Нина. Ожог сердца

Глава 45

Эту ночь я не сплю. Лежу в постели, не смыкая глаз. Снова и снова проигрываю весь вчерашний день, не предвещавший никаких потрясений.

Сначала массаж ноги у Лары, потом занятия с Ясмин Рашидовной. Сидели спокойно, работали над произношением.

— Как же ты мне нравишься, Муниса! — маленькая хитрая лиса бросает занятия и лезет обниматься. Маленькая, никому не нужная девочка, лишенная тактильного контакта.

Нет, у нее есть все. Ясмин никто не сможет назвать бедной. Няньки, тетушки, очень влиятельный отец, любые игрушки и слуги — аниматоры. Но нет любви. Нет близкого человека, кто бы мог обнять и пожалеть…

— Госпожа Муниса, — в просторный светлый класс вбегает запыхавшийся Аким, личный секретарь шейха. — Господин Рашид требует вас к себе.

— Я занимаюсь амблийским! — протестует Ясмин. — Муниса никуда не пойдет, пока не научит меня правильно говорить «зэ», — старательно тянет она. И впервые за весь урок у нее не хромает произношение.

— Вопрос государственной важности, — отрезает Аким. — Когда его величество приказывает, исполняют все. И ты, Ясмин, когда-нибудь станешь королевой, и твое слово станет законом, — объясняет он расстроенной девчушке. — Пойдемте, госпожа, — с легким поклоном поворачивается ко мне.

— Да, да, конечно, — подхватываюсь с места. — Проверка закончена? — спрашиваю еле слышно.

— Да, — чуть заметно кивает Аким и направляется к выходу. Спешу за ним.

— Муниса! — хватает меня за руку Ясмин. — Только ты возвращайся ко мне. Пожалуйста!

— Как получится, моя дорогая, — глажу ребенка по голове. — Твой папа вызывает. Значит, вопрос серьезный.

«А может быть, за мной Коля приехал?» — мелькает в голове сумасшедшая мысль. Накинув на голову платок, быстрым шагом иду за Акимом по длинным коридорам. Спускаюсь вниз по боковой лестнице. Я тут точно никогда не ходила!

— Куда вы меня ведете? — спрашиваю, чуть осмелев.

— В тюрьму, — бросает Аким мимоходом. Толкает тяжелую дверь, ведущую в мрачный коридор, облицованный серым камнем. И заметив ужас в моих глазах, добавляет негромко. — Не бойтесь, госпожа, шейх вызывает вас на опознание.

— Спасибо, что предупредили, — киваю я. И выдыхаю.

Вот меня перетрясло! Хорошо, Аким — нормальный человек. Все объяснил.

«Если бы шейх приказал тебя арестовать, за тобой бы пришли гвардейцы», — подает голос здравый смысл.

«Не надо бояться», — уговариваю саму себя. Страх лишает человека силы, изматывает душу и заставляет предать самого себя.

Сцепляю пальцы, пытаясь сдержаться, и ойкаю, когда один из гвардейцев открывает огромную старинную дверь, обитую металлом.

— Пришли, — поворачивается ко мне Аким.

И я в душе радуюсь, что у Рашида такой душевный и приятный помощник. Всегда предупредит, объяснит. Хотя поначалу смотрел на меня враждебно. Но, видимо, понял, что я особой угрозы не представляю.

Вслед за Акимом вхожу в каменный мешок. Где-то высоко светит солнце, но узкий двор полностью находится в тени. Только верх стен освещен солнечными лучами.

— Вы кого-нибудь знаете? — спрашивает меня важный молодой человек в красной мантии.

— Шейха Рашида, — ляпаю я невпопад. И только сейчас замечаю стоящих на коленях мужчин. В длинных белых рубахах, без привычных головных уборов. Я сначала не понимаю, кто это, и почему они смотрят на меня с презрением и ненавистью.

«Это же Диндары!» — доходит с опозданием. И горло перехватывает спазм. Рашид нашел их! Нашел…

Даю показания и даже не догадываюсь, что произойдет дальше. Послушно иду за шейхом. Позволяю ему вертеть собой как куклой. А когда его руки ложатся мне на грудь, негодующе вскрикиваю.

— Не дергайся, Муниса, — горячий шепот обжигает кожу. — Стой спокойно. Тебе так будет легче.

