Объект номер 13

12

Катерина

— Улыбайся, детка, — сказал Рамино, скалясь каждому из пролетающих мимо дронов. — На тебя смотрит вся Галактика!

— Ты мне платишь не за улыбки, — отрезала я. — Давай заканчивать с пустыми разговорами. Что там с жеребьёвкой?

— Какая сердитая цыпочка, — ещё шире оскалился этот лис. — Ты же красивая баба, знаешь? Не идеал, конечно, что уж там. Но вполне себе ничего. А при качественном апгрейде могла бы стать ошеломительной красоткой. И тогда воевать бы не пришлось. Я бы тебя с удовольствием сделал одной из моих девочек. Может, подумаешь об этом?

— Всю жизнь мечтала, — хмыкнула я, почему-то снова с сочувствием вспомнив Стеллочку. — Даже не тошнит, когда представляю. Веришь? Нет? Правильно делаешь.

— Так ты мне вот что объясни: тебя мама не учила, что с мужчинами надо быть милой?

— Я могу тебе двинуть между ног, — сказала я. — Это будет мило.

Рамино закатил глаза:

— Совершенно безнадёжная!..

Как же он достал.

— Дай мне номер моего истребителя, будь добр. Я не готова и дальше слушать твои отеческие наставления.

Он хмыкнул и демонстративно раскинул руки, щелчком пальцев снова подключая микрофон:

— Наша Милашка, дамы и господа! Новая участница гонок — и самая горячая, разве нет? Ожидаю ваших ставок!

Я мысленно порадовалась, что не могу видеть “зрителей”. Мне хватало ставок, комментариев и скабрезностей, высвечивающихся на голоэкране.

“На тебя направлено слишком много внимания, — сказал Тринадцатый. — Это сбивает. Но явно одно: жеребьёвка будет без подвоха. По крайней мере, ему действительно интересно, какой тебе достанется истребитель.”

Я даже удивилась. Неужели Рамино решил ради разнообразия играть честно? Может, звёзды замёрзли, а я и не заметила?

“Подвох будет после жеребьёвки, так что контролируй эмоции”.

А, вон оно что. Ну, по крайней мере, со звёздами всё в порядке. Какая-никакая, а радость!

— Итак, Милашка будет выступать под номером че-етыре! — провозгласил Рамино. — И это интересно. Пилоту ЗС достался истребитель альдов, подарок от нашего лучшего спонсора. Как она справится с ним?!

Рамино бросил на меня взгляд и одарил крайне многообещающей ухмылкой.

— Базовые данные нашей Милашки вызвали у вас хороший отклик. Я вижу много заказов на персонажа! Так что решил разнообразить вам сюжет. Потому сегодня приглашён выступать ваш любимец, Кекс! Победитель прошлый гонок и, по чудесному совпадению — бывший однополчанин нашей Милашки, предавший своих товарищей. Разве не станет от этого в холодном космосе горячее?!

Твою мать. Просто… твою мать!

Кекс. Может ли это быть тот, о ком я думаю?

Макс. Он как-то упоминал, распуская перья перед Зарой, что в детстве его называли Кексом. Из-за толстой мордахи.

Но это бессмыслица, какая-то игра. Макс делал облёт сектора и умер во время атаки альдов, не успев даже предупредить нас. У него на истребителе накрылась связь…

Либо она не накрылась. Возможно, он удрал, оставив нас без прикрытия и с голой жопой. Альды взорвали мини-станцию, которую он защищал, потом начался натуральный трындец, так что нам было ни до чего. Потом, когда атака была худо-бедно отбита, мы кинулись проверять. Связь пропала, вирт вырублен, станция разлетелась на космические обломки… Офицера Макса Рильца записали в число погибших — и забыли. Звучит не особенно красиво, но с учётом того, как жарко было на фронте, потери давно стали чем-то обыденным.

И вот теперь, здесь…

“Сохраняй спокойствие”, — посоветовал Тринадцатый.

Умный мне тут нашёлся.

Но вообще альданец прав, надо взять себя в руки. Не хватало ещё истерить тут, как девочка-подросток перед первым свиданием… Я вошла в высокий, красиво подсвеченный ангар, где нас ждали наши птички. Пилоты, которые уже прошли жеребьёвку, стояли рядом со своими истребителями, ожидая команды на старт. Я окинула этих ребят беглым взглядом, оценивая риски.

Все присутствующие выглядели, как гуманоиды. С другой стороны, никогда нельзя сказать наверняка: те же амо могли принимать при желании любую форму, копируя “образец” вплоть до ДНК. А лининки, маленькие разумные моллюски, с удовольствием порой пилотировали андроидов, ничем не отличимых от людей. Но всё ж таки сомнительно: несмотря на свою разумность (или, возможно, благодаря ей) эти существа деньгами не то чтобы интересовались.

