Новогодний соблазн для босса

Глава 4

Галина

Я не помнила, как добралась до дома Кати. Вернее, не до дома, а до ее «апартаментов» — так она называла свою однушку в новостройке на окраине. В ушах стоял оглушительный звон, сквозь который пробивались его слова. «Жирная версия Ватсона». «Складки, целлюлит, обвисшая грудь». «Ты думала, мужчина может хотеть ЭТО?»

Я билась в истерике в лифте, зажимая ладонью рот, чтобы не выть на весь подъезд. Когда дверь открылась, я почти выпала на площадку и, шатаясь, постучала в знакомую дверь.

Катя открыла почти сразу, будто ждала. На ней был короткий шелковый халат, из-под которого виднелись кружевные трусики. В руке она держала бокал с шампанским. Ее лицо, уставшее, но красивое, сначала озарилось удивлением, а потом мгновенно потемнело.

— Боже мой, Галя! Что случилось?

Она втянула меня внутрь. Я, не в силах вымолвить ни слова, просто рухнула на пол в прихожей, обхватив голову руками. Рыдания снова вырвались наружу, судорожные, разрывающие.

— Он… Он… — я захлебывалась слезами и словами. — С ней! В кабинете! На диване!

Катя не стала ничего спрашивать. Она помогла мне подняться, довела до дивана в гостиной, налила в стакан воды и сунула мне в руки. Ее пальцы были холодными.

— Пей. Мелкими глотками. И дыши. Говори, когда сможешь.

Я пила воду, давилась ею, но постепенно дыхание выравнивалось. И я рассказала. Все. Каждое унизительное слово, каждый брезгливый взгляд. Про Алену с ее гимнастическим телом. Про то, как он назвал меня старухой. Про развод. Про «отступные» в виде нашей же квартиры.

Катя слушала молча, ее лицо становилось все жестче, а в глазах загорались знакомые мне холодные огоньки. Катя была из тех, кого жизнь била не раз, и она научилась бить в ответ. Бывшая танцовщица, а теперь… она называла себя «менеджером по особым поручениям». Я знала, что она организует девушек для богатых клиентов. Знакомила, договаривалась, брала свой процент. Для меня она всегда была просто Катей — подругой, которая в трудную минуту могла приютить, накормить и сказать горькую праву в лицо.

Когда я закончила, она медленно поднялась, подошла к мини-бару и налила мне в стакан коньяку вместо воды.

— Выпей. Трясти перестанет.

Я послушно сделала глоток. Алкоголь обжег, и стало чуть легче.

— Ну что, Галочка, — Катя села напротив, запахнув халат. — Поздравляю. Ты только что избавилась от говна в человеческом обличье. Хороший подарок себе на Новый год сделала.

— Какой подарок? — я смотрела на нее мокрыми, опухшими глазами. — У меня ничего нет! Ни жилья, ни работы нормальной, ни денег. Кредиты за эти дурацкие ЭКО! Куда я денусь? Что мне делать?

Голос снова сорвался на истерику. Паника, холодная и липкая, сжимала горло.

— Делать? — Катя улыбнулась своей колючей, безрадостной улыбкой. — Жить, дура. Начинать с начала. А для начала — заработать денег. Быстро и много.

— Как?! — выдохнула я. — Копирайтинг? Я с него через месяц с голоду помру!

— Я тебе про копирайтинг и не предлагаю, — Катя отхлебнула шампанского. — У меня есть для тебя вариант. Один заказ. Щедрый. Очень.

Я смотрела на нее, не понимая.

— Сегодня вечером, — продолжила она, глядя на меня пристально, — в одном очень дорогом месте нужна Снегурочка. Не аниматор для детей. Стриптиз. Корпоратив для больших шишек.

Слово «стриптиз» повисло в воздухе, как пощечина. Я отшатнулась.

— Ты с ума сошла? Я? Стриптиз? — я замахала руками, будто отгоняя саму эту мысль. — Катя, ты же видишь, на кого я похожа? Я не Алена! Меня там осмеют! Мне же… мне же будет стыдно!

— Стыдно? — Катя фыркнула. — А когда твой муженек трахал ту куклу на своем диване, ему было стыдно? Когда он тебя, свою жену, унижал последними словами, ему было стыдно? Нет, детка. В этом мире стыд — роскошь для тех, у кого все есть. У тебя ничего нет. Значит, и стыдиться нечего. Только выживать.

Ее слова били точно в цель. Я чувствовала себя оголенным нервом.

— Но я не могу… Я не умею…

— Никто не рождается с этим умением. Надень костюм, улыбайся и двигайся. Сними лифчик — сбрось сарафан — останешься в трусах и лифе. Все. Танец на пять минут. А заплатят тебе, как за месяц твоего сидения за компьютером.

Она назвала сумму. У меня перехватило дыхание. Этого хватило бы, чтобы выплатить несколько платежей по кредиту. Чтобы взять паузу и не думать о завтрашнем дне.

— Кто… кто эти люди? — прошептала я.

— Бизнесмены. Топ-менеджеры. Все при деньгах, все приличные. Никто тебя пальцем не тронет. Это не подворотня. Это высокооплачиваемое шоу. И образ Снегурочки — он немного… снимает напряжение. Все же как бы понарошку.

Я сидела, сжимая в руках стакан, и смотрела в стену. Перед глазами стояло лицо Артема. Его брезгливая усмешка. «Сделай одолжение — начни, наконец, следить за собой». А потом — его же слова: «Жирная версия Ватсона».

Ненависть поднялась во мне внезапной, едкой волной. Ненависть к нему. К себе. Ко всей этой жизни, которая завела меня в тупик.

— А если… если я не понравлюсь? Если, будут смеяться? — спросила я, и в голосе моем слышалась детская обида.

Катя внимательно посмотрела на меня. Ее взгляд стал чуть мягче.

— Галя, послушай меня. Мужикам, особенно уставшим от этих тощих моделей, иногда нужно что-то… настоящее. Теплое. Ты не тощая. Ты — женщина. С формами. С грудью, за которую не стыдно, с бедрами, за которые приятно подержаться. Не все это ценят, но те, кто ценят — платят дорого. Поверь мне.

Ее слова были похожи на спасательный круг, брошенный тонущему. Они противоречили всему, что я слышала от Артема. Может быть, он врал? Может быть, он просто искал оправдание своей подлости?

Я закрыла глаза. Я представляла его с Аленой. Их смех. Их тела. А потом я представляла себя — униженную, брошенную, нищую. Отчаяние оказалось сильнее страха. Сильнее стыда. Я открыла глаза и посмотрела на Катю.

— Хорошо, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо. — Я согласна.