Твердая плоть упирается в попу, пальцы по-хозяйски играют с грудью и сосками. А я стою, как пришпиленная, и ничего не могу поделать.

Как в тумане наблюдаю за казнью. И предательски теку.

— Вы не спите, госпожа Муниса? — слышится рядом шепот Лейлы. И меня словно ураганом выносит на безопасный берег.

— Нет, Лейла. Не могу уснуть, — признаюсь со вздохом. — Наберите мне ванну, пожалуйста, — прошу, прекрасно понимая, что сделаю дальше. Лягу в воду, возьму головку душа…

— Тебя Рашид вызывает, детка, — испуганно всхлипывает старая нянька. — Поторопись. От него уже пришел Аким.

— Хорошо, — подскакиваю с постели.

«Что ж вы так, Рашид Алиевич! — ругаюсь мысленно с шейхом. — Люди по ночам спят. И не обязаны исполнять ваши хотелки».

А с другой стороны, чего тянуть? Рашид выяснил, что я ни в чем не виновата. Теперь уж точно разрешит позвонить Коле…

«У него могут быть другие желания. Он тебе прямо сказал», — напоминаю самой себе. И совершенно искренне надеюсь, что сумею дать отпор нахальному красавцу. Мне домой надо. К детям.

В этот раз Аким вводит меня в кабинет Рашида, украшенный гербами и флагами.

— Госпожа Муниса здесь, — объявляет с порога.

И Рашид устало поднимает глаза от бумаг.

— Пусть войдет, — кивает с улыбкой. — Прошу, Муниса, — указывает на кресло около его стола.

Прохожу. Сажусь на краешек.

— Расследование завершено. Виновные наказаны. Но у меня есть несколько вопросов к тебе. После чего я смогу вынести решение.

— К-каких? — в ужасе смотрю на шейха. Перевожу взгляд на ряды телефонных аппаратов у него на столе.

«Он же обещал дать позвонить!» — стискиваю губы от собственного бессилия.

— Всему свое время, — перехватывает мой взгляд Рашид и добавляет со злостью. — Почти все участники твоего похищения мертвы. Каждый ответил ценой собственной жизни. До Марии я пока дотянуться не могу, — всплескивает он руками, выказывая полное сожаление. — И еще важно разобраться в роли твоего бывшего мужа, Николая Зорина… Если выяснится, что он причастен, я вынесу ему приговор без сожаления, — холодно и резко бросает шейх.

В глазах темнеет. Последние слова будто кувалдой бьют по голове.

— Николай непричастен к моему похищению. Он был против моих командировок…

— А какие у него отношения с Марией? — безучастно интересуется шейх.

— Плохие. Муж ее терпеть не может. Всегда говорит…

— Обычная уловка, — пожимает плечами Рашид. — Вот. Сама убедись. Они любовники, — придвигает ко мне толстую папку на кольцах. — И даже особо не прячутся. Это не вчера началось, Муниса. И не до твоего похищения. И вполне возможно, именно эта связь явилась спусковым крючком.

— Нет, я не верю, — мотаю головой и боюсь открыть папку.

— Что ж, — решительно выдыхает шейх. Раздраженно откидывает черную толстую обложку. — Ты к этому мужчине хочешь вернуться? — тычет тонким холеным пальцем в большую цветную фотографию. А на ней…

Прикрываю глаза, стараясь не закричать. Слезы бегут по щекам, а я сжимаю кулаки от бессилия. Выходит, Маня не наврала?

— Смотри внимательно, — приказывает Рашид. Во властном холодном голосе сквозят сталь и гнев. — Как только я получил всю информацию, я пригласил тебя, Муниса. Не стал ждать до утра. С твоей стороны невежливо спорить или закрывать глаза. Все-таки на меня работают профессионалы… — ворчит он, а я распахиваю веки.

«Держись, Нежина», — невольно обращаюсь к самой себе по девичьей фамилии. И в ужасе смотрю на фотографии.

Маня и Коля. Сидят в машине. А потом Маня опускает голову, а Коля откидывается в кресле. Следующее фото — Маня сплевывает на землю что-то белое.

— Фу, гадость какая! — только и могу выдохнуть.