Так что рабочая гипотеза гласит: все здесь гуманоиды. Причём двое — альданцы. Искренне надеюсь, что не мутанты вроде Тринадцатого… А вон, как я понимаю, Кекс. Лицо скрыто маской, но фигура, дурацкий скафандр с кексами, ярко-рыжая шевелюра… Да, это мог бы быть Макс.

Кекс срисовал мой взгляд; я загривком чуяла, что он смотрит в ответ. Порт-вирт передал мне входящий сигнал: “Запрос по вирт-связи от Кекса”.

Предчувствуя грядущие неприятности, я приняла вызов.

“Привет, Кат. Не ожидал тебя тут увидеть”.

Серьёзно? Мы просто вот так вот поздороваемся?!

Чутьё подсказывало, что это всё же Макс. Но я понятия не имела, что мне нахрен делать с этой информацией.

Ещё один пилот прошёл жеребьёвку. Ему достался относительно стандартный военный истребитель.

“Кат? Так и будешь меня игнорить?”

“Я тебя не знаю”, — что ещё я могла бы сказать ему в этих обстоятельствах?!

“Это я, Макс! Кат, ну хватит!”

“Единственный Макс, которого я знала, умер. Ты не можешь быть им”.

“Да ладно? Тогда я не могу помнить, как мы с тобой и Зарой драпали от гигантского ленивца”.

Дерьмо. Это всё же он.

“Что именно я подсунула тебе в стакан на Ломиффе?”

“Красного слизня. И да, это была идиотская шутка!”

“Сам виноват”, — огрызнулась я привычно.

Слишком привычно. И это проблема, когда речь идёт о гонках на выживание.

“Макс, тебя ничего не смущает?”

“Если честно, да, — ответил он. — Не ожидал тебя тут увидеть.”

“Я тебя тоже, знаешь ли.”

“Неплохо для мертвеца, а?”

“Ага. Здорово. Макс, коль уж мы с тобой так мило болтаем, ты не хочешь мне объяснить, как ты тут оказался и почему выжил?”

“А ты не рада?”

“Зубы мне не заговаривай”

“Кат, ну что ты хочешь услышать? Да, я, как и ты, получил предложение от Рамино во время той миссии на Обисе. Я посмотрел на обещанные суммы, подумал внимательно и спросил себя: а какого, прости, моржового хрена? Мы сражались в войне, засыпали в истребителях и могли сдохнуть в любой момент, потому что кому-то наверху, видите ли, захотелось новую планету. Оно нам, прости, надо? Что мы получили бы в итоге этого чудного мероприятия — смерть, крио, забвение? Меня задолбало. Я понял, что из этой игры надо валить.”

“И ты свалил.”

“Если коротко — да. Слушай, Кат, жеребьёвка кончается. Пришло время решать, что дальше. Что насчёт того, чтобы полетать командой? Как в старые добрые времена?”

“Издеваешься? Или не помнишь, что остаться должен один?”

“После катапультации добивать противника не обязательно. Сечёшь, о чём я?”

Да уж. Секу.

“Мне нужна эта победа, Макс.”

“Я выигрывал в нескольких гонках, Кат. В одной могу и проиграть”.

Ну-ну.

От вирт-разговора меня отвлёк Тринадцатый.

“Он собирается выиграть”, — сказал он.

А то я не понимаю. Хотя надежда была, была…

Но мне нужно время, чтобы привыкнуть к альданской машине. Максимум времени. И потом, вдвоём на начальном этапе веселее. Так что…

“Спасибо, Макс. Я в деле.”

“На старт” — прозвучала над ангаром команда.

Я развернулась и бегом рванулась к альданской хищной птичке. На привычное приветствие времени не было, но я всё же провела ладонью по борту. Материал ощущался незнакомо и непривычно.

В рамках спецподготовки мне приходилось пару раз летать на реквизированных альданских машинах. К тому же, подобные полёты гоняли на симуляторе. Но где симулятор — и где реальная жизнь?

Кресло пилота более-менее стандартное, а вот панель управления и, что хуже того, виртальная панель совсем другие. У альдов во время полёта перед глазами больше датчиков, данных, графиков. Как не путаются? Впрочем, привычка — дело великое. Жаль только, у меня её нет. А тут ведь вирт подгружает ещё и данные с сервера самой гонки: карту с указанием участников, чат, расшифровку речи комментатора…

— Ввести военный стимулятор категории “А”, — приказала я личному вирту.

— Нежелательно. Организм не дошёл до предписанной стадии истощения.

— Выполнять.

Я ощутила укол инъекции. Перед глазами замелькали числа обратного отсчёта.

Дальнейшее запомнилось мне кадрами, как картинки из допотопного кино.

60 секунд.

Пришёл запрос по связи от Кекса.

