Новогодний соблазн для босса

Глава 28

Галина

Его слова, произнесенные там, на краю земли, под бесчисленными звездами, отпечатались не в ушах, а прямо в душе. Казалось, само мое тело впитывало их, каждую букву, каждую интонацию его голоса, смешавшегося с рокотом океана. «Ты — мое дыхание. Мое сердцебиение». Это не была поэзия. Это была констатация факта, такая же неоспоримая, как то, что солнце встает на востоке.

Я плакала. Плакала без стыда, безудержно, прижимаясь к его груди, чувствуя под щекой жесткую ткань его рубашки и уверенный ритм его сердца. Эти слезы были не солеными каплями горя или даже радости, а целым океаном чувств, который наконец-то нашел выход. Облегчение, благодарность, бесконечная, всепоглощающая любовь — все смешалось в один клубок, который стоял у меня в горле и вырывался наружу тихими, счастливыми рыданиями.

Он не успокаивал меня, не просил перестать. Он просто держал. Крепко, надежно. Его руки гладили мои волосы, мою спину, и в этом прикосновении была вся вселенная. Он дал мне время, позволил излиться всем этим накопившимся за жизнь напряжением, всем страхам одиночества, которые теперь таяли, как иней под утренним солнцем. Когда слезы иссякли, я оторвалась от него, посмотрела на его лицо. В лунном свете его черты казались высеченными из мрамора, но глаза… его глаза были живыми, теплыми, и в них я видела наше будущее — долгое, счастливое, наполненное смыслом.

— Я тоже обещаю, — прошептала я, и мой голос был хриплым от слез, но твердым. — Всегда. Только ты.

Больше ничего и не нужно было говорить. Мы шли обратно по пляжу, держась за руки, и песок был прохладным под босыми ногами. Мир вокруг казался вымытым, чистым, новым. Воздух был сладким и густым. Каждый шаг был не прощанием с раем, а переходом в новое его качество. Рай теперь был не в месте. Он был во мне. В нас.

Вилла встретила нас тишиной и лунным светом, льющемся сквозь панорамные окна. Мы не зажигали ламп. Нам хватало этого серебристого сияния, которое превращало спальню в черно-белую фотографию из старого, прекрасного сна. Он остановил меня посреди комнаты и повернул к себе. Его пальцы коснулись моего лица, провели по линии скулы, по мокрой от слез щеке.

— Моя невеста, — произнес он тихо, и это слово прозвучало как величайший титул из всех возможных.

Оно отозвалось во мне гулом, сладкой вибрацией, прошедшей от макушки до пят. Моя жена. Я улыбнулась, и это была новая улыбка — улыбка женщины, которая знает себе цену и знает, что любима безгранично.

— Мой жених, — ответила я, и это было так же естественно, как дышать.

Его поцелуй был не вопросом, а утверждением. Глубоким, властным, полным безраздельного права. В нем не было прежней осторожности исследователя. Теперь он был хозяином, а я — его владением, и это осознание заставляло кровь бежать быстрее, а колени подкашиваться. Я ответила ему с той же силой, впиваясь пальцами в его волосы, притягивая его ближе, чувствуя, как напрягается каждое мышечное волокно в его спине под тонкой тканью рубашки.

Мы раздевали друг друга не торопясь. Каждый сброшенный предмет одежды был еще одним слоем, отделявшим нас от прошлого, от всего мира. Вот он — мой будущий муж. Сильный, уверенный, прекрасный. Его тело было мне знакомо до последней родинки, до каждого шрама, и все равно каждый раз оно поражало меня своей мощью и совершенством. А вот я — его жена. Готовая, открытая, ждущая.

Он подвел меня к окну, выходившему на океан. Луна висела над водой, выписывая на темной глади серебристую дорожку. Он повернул меня спиной к себе, и наши отражения возникли в стекле — смутные, призрачные, почти мифические фигуры в ночи.

— Смотри, — его губы коснулись моего уха, а руки легли на мои бедра.

Я смотрела. Видела, как его большие, смуглые руки контрастируют с бледностью моей кожи. Как он медленно, почти церемониально, проводит ладонями вверх по моим бокам, к груди, заставляя меня выгибаться и тихо стонать. Его пальцы щипали и ласкали мои соски, и я видела, как моя голова запрокидывается на его плечо, как глаза закрываются от наслаждения.

— Нет, смотри, — повторил он настойчиво, и я заставила себя открыть глаза и смотреть на наше отражение.

Это было невероятно эротично — видеть себя со стороны, видеть, как он владеет моим телом, как я отдаюсь ему. Он приподнял мои руки и прижал их ладонями к холодному стеклу. Поза была уязвимой и властной одновременно. Я была прикована к нему, к этому окну, за которым лежала вся вселенная.

— Я твоя, — выдохнула я, глядя в свои собственные потемневшие глаза в отражении.

Он вошел в меня сзади, одним медленным, неумолимым движением, заполняя до краев. Я вскрикнула, и мое дыхание запотеть стекло. Его руки крепко держали меня за бедра, его тело было горячим и твердым у меня за спиной. Он не начинал двигаться сразу, давая мне привыкнуть к этому чувству полного обладания, к этой новой глубине. Глубокие, мощные толчки, которые исходили из самой его сути и достигали самых потаенных уголков моего существа. Каждое движение было подтверждением его слов, его клятвы.

Я не могла оторвать взгляд от стекла. Видела, как качаются мои груди в такт его движениям, как напрягаются мышцы его живота, как его лицо, прижатое к моей шее, выражает сосредоточенное, почти суровое наслаждение. Это зрелище возбуждало меня не меньше, чем его прикосновения. Я была и участником, и зрителем нашего слияния.

Одной рукой он отпустил мое бедро, и его пальцы поползли вниз, к тому месту, где мы были соединены, а потом выше, к чувствительному бугорку, который уже набух от желания. Его прикосновение было точным и безжалостным. Волны удовольствия, исходившие от его пальцев, смешивались с глубинными толчками внутри меня, создавая невыносимо сладкую, нарастающую вибрацию.

— Гриша… — застонала я, и мое тело начало трепетать, теряя контроль.

Оргазм накатил не волной, а целым цунами, сметающим все на своем пути. Это был не взрыв, а извержение вулкана. Все мое тело выгнулось в немой судороге, из горла вырвался прерывистый, восторженный крик, который тут же поглотил его поцелуй. Мир распался на миллионы сверкающих частиц, и я была лишь ощущением — невероятного, бесконечного удовольствия и абсолютной, тотальной любви.

Он почувствовал мои внутренние спазмы, и его ритм сбился. С глухим, сдавленным стоном, похожим на рык, он вонзился в меня в последний раз, глубоко и окончательно, и я почувствовала внутри горячий всплеск его семени. Это было кульминацией. Физическим воплощением нашего союза. Заключением договора, скрепленного плотью и кровью.

Мы так и стояли, прислонившись к стеклу, еще несколько минут, пока наши дыхание и сердцебиение не пришли в относительную норму. Потом он бережно поднял меня на руки — я была вся влажная, слабая и безвольная — и отнес на кровать.

Он не отпускал меня и во сне. Лежа на боку, он прижал меня к себе спиной, его рука покоила на моем животе, его дыхание было ровным и горячим у меня на шее. И даже погружаясь в сон, я чувствовала его. Его любовь. Его обещание. Его кольцо на моем пальце. Реальность превзошла любую фантазию. Мы достигли той точки, ради которой, казалось, и создавались все романы на свете — точки полного, безоговорочного слияния. Я засыпала с одной-единственной мыслью: какой же невероятный, головокружительный путь ждет нас впереди.