— Мрази, — цедит зло Рашид. На щеках играют желваки, а ноздри раздуваются от еле сдерживаемой ярости. — Судя по отчету, они занимались этим паскудством на кладбище. У нас бы за подобное четвертовали за надругательство над мертвыми.

Закрываю рот ладонью. Не закричать бы, не вырвать!

— Коля не мог, — мотаю головой. — Это какая-то ошибка. Может, кто-то другой в машине… Похожий на Колю?

— Я знал, что ты так скажешь, — криво усмехается шейх. — Поэтому попросил своих людей проводить Николая Зорина до самого дома. Все эти дни за ним неотлучно велось наблюдение. — Вот, смотри, — щелкает пультом Рашид, и на огромном тонком дисплее, висящем на стене, появляется сначала слово «Футжитсу», а затем бегут кадры.

Как в бреду, вижу Колину машину, отъезжающую с кладбища.

«Господи, стыд-то какой!» — проносится в голове. А внедорожник уже мчит по московским улицам, сворачивает к дому Гусятниковой, а потом, проехав через полгорода, останавливается у нас во дворе. С дикой тоской смотрю на залитые дождем тротуары, на детскую площадку, где в хорошую погоду гуляют мои дети.

Где они? — сосет под лопаткой. Пока Зорина удовлетворяли на кладбище, Ируська с Бориком сидели одни?

Камера скользит по фасаду дому. Останавливается на минуту на темных окнах нашей пустой квартиры.

«Дети, скорее всего у моей сестры или свекров», — выдыхаю я. А затем зачарованно разглядываю Николая, лениво выходящего из машины.

От холодного пронизывающего ветра муж вжимает голову в плечи, знакомым жестом поднимает воротник куртки, которую я привезла ему из Милана. Быстро пересекает двор и входит в подъезд, отперев парадную своим ключом.

Камера снова возвращается к дому и замирает на нашем балконе. Под проливным дождем одиноко болтаются на веревке Ируськины красные колготки. Никому не нужные и совершенно жалкие. Как предвестники большой беды и полной разрухи.

Вздрагиваю, когда наши окна загораются тусклым желтым светом. Сначала кухня, потом наша спальня.

Значит, все-таки он! — прикусываю губу. Нутро скручивает от невозвратимой потери.

Коля, миленький… Как ты мог? Я же верила тебе. Доверяла. И ждала…

— Там много фотографий, — быстро пролистывает отчет шейх Рашид.

Краем глаза выцепляю мужа, входящего вечером в Манин дом.

«А как же дети? Ты что творишь, Зорин?!» — так и хочется заорать в голос. Но сдерживаюсь. Утираю мокрые глаза и стараюсь не впасть в отчаяние.

Почему так? Зачем?

— Прости, — вздыхает Рашид. — Аким, сделай нам кофе, — кричит помощнику и на автомате открывает следующую страницу. А там Коля с Маней на пароходике. Ярко светит весеннее солнышко, по Москве-реке бегут белые кораблики. Маня призывно улыбается моему мужу, а он беззастенчиво лапает ее.

— Он с ума сошел, — только и могу выдавить. Язык не слушается, губы становятся как деревянные, а в висках стучит от предательства и отчаяния.

— Нет, не думаю, — печально улыбается мне Рашид. — Зорин занимал определенный пост до недавнего времени. Проходил освидетельствования. И вряд ли страдает душевным расстройством. Только нехваткой совести.

Слушаю, как будто о другом человеке разговор. Мой Коля не мог! Он не такой!

— Почему бывший? Его уволили? — выдыхаю в ужасе. — Николай всегда на хорошем счету у начальства.

— Был, — кивает Рашид. — Но, видимо, потерял бдительность. Там страшный скандал, Муниса. Зорин якобы по ошибке выпустил из тюрьмы очень опасного рецидивиста. А потом, по счастливой случайности, у него на счетах обнаружили двести тысяч долларов. Как сообщают мои источники, ведется расследование. Зорин временно отправлен в отпуск.

— Этого не может быть. Николай никогда не брал взяток, — снова мотаю головой и чувствую себя полной дурой, когда на стол передо мной ложатся банковские выписки.

Дойчебанк. Двести тысяч… Все правильно, и все не так!

