Новогодний соблазн для босса

Глава 24

Галина

Самолет оторвался от взлетной полосы, и Москва, затянутая зимней дымкой, поплыла внизу, словно театральная декорация, которую убирают за ненадобностью. Я прижалась лбом к холодному иллюминатору, наблюдая, как знакомые очертания домов и магистралей превращаются в миниатюрную игрушечную карту, а затем и вовсе исчезают в белой пелене облаков. Где-то там оставалась моя старая жизнь — серая, промозглая, полная боли и унижений. А я летела навстречу солнцу. С ним.

Я украдкой взглянула на Григория. Он сидел рядом, углубившись в документы на своем планшете, но, почувствовав мой взгляд, поднял голову и улыбнулся. Его улыбка была спокойной, уверенной. В ней читалось обещание безопасности и счастья.

— Нравится? — спросил он, кивая в сторону иллюминатора, за которым простиралась бескрайняя белизна.

— Еще бы, — я потянулась и взяла его руку, ощущая под пальцами твердую, теплую кожу. — Я до сих пор не могу поверить, что это все происходит со мной.

Он переплел свои пальцы с моими, и его большой палец принялся нежно гладить мою ладонь.

— Привыкай. Таких полетов в твоей жизни будет много.

Его слова не были бахвальством. Это была простая констатация факта. Факта нашей новой общей реальности. Я посмотрела на изумруд в своем кольце, который играл на солнце, пробивавшемся сквозь стекло иллюминатора. Это был не просто кусок драгоценного камня. Это был пропуск в другую жизнь. И ключом к этой двери был он.

Полет был долгим, но я не чувствовала усталости. Только легкое, щекочущее нервы возбуждение. Я дремала, положив голову ему на плечо, просыпалась от его поцелуев в волосы, ела предложенную бортпроводником икру и удивлялась тому, насколько естественно все это. Будто я всегда так летала. Будто я всегда была его невестой.

Когда пилот объявил о начале снижения, я снова прильнула к иллюминатору. Внизу под нами раскинулся океан — невероятного, невозможного бирюзового цвета, усыпанный крошечными малахитовыми островками, обрамленными белоснежными песчаными пляжами. Это была открытка. Нереальный, слишком совершенный пейзаж. И мне предстояло стать его частью.

Самолет коснулся посадочной полосы. Воздух, который встретил нас на выходе, был густым, влажным и обволакивающе теплым. Он пах океаном, солью и тропическими цветами. Я зажмурилась, подставив лицо солнцу, и глубоко вдохнула. Зима осталась по ту сторону иллюминатора. Здесь было вечное лето.

Нас ждал катер, который доставил нас на частный остров. Виллу, нашу виллу, невозможно было описать словами. Деревянный помост на сваях, уходящий в бирюзовую лагуну. Открытое пространство без стен, где гостиная, спальня и ванная комната плавно перетекали друг в друга. И везде — виды на океан. Прозрачный пол в гостиной, под которым плескалась вода. Открытый душ, окруженный пышной зеленью. Я стояла посреди этой роскоши, разинув рот, и чувствовала себя Золушкой, которую не просто привезли на бал, а подарили целое королевство. Григорий наблюдал за мной с улыбкой.

— Ну что? Одобряешь?

— Это… это нереально, — выдохнула я.

— Это наша реальность на ближайшую неделю, — он подошел ко мне сзади, обнял за талию и прижал к себе. — Наша первая совместная поездка. Наш медовый месяц до свадьбы.

Его губы коснулись моего плеча, и по телу разлилась знакомая теплота. Но сейчас, в этом невероятном месте, желание ощущалось иначе — томным, сладким, как здешний воздух.

Мы провели остаток дня, исследуя остров, купаясь в теплой, как парное молоко, воде, загорая на шезлонгах. Я не стеснялась своего тела в новом бикини. Его восхищенные взгляды, его руки, которые так любили мои пышные формы, сделали меня уверенной в себе. Я была желанной. И я была здесь, в раю, с мужчиной своей мечты.

Вечером мы ужинали на деревянной террасе, нависавшей над водой, прямо на берегу океана. Стол был уставлен блюдами из морепродуктов, а в небе зажигались первые звезды. Мы говорили обо всем и ни о чем. О будущем. О свадьбе. О том, как будем обустраивать наш общий дом в Москве.

— Знаешь, о чем я думаю? — сказала я, отодвигая тарелку с десертом. — О том, как все изменилось. Год назад я была несчастной женой, которую предал муж. А сегодня я здесь. С тобой.

Он взял мою руку и поцеловал пальцы, чуть ниже кольца.

— А год назад я был живым мертвецом, который хоронил себя в работе. А сегодня я жив. Благодаря тебе.

В его глазах стояла такая серьезность, такая глубокая нежность, что у меня защемило сердце. Мы спасли друг друга. Из пепла двух сгоревших жизней мы построили одну новую, крепкую и светлую. Позже, когда ночь окончательно вступила в свои права, и только луна освещала нам путь, мы вернулись на виллу. Воздух был напоен ароматом экзотических цветов и звуками тропической ночи — стрекотанием цикад, отдаленным шумом прибоя. Мы стояли обнявшись, и смотрели на звезды, которые здесь были такими яркими и близкими.

— Спасибо тебе, — прошептала я. — За все. За этот рай.

— Рай — это там, где ты, — ответил он и повернул меня к себе.

Его поцелуй был медленным, сладким, как здешние фрукты. В нем не было спешки, только наслаждение моментом, друг другом, этим невероятным местом. Его руки скользнули под легкий шелковый саронг, который я накинула после душа. Он развязал его, и ткань бесшумно упала к нашим ногам. Потом он снял с меня топ бикини, и я осталась перед ним обнаженной под южными звездами.

Он шагнул ко мне, и его тело, сильное и загорелое, прижалось к моему. Я чувствовала каждую мышцу, каждую линию. Его руки исследовали мои изгибы, мою кожу, снова и снова утверждая свое право на меня. Он опустился на колени и приник губами к моему животу, к той самой мягкости, которую когда-то презирала, а теперь любила, потому что он любил ее.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — прошептал он, и его голос тонул в ночных звуках. — И ты вся моя.

Он поднял меня на руки и отнес к огромной кровати под балдахином из белого тюля. Он любил меня той ночью под аккомпанемент океана. Медленно, глубоко, с такой пронзительной нежностью, что слезы наворачивались на глаза. Каждое прикосновение было гимном нашей любви, каждое движение — обещанием вечности. Когда волны наслаждения накрыли нас, они были такими же мощными и бесконечными, как океан за окном.

После мы лежали, сплетенные, и слушали, как дышит море. Я прижалась к его груди, чувствуя его сердцебиение.

— Я безумно счастлива, — прошептала я.

— Это только начало, — он поцеловал меня в макушку. — Я обещаю.

Я закрыла глаза, убаюканная его дыханием и шумом прибоя. Завтра нас ждал новый день в раю. А потом — вся жизнь. И я знала, что нет на свете женщины счастливее меня.