черный деловой костюм, такую же водолазку. Лечу с одной сумкой. Сменное белье, зубная щетка и блузка на завтра. Все. Я не Маня. Красоваться мне не перед кем.

Коля меня и в мешке из-под картошки любить будет.

— А что, мне и друзей позвать нельзя? — бычится сын.

— Друзей можно, — вздыхает Николай, переводя на меня жадный взгляд, и снова возвращает все внимание сыну. — Да ты пойми, Боря. Твой Павлин подставить может. Ты думаешь, никто не хочет меня устранить? В лес, положим, не вывезут. Кишка тонка. А вот через твоего Павлина гранату или наркоту в дом подкинут. Хочешь, чтоб я сел?

— Да нет, пап, — ошарашенно тянет сын и моментально становится похож на ребенка. Впрочем, он до сих пор ребенок. И рассуждает еще по-детски…

— Папа прав, не ссорьтесь, — целую сначала Борика, а потом Колю. — Я вас люблю. Очень!