— Ты понятия не имела, с кем жила, — припечатывает меня Рашид. — Ты хоть знала о его внебрачном сыне, Муниса? — смотрит на меня с жалостью.

— Что? — закрываю лицо руками. — Какой еще сын? Нет никакого сына. Не может быть…

— Вот посмотри, — протягивает мне тонкую папочку шейх. — Тут вся информация. Фотографии и тест ДНК. Очень сложная штука, между прочим. Мне пришлось сгонять человека в Оксфорд. Хотя по большому счету он не нужен. Посмотри, — протягивает мне небольшую фотку Рашид.

Гляжу и немею от ужаса. Это же мой Дракон! Только молодой. Таким он был, когда мы встретились. Вот только белого костюма у него не было. Черной крутой иномарки тоже…

— Сын? — шепчу, всхлипывая. — Николай ничего не говорил.

— Похоже, он вел двойную жизнь, — пожимает плечами хозяин кабинета. А меня будто кто клювиком бьет по темечку.

Там, в этом ужасе, живут мои сын и дочь. Абсолютно бесхозные и брошенные собственным отцом.

— Рашид, мне нужно домой. К детям, — заявляю спокойно и совершенно серьезно. — Отпустите меня, ваше величество.

— Нет, Муниса, — отрезает он. — В Москву ты не вернешься.

— П-почему? Вы же обещали! — черное покрывало отчаяния накрывает меня с головой.

— Я сдержу свое слово. Но выбор оставлю за тобой, — давит меня взглядом Рашид и роняет со злостью. — Чем занимается твой бывший свекор, Муниса? Ты в курсе?

— Он ученый, — выдыхаю я. Господи, а деда Ваня тут при чем?

— Ученый, — соглашается со мной Рашид. — В звании подполковника ФСБ. А ты уверяла меня, что не имеешь отношения к спецслужбам.

— Бред какой-то! — выдыхаю яростно.

— Нет, моя дорогая. Абсолютная правда. Мои люди знают, чем рискуют, в случае если выявится обман. Все они работают честно. А вот ты, похоже, жила в замке из кривых зеркал…

— Но я не виновата, — понимаю прекрасно, куда клонит Рашид. К обвинению в шпионаже теперь еще прилепят связь с ФСБ. И я точно никогда не выберусь из Реджистанской тюрьмы.

— У тебя два варианта, — словно не слышит меня Рашид. — Первый я уже озвучил тебе. Я хочу тебя, женщина. Ты можешь стать моей наложницей и жить в богатстве, роскоши и в почете. Дело о шпионаже будет аннулировано.

— А второй вариант? — уточняю испуганно.

— Я разрешу тебе позвонить домой или в посольство. Ты сама решишь, какой звонок важнее. После этого тебя, как особо опасную преступницу, отправят в камеру. Начнется международный скандал. Чем он закончится, не знаю… Может, общественность и вынудит меня отпустить тебя. Но скорее всего, Камаль, наш главный судья королевства, единолично подпишет приказ о смертной казни.

— А мои дети? — склонив голову, шепчу в ужасе.

— К ним ты все равно не вернешься, — поднявшись с места, нависает надо мной шейх. — У тебя есть выбор, Муниса. Вот телефон. Звони, — придвигает ко мне черный аппарат с золотыми кнопками. — А вот моя рука. Ты можешь опереться на нее, — протягивает мне ладонь. — Выбирай. Время пошло.

Сердце колотится как ненормальное. Вот-вот выскочит.

Нет! Никому звонить нельзя. Рашид не станет церемониться. И казнит меня, как тех же Диндаров. Просто специально обученный человек хладнокровно перережет мне горло.

А стать наложницей? Прекрасный способ потянуть время. Вполне возможно, я быстро наскучу шейху, и он велит отправить меня домой.

Кладу руку в широкую лапищу Рашида и вздрагиваю от возбуждения, пронизывающего от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах.

— Пойдем, я покажу тебе сад. Ночью он прекрасен, — улыбается довольно Рашид. — Между нами химия, Муниса. Не отрицай, пожалуйста, очевидный факт.

— Не буду спорить, — улыбаюсь сквозь слезы. Меня тянет к этому мужчине. Тем более никаких обязательств перед Зориным у меня нет. А к детям я вернусь. Вернусь обязательно!