Нина. Ожог сердца

Эпилог

— Потом, — нетерпеливо отмахивается шейх от помощника, вкатывающего в кабинет тележку с кофейником.

— Слушаюсь, мой господин, — с поклоном отвечает тот и исчезает за дверью.

А Рашид, взяв меня за руку, ведет к высоким французским окнам, выходящим в сад. Отворяет дверцу и выводи на аллею, благоухающую ночными цветами. Пряные и сладкие ароматы щекочут ноздри. Стараюсь отвлечься от событий сегодняшнего дня.

Не вспоминаю о Диндарах, валяющихся на бетонном полу с перерезанными горлами, стараюсь не представлять, как Маня отсасывает Зорину. И отгоняю в темный угол информацию о свекре и Колином сыне. Мне еще все предстоит осознать. И свыкнуться с подлой изменой Зорина.

Муж обманывал меня. Всегда и во всем.

Сглатываю горький ком. И все еще не верю в его предательство.

Но нет, мозг уже осознал и принял решение. А сердце словно умерло от боли измены и лжи.

Может быть, и Зорин в деле? — в ужасе вспоминаю свое похищение. Червь сомнения точит последние устои, а чуть хриплый голос Рашида увещевает забыть обо всех неприятностях. Оставить их в той, прошлой жизни.

— Нина Зорина умерла в пустыне, — шепчет мне на ухо Рашид, заводя в синий шатер с высоким куполом, разбитый прямо на газоне. Укладывает на кровать и сам ложится рядом. Умело расстегивает маленькие пуговки на моем кафтане. — А я взял в наложницы давнюю родственницу Мунису аль Калеб. Документы подготовят в ближайшие дни. Не беспокойся.

— Она тоже блондинка? — лепечу я, задыхаясь от раздирающих душу эмоций. Я желаю этого мужчину и одновременно понимаю простую истину. Именно Рашид закрыл мне путь домой. И именно он сфальсифицирует мою гибель.

— Какая разница, — морщит нос Рашид. Стягивает с моих плеч тяжелый шелк. Затем спускает бретельки тонкой сорочки, обнажая грудь. Соски от легкого ветерка тотчас же превращаются в твердые горошинки. Сознание плывет, оставляя меня один на один с захлестывающим с головой желанием. Тону и даже не пытаюсь выплыть на поверхность из омута темной страсти.

Вытащив розу из вазы, заполненной цветами, осторожно ведет цветком по саднящим соскам. Беззастенчиво вбирает каждый из них в рот. — Раздвинь ноги, Муниса, — требует хрипло. И я послушно развожу бедра в стороны.

— На нас смотрят, — шепчу в ужасе.

— Кто? Нет тут никого, — отмахивается Рашид, проникая в прорезь шальвар. Кладет руку на мою ноющую плоть и восклицает победно. — Да ты вся мокрая, Муниса. Иди-ка сюда, — подминает меня под себя. Уверенно толкается внутрь и заставляет забыть обо всем.

«Потом. Я все решу потом. Главное, выжить и вернуться к детям», — повторяю как мантру и с каждым толчком улетаю куда-то. Парю словно птица и без сил падаю в руки Рашида.

— Хвала Аллаху, мне повезло, — хрипло смеется он. — Ты невероятная, Муниса. Страстная моя недотрога, — устраивает поудобнее на груди. Накрывает мягким, словно невесомым пледом и что-то поет на странном наречии.

Тихая нежная мелодия словно обволакивает меня коконом, оставляя за его границами все печали и беды.

«Я вернусь к вам!» — мысленно обещаю детям. Обязательно вернусь.

Крепкие руки Рашида насаживают меня на словно стальной болт.

— Давай, детка, покажи, что умеешь, — легко шлепает меня по попе Рашид, даже не поинтересовавшись, согласна ли я на второй заход. Замираю, не зная, что делать. Крепкий член его величества растягивает меня изнутри. И больше всего хочется оттолкнуть в сторону Рашида, этого самодовольного мудака, и убежать.

Но нельзя. Тут особо далеко не убежишь.

«Теперь ты вещь, Нина. Красивая игрушка, выбранная шейхом», — стучится в темечко здравый смысл. И будто листва, трепещущая на ветру, приговаривает маминым голосом.

«Осторожно, дочка. Этот человек опасен. Постарайся выжить».

Сглатываю вязкий ком в горле. Начинаю двигаться по величественному орудию.

— Ты ничего не умеешь, — смеется Рашид, заваливая меня на спину. Подхватывает под бедра и уверенно ведет главную партию, заставляя меня выгибаться дугой. — Ты скоро его забудешь, обещаю, — выдыхает с последним толчком.