Принимаю, позволяю общаться вживую.

40 секунд.

Комментатор выкладывает список повреждений и плюшек — естественно, не называя конкретные корабли. Кому-то достались разбалансированные парные движки; надеюсь, не мне.

30 секунд.

Стимулятор начинает действовать. Фокус зрения сужается, восприятие расширяется. Вывозить альданский вирт стало намного проще.

25 секунд.

Пишет Макс. Он вылетает с других ворот, но обещает прикрыть на старте. Просит продержаться первую минуту.

Продержусь, куда денусь.

10 секунд.

“Я страхую. Слушайся меня неукоснительно”, — сказал Тринадцатый.

Киваю, потому что боюсь говорить с ним вслух. Мало ли?

3.

2.

1.

Ну, полетели.

Я вырываюсь из ангара навстречу космосу, и мне становится спокойно.

Я всегда успокаиваюсь в полёте, это совершенная норма для меня. Все условности, всё человеческое и тупое остаётся там, внизу, на земле.

Тут, за штурвалом истребителя, всем наплевать, что у тебя между ног и чего там девочка должна и не должна; тут всем по шаробени, как ты выглядишь и чем кажешься.

Тут важно только то, кто ты есть. И чего на деле стоишь.

Потому-то в воздухе даже посреди самой жаркой заварухи я чувствую себя уверенней, чем на твёрдой поверхности. Такие дела.

Стартую ещё с двумя ребятами из одних ворот. Тут же ухожу в крутой манёвр, потому что понимаю: именно сейчас, пока я ещё не привыкла к новой машине, им самое время напасть.

Птичка слушается просто богически. У альдов всегда хорошая техника, но эта красотка уж совсем запредельная.

Это любовь с первого взгляда. В такой даже сдохнуть не зазорно, если что.

Смотрю, как дела у моих соседей. Один, судя по инфе, новичок на гонках, слегка трясётся. Не может привыкнуть к машине? Неполадки? Или ему достались те самые проклятые движки? Узнать не успею, потому что второй не спит. За мной он не угнался на манёвре, зато этот зелёный нуб — добыча лёгкая. Пристроиться в хвост, несколько вспышек, взрыв.

Новичок успевает катапультироваться, слава Космосу. Всё же, помирать ради чужих донатов — так себе судьба.

Но второй следует за ним и расстреливает катапультационную капсулу.

— Какого?! — не могу найти цензурных слов, потому вворачиваю ото всей души парочку нецензурных. Это ведь не обязательно, достаточно уничтожить машину! А с пилотом уж как повезёт. Но добивать-то зачем? Это действительно не предусмотрено правилами!

“Если я понимаю верно, тут многие так поступают, — комментирует Тринадцатый спокойно. — Развлекают толпу и избавляются от конкурента.”

Мне от злости тяжело дышать.

Приказы о расстреле выживших после крушения иногда отдаются, да. Больше в порядке исключения, правда, в случае очень тяжёлых боёв и исключительных обстоятельств, когда на кону стоит слишком многое. Но вот так? Серьёзно?

Расстреляв беззащитного человека в шлюпе, соперник поворачивает ко мне. На моём лице почти помимо воли расплывается хищная улыбка.

Я сниму его, что бы там ни было. Такие летать не должны.

— Иди сюда, мразь, — сказала я. — Поиграем.

Я вхожу в ещё один вираж, избегая потенциального удара его дальнобойных пушек. Повезло уроду с жеребьёвкой, наши “Гарпии” — отменные кораблики, особенно усовершенствованные. Мало что может сравниться с ними в боевой мощи… но рядом с альданскими птичками они тяжеловаты на поворотах. Уж я на них летала, знаю, что надо успеть подловить шустрого альда, пока за спину тебе не зашёл…

Странновато это: оказаться не по ту, а по эту сторону.

Бодрит.

— Кат, что у тебя там? — голос Макса в наушниках звучит до сюра привычно. Так ещё и забуду, что мы не в бою, а на дурацких игрищах.

— У меня тут небольшая вечеринка, — говорю ему, петляя меж астероидов, чтобы помешать “Гарпии” прицелиться. — Присоединяйся!

— А, ты же знаешь, малышка — я король вечеринок! Сейчас тут начищу наглую рожу, как в старые недобрые времена, и мотнусь к тебе!

— На связи, — отрубила я, стремительно бросая машинку вниз. В башке зазвенело от перегрузки, но птичка моя послушалась, как влитая. Системы взвыли: заряд плазмы прошёлся в каком-то миллиметре и слегка оплавил правое крыло. Не поняла? Внешние щиты что, вообще не пашут?!

“Похоже, мы выяснили, какая тебе досталась неисправность,” — заметил Тринадцатый.

Я согласно ругаюсь. Одно радует: это хотя бы не двигатель.

