Нина. Ожог сердца

Глава 28

Вода. Мне чудится вокруг вода. Будто по озеру иду или морю. Умом понимаю, что тут только один песок. И не души! В какую сторону идти, до сих пор не уверена. Надеюсь, что иду правильно. Я же видела дерево!

А если нет? Я пропала! Пустыня — сама по себе тюрьма, из которой не выбраться.

Может, поэтому в лагере Акрама и не было охраны. И Аиша легко согласилась. Они-то знают!

А я… дура, конечно, рисковая. Но у меня нет и не было другого выхода. Или сдаться Акраму, или сбежать.

В ложном пустынном мареве я быстро дохожу до развилки. Вижу впереди дерево и направляюсь к нему. Все так, как я запомнила.

Кто молодец? Я молодец!

Но сколько я не иду, дерево не приближается ни на метр. Чудится оно мне, что ли?

«А может, и нет его вовсе?» — думаю я, сбиваясь с шага. Хорошо хоть, выпросила у Аиши старые тапки из верблюжьей кожи. Мягкие и немного тесные. Но все лучше, чем босиком.

Первое время я оглядываюсь и пугаюсь каждой тени. Но потом уже не обращаю внимания на парящих надо мной птиц. Иду и иду. Главное, удержаться на ногах.

Те же стервятники. Ждут, когда упаду.

Я не знаю, есть ли законы пустыни. Наверное, есть. Как в любой другой враждебной среде, человеку, чтобы выжить, надо соблюдать определенные правила.

А я — житель мегаполиса. Что с меня взять? Ничего не знаю и пру напролом.

«Все равно дойду! У меня нет выбора», — приказываю сама себе. Мне нужно к семье. К Коле и к детям.

Была ли у него интрижка с Маней, или она все придумала, я не знаю. Даже думать не хочу о ней. Приеду домой — разберемся. Коля точно мне врать не станет.

Ноги болят, в горле пересохло, не обращаю внимания. Не позволяю себе расслабиться. Лишь останавливаюсь время от времени, пытаясь отдышаться. Смотрю в небо на раскаленное усталое красное солнце, нависшее над горизонтом. И в душе молюсь об одном. Добраться бы до темноты.

«Погони как не было, так и нет», — проскальзывает в помутненном разуме единственная здравая мысль.

— Странно это, — рассуждаю вслух. — Акрам уже должен был хватиться… Но, наверное, это только в фильмах всадники скачут за бедной жертвой. А тут… Скорее всего, у него мало ресурсов. И отправлять людей наобум в пустыню не хочется. А значит… меня будут ждать около консульства. Все дороги ведут к нему.

«Напрямую туда идти нельзя, — прибавляю шаг. — Надо вспомнить адрес моих попутчиц, Вали и Ани. Они приглашали меня в гости. Должны помочь. Хотя бы от них можно будет позвонить Коле. А что? Это идея. Там точно засады не будет. Да и я их не сильно побеспокою».

Ноги заплетаются, и я падаю, зацепившись о какие-то камни. Встаю, потираю разбитые колени и хромая, медленно плетусь дальше.

Стаскиваю с головы черный платок, который отдала мне Аиша взамен белого с золотой вязью. Завязываю им волосы, а потом снова надеваю на голову. И в платке жарко, и без него никак.

— Коля! Помоги мне! — кричу в голос. — Дай мне сил! Я люблю тебя! Слышишь?

Но только распугиваю своим криком воронье и мелких сусликов. Подхватываю с земли высохшую ветку. Опираюсь на нее как на палку и шагаю вперед. Как в походе. Что там Коля говорил про дыхание? Как надо правильно дышать, чтобы сэкономить силы?

Мысленно представляю квадрат. Каждая сторона на четыре вдоха и выдоха. Но сбиваюсь при первой же попытке и опять дышу ртом. Задыхаюсь от жары. Ужасно хочется пить. Да и силы словно утекают в песок.

Надо к людям выйти, а потом звать Колю. Он не услышит. Что толку орать? Только с дыхания собьешься, а потом восстановить будет трудно.

Ноги заплетаются, колени саднят.

Попить бы…

В белой дымке мерещится мамин сад. Яблони, полные яблок. И мы с Колей их собираем. А там, в доме, мои родители играют с Бориком. Сколько ему тогда было? Года четыре…

— Иди сюда, — тянет меня в папину мастерскую муж. Усаживает на верстак и сам становится между моих ног.

— Увидят, — охаю я.

— Я контролирую, — мотает головой Коля, стягивая с меня трусы. Обычные белые хлопковые. Тычется внутрь, и сразу же меня накрывает ураган чувств.

Обнимаю мужа за плечи, утыкаюсь носом чуть выше уха и инстинктивно подстраиваюсь под ритм. И обмякаю в руках мужа с последним толчком. Кладу голову ему на плечо. Прикрываю глаза. В саду поют птицы, от соседей доносится музыка. Пахнет яблоками и осенней свежестью.

Хорошо-то как!

— Борька идет! — встряхивает меня муж. И тут же принимает решение. — Давай, приводи себя в порядок, я его отвлеку.

Выходит, плотно прикрывая дверь.

— А где мама? — слышится со двора тоненький голосок.

И меня корежит от невинных воспоминаний. До дикоого отчаяния и истерики.

Где мама? Кто сейчас может ответить моим детям?

Представляю их зареванные мордашки и сама реву от безысходности. Размазываю слезы по грязному обветренному лицу и снова повторяю как молитву.

«Я должна выбраться. Нельзя раскисать».

Вытираю глаза грязной тряпкой. Вглядываюсь вперед и, наконец, на расстоянии вытянутой руки замечаю то самое дерево.

Ну конечно, это оно!

Сухое, с черными ветками. Чуть ли не бегу к нему со всех ног.

И подойдя почти вплотную, обнимаю ствол, будто родной.

«Ну, вот и все», — выдыхаю радостно.

Сейчас за поворотом должен начаться хайвей. А там уже асфальт. Пойду быстрее. И адрес надо вспомнить. Аня говорила.

Но мысли путаются, горло и губы сохнут.

«Отдохни и иди дальше!» — приказываю самой себе и лишь на минуту закрываю глаза.