Солтан и Гаппо

Они возвращались из соседнего села, где были в гостях у близких родственников. Их очень хорошо приняли и на славу угостили. А на прощанье женщины поставили в воз поднос с валибахами и большой узкогорлый кувшин с ячменным пивом. Не забыли и рот положить.

Ехали между пологими холмами.

- Солтан, как называлось это село раньше при ингушах?

- Сурхохи.

- Что это значит?

- Не знаю, Гаппо. Я ингушского языка не знаю.

- Ингуши - глупые люди.

- Почему ты так думаешь?

- Умному человеку разве придет в голову назвать такое красивое место - Сурхохи? Они - трусы.

- С чего ты это взял, Гаппо? Они - не трусы.

- Их погнали, как баранов. За такую землю стоило и голову сложить. Осетины бы так не ушли. Осетины бы дали отпор.

- Что они могли сделать, против такой силы? Сколько войск, НКВД. Даже самолеты стояли на аэродромах, готовые подняться в воздух и бомбить, если бы они оказали сопротивление. И при том их взяли врасплох.

- Ты всегда их защищаешь, Солтан.

- Нет, Гаппо. Но ты не говори того, чего не сказал бы им в лицо.

- Ты думаешь, я побоялся бы?

- Думаю.

- Ты меня плохо знаешь, Солтан.

- А ты сам себя знаешь?

- Почему я не знаю сам себя?

- Гаппо, есть разница между разговорами с полным рогом в руках на пиру с друзьями и разговором с врагом лицом к лицу. Я на войне был, Гаппо, я это хорошо знаю. Ты любишь похвастаться.

- Э-э, что с тобой говорить. Останови, Солтан.

- Зачем?

- По нужде пойду.

Солтан натянул вожжи, воз остановился.

Гаппо ловко соскочит на землю, повел плечами и оглянулся по сторонам, ища взглядом укромное место.

Там у самой вершины склона стояли две каменные плиты-стелы, одна выше, другая - ниже. Гаппо направился туда.

- ты куда?

- Туда.

- За этим делом?

- Да.

- Не ходи туда. Это памятники, каким-то людям. Мертвых уважать положено. Иди вниз, там ямы.

- Я туда пойду. - И он на гибких ногах побежал вверх, как молодой олень.

Большая плита была в его рост и широкая, а меньшая чуть ниже и уже. Гаппо зашел за большую, так чтобы она его прикрывала от Солтана, и потянулся рукой к ремню.

- Эй, - тихо окликнул его с вершины холма, - подожди!

Гаппо повернулся, не догадываясь отпустить конец брючного ремня. Там наверху из земли торчал большой красноватый камень. Вышел оттуда человек и сел на землю, положив на колени винтовку.

- Отойди от памятников.

Гаппо безоговорочно повиновался.

- Теперь стой. Снимай свою войлочную шапку и поставь на землю, как чашку. Аккуратно поставь

- Зачем?

- Выполняй, ели хочешь жить. - Глаза из-под мохнатой шапки смотрели совершенно серьезно.

Гаппо выполнил то, что ему приказывали, у него даже не возникло побуждения воспротивиться этому.

- Теперь снимай штаны и делай то, для чего ты сюда пришел.

- Куда?

- В шапку.

Затвор винтовки плавно и мягко клацнул.

- Штаны не трогай, оставь где лежат. Кто это там в арбе? Родственник?

- Нет. Друг. Из нашего села.

- Хороший друг?

- Хороший… Он…

- Бери в руки шапку и ид к арбе. Бросишь - убью.

- Штаны…?

- Нет. Иди так. Осторожно иди, а то упадешь и уронишь шапку - придется тебя застрелить.

Гаппо пошел, держа отяжелевшую шапку на вытянутых руках. Штаны путались в ногах. Так несут на пиру двуручный ковш с пивом, чтобы преподнести дорогому гостю.

Человек в мохнатой шапке сидел на камне, винтовка покоилась у него на коленях, а Гаппо короткими шажками двигался с холма к своей арбе. Идти было очень неудобно.

По мере приближения односельчанина, Солтан понял, какому позору и унижению был подвергнут его товарищ. Он сам почувствовал себя униженным.

Он бросил вожжи в воз и соскочил с арбы. Тут они встретились взглядами с Гаппо - жалкая мина на лице.

- Солтан, у него винтовка…

Солтан оскалился на него, бросил плеть на землю и широкими шагами пошел к тому, кто сидел на верху, на камне. В десяти шагах он остановился.

- Ингуш, а теперь попробуй сделать со мной то, что ты сделал с этим.

- Не буду и пробовать.

- Почему?

- Не получится. Тебя нельзя унизить, хотя можно убить.

- Так ты герой только против безоружных трусов, ингуш?

- Неправильный вопрос, осетин.

- Объясни.

- Осетин, если я приду на твою землю, и буду осквернять твои святыни и памятники, то ты заставь меня кушать то, что твой товарищ наложил в свою войлочную шапку.

Солтан не знал, что сказать этому человеку.

- Ты сидишь на этом камне, как коршун, держишь на коленях заряженную винтовку и думаешь…

Человек в мохнатой шапке начал декларировать стихи:

Я злой ингуш - дитя природы,

Абориген Кавказских гор.

Кругом живущие народы

Клеймят меня: «Разбойник, вор!»

Зачем судить так злостно, строго

И липкой грязью обдавать,

Когда все разнимся немного

В искусстве ловко воровать?

Воровать нас научили

Кабардинцы раньше всех,

Они тогда вино не пили,

Глядя на пьянство, как на грех…

- А ты знаешь, злой ингуш, кто написал эти слова?

- Нет. Может, ты знаешь?

- Знаю. Эти стихи сочинил осетин Шанаев.

- Значит душа этого осетина когда-то жила в теле ингуша. Один начитанный человек мне рассказывал, что такое случается. Я не хочу в тебя стрелять. Уходи, пожалуйста! Я не хочу твоей крови. Этот трус и негодяй не стоит того.

- Чего не стоит?

- Защиты. Уважаю смелых людей. Кто не уважает смелого, сам не стоит уважения. Ответь на простой короткий вопрос коротким ответом.

- Спрашивай.

- Я сегодня прав?

Солтан постоял, глядя себе под ноги, потом тихо произнес:

- Ты - прав, ингуш.

Он повернулся и пошел к своей арбе.

- Сегодня ты - прав.

Дойдя до арбы, он поднял брошенную им плеть, хлестнул ею Гаппо по голове, сел в телегу и уехал.