Новогодний соблазн для босса

Глава 9

Григорий

Мы стояли посреди гостиной в моих свободных апартаментах, и ее благодарный поцелуй медленно перерос во что-то большее. Ее губы были мягкими и чуть дрожащими, но уже не от страха, а от нарастающего желания. Я ответил ей, углубляя поцелуй, чувствуя, как трепещут ее ресницы у моей щеки.

Мои руки скользнули под ее свитер, коснувшись горячей, шелковистой кожи на талии. Она вздохнула, выгибаясь навстречу, и ее пальцы вцепились в складки моей рубашки. Я медленно, давая ей возможность остановить, стал поднимать свитер. Она помогла мне, подняв руки, и сбросила его на пол. Под ним оказался простой хлопковый лиф. Сквозь тонкую ткань я видел темные ореолы ее напрягшихся сосков.

Я обхватил ее грудь ладонями — тяжелую, пышную, идеально лежащую в руках. Ее сосок тут же отозвался, затвердев под моим пальцем сквозь ткань. Она вскрикнула, коротко и прерывисто, и запрокинула голову. Я наклонился и губами, сквозь хлопок, взял этот твердый бугорок. Она задрожала, ее руки вцепились мне в волосы, прижимая сильнее.

— Гриша… — прошептала она, и это было уже не «Григорий». Это было сдавленное, хриплое признание.

Я расстегнул джинсы на ней, и они тяжело упали на пол. Она стояла передо мной в лифе и простых белых трусиках, дыша часто-часто, и смотрела на меня распахнутыми, темными от возбуждения глазами. Я снял с себя рубашку, ремень, брюки. Ее взгляд скользнул по моему телу, и в нем не было ни страха, ни неуверенности — только жадное, женское любопытство и одобрение.

Я поднял ее на руки и перенес на широкий диван. Он был жестковат, но сейчас это не имело значения. Я лег рядом, продолжая целовать ее, лаская ее грудь, живот, округлые, соблазнительные бедра. Мои пальцы нашли резинку ее трусиков и медленно стянули их. Она помогла мне, приподняв бедра, и на мгновение застыла, полностью обнаженная, под моим взглядом.

— Ты так прекрасна, — хрипло сказал я, и это была не лесть, а констатация факта, вырвавшаяся из самой глубины души. — Каждая твоя линия… каждый изгиб…

Я склонился между ее ног. Она вздрогнула и попыталась сомкнуть колени.

— Нет… не надо… — прошептала она, и в голосе слышалась старая, въевшаяся неуверенность.

— Надо, — тихо, но настойчиво сказал я, мягко раздвигая ее бедра. — Я хочу. Дай мне.

Я прикоснулся губами к самой сокровенной части ее. Она вскрикнула, ее тело выгнулось на диване. Я был медленным и внимательным, изучая ее вкус, ее реакцию. Находил языком тот чувствительный бугорок и ласкал его, то кружа, то слегка посасывая. Ее пальцы впились мне в плечи, ее бедра начали двигаться в такт моим ласкам. Тихие, прерывистые стоны становились все громче, отчаяннее.

— Гриша… я сейчас… не могу… — она заломила руки, ее ноги сжали мою голову.

Я не останавливался, чувствуя, как все ее тело напряглось, как она замерла на несколько секунд, а потом ее крик, сдавленный и хриплый, разорвал тишину пустой квартиры. Волна оргазма прокатилась по ней, заставив ее содрогнуться и бессильно рухнуть на диван.

Я медленно поднялся по ее телу, целуя влажную от пота кожу на животе, между грудями, на шее. Она лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша, ее губы были приоткрыты. Я взял ее руку и положил на свой член — твердый, горячий, пульсирующий. Она обхватила его пальцами, и это простое прикосновение чуть не свело меня с ума.

— Я хочу тебя, — прошептал я ей в губы. — Сейчас.

Она кивнула, все еще не в силах вымолвить слово. Я раздвинул ее ноги шире и медленно, очень медленно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру, вошел в нее. Она была узкой, влажной и невероятно горячей внутри. Ее глаза широко раскрылись, и она тихо ахнула, обвивая меня ногами и руками, принимая меня все глубже.

Я замер, полностью погрузившись в нее, чувствуя, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг меня.

— Боже… — выдохнула она.

Я начал двигаться. Нежно, ритмично, но с нарастающей силой. Каждый толчок был не просто движением, а утверждением. Утверждением ее красоты. Ее желания. Нашего права быть здесь и сейчас. Она отвечала мне, поднимая бедра навстречу, ее тело идеально соответствовало ритму моего. Я смотрел в ее глаза, и она не отводила взгляда. В них не было ни капли стыда. Только наслаждение и та самая боль, которую мы вместе пытались изгнать. Я наклонился и стал целовать ее — губы, глаза, щеки, шепча ее имя, срываясь на матерные слова, которые только подстегивали нас обоих. Ее стоны стали громче, требовательнее. Ее ноги сомкнулись у меня на спине, притягивая меня еще глубже. Я чувствовал, как внутри нее все снова сжимается, готовясь к новому пику.

— Со мной… — прошептал я, чувствуя, как мое собственное напряжение достигает предела. — Прошу…

Ее крик, на этот раз долгий и пронзительный, совпал с моим рыком. Ее тело затряслось в серии мощных спазмов, сжимая меня с такой силой, что это вырвало у меня оргазм, долгий, катящийся, выворачивающий наизнанку. Я излился в нее, чувствуя, как все мое существо, вся моя накопленная за годы пустота и боль вырываются наружу, оставляя лишь изнеможение и странное, щемящее чувство покоя.

Я рухнул на нее, стараясь перенести вес на руки, но она обняла меня и прижала к себе, не давая уйти. Мы лежали, сплетенные, покрытые потом, дыша в унисон. Ее сердцебиение постепенно успокаивалось, отдаваясь в моей груди. Я медленно перевернулся на бок, не разрывая нашего соединения, и притянул ее к себе. Она прильнула щекой к моему плечу, ее рука легла на мою грудь. Мы не говорили ни слова. Не было нужды. Ее тело, расслабленное и довольное, говорило само за себя. Я гладил ее по спине, чувствуя под ладонью бархатистую кожу, и смотрел в потолок. Пустота отступила. Ее место заняло что-то теплое, тяжелое и живое. Что-то, что было похоже на начало.