“Отставить сквернословие! Активируй в настройках лицевой щит, он должен быть в этой модели. И не позволяй ни противникам, ни астероидам приблизиться сзади!”

— Слушаюсь, — бормочу себе под нос.

Как же всё странно, а!

Лицевой щит активирован. Подныриваю под “Гарпию”, обманный манёвр — привет, парень! Ты горишь. И что-то мне подсказывает, что выбраться не успеешь.

“Вправо!” — рычит Тринадцатый.

Выполняю команду раньше, чем успеваю подумать — привычная реакция думает за меня. От резкого поворота машина капризничает, носом идёт кровь, вирт выдаёт какие-то предупреждения. Но важно одно: заряды альданца, подобравшегося сзади, всё же прошли мимо.

Но альданец отставать не собирается. И ему корабль достался свой, знакомый, так что фора у него по всем параметрам.

Верчусь. Уворачиваюсь. Стараюсь спрятаться в астероидах. Но альдов уже двое, они явно сговорились и зажимают меня целенаправленно. Тринадцатый вставляет свои ремарки, но он, как призрак из городских легенд: не поможет ничем, кроме как советом.

Что, неужто отлеталась, Вихрь 14?..

— Эх, Кат, никуда с тобой не сходишь! — говорит в наушнике Макс, и его лёгкий суперскоростной истребитель подрезает одного из альдов. — На одну минутку оставил, а у тебя тут групповушка нарисовалась. И всё без меня.

Губы дрожат, хотят сложиться в улыбке.

Макс придурок, всегда им был. Он предатель, чего уж там. Но он свой, тот, с кем провела вместе пять лет в одном отряде. Жрали один паёк, смотрели в глаза Костлявой, шутили дурацкие шутки, спасали друг друга.

С ним так привычно летать. И это паршиво.

Но ничего не поделаешь.

— Что, Макс, два на два? Не худшая для нас арифметика!

— Ага, — фыркнул он. — Бывало паршивей! Давай перелетаем их, крошка!

И дальше всё идёт привычно. Не то чтобы легко: когда в космическом бою было легко? Но знакомый голос трещит в динамике, противник понятен и хорошо изучен, расклад не самый худший, так что я… наслаждаюсь.

Время растягивается, становится будто резиновым. На деле прошло, наверное, совсем немного, но кажется, что маленькая жизнь.

И вот уже один альданец горит, но катапультироваться успевает. Мы его не трогаем, понятное дело.

Тринадцатый бормочет про своих соотечественников: “Дилетанты”. Я его понимаю: будь тут асы из того же “Гелиос”, мы бы не перелетали их так легко.

Второй альд оказывается парнем проблемным, с ним приходиться повозиться. Макс горит.

— Полный отчёт! — кричу ему.

— Порядок! — орёт он в ответ. — У меня бонусом идёт робот-техник. Займи нашего альданского друга, я пока что починюсь!

Делаю, как сказано. Кружим с альдом, пытаясь продавить друг друга.

Упрямый ублюдок.

Макс возвращается в строй.

— Повезло с роботом, — говорю ему. — А какая тебе досталась неисправность?

— Пока не знаю, никак себя не проявила. Ну что, закончим с этим, Кат?

Альда нам всё же удаётся загнать: я отвлекаю, Макс ловит плазмой на повороте. Ура, однако! Противнику не везёт: впилился в астероид на полном ходу, так что выбраться не успел. Тут уже ничего не поделаешь, такой риск есть всегда.

Мы остаёмся с Максом вдвоём, и я чувствую, как растёт хищная пустота внутри. Чаты гонки разрываются, комментарии пользователей мелькают на периферии. “Ставлю на бабу. Так всегда бывает: красивые бабы пользуются мужиками, а потом выкидывают на помойку,” — пишет кто-то.

Меня тошнит. Наверное, передоз стимулятора.

— Ну что, Макс, — говорю, — всё как и договаривались? Мне очень нужна эта победа, правда.

— Как и договаривались, — соглашается он.

— Тогда катапультируйся сам. Я тебя сразу подберу, чтобы чего не вышло, — у меня ещё есть надежда, да.

— Хорошо, — соглашается он.

И я начинаю верить, что всё обойдётся, но тут Тринадцатый орёт: “Вниз!”

Я слушаюсь, а дальше всё происходит очень быстро, как будто кто-то поставил время на быструю перемотку.

Заряд плазмы, который должен был раздробить крыло, чудом проходит мимо. Я запускаю в ответ шутихи, но передо мной открывается самонаводящаяся панель.

Кажется, я нашла свой сюрприз-апгрейд.

Ракеты типа “пчела” устремляются вперёд, я не успеваю их отозвать.

— Макс, крути манёвр! — ору я, но он не успевает.

Ракеты одна за другой врезаются в обшивку.

— Катапультируйся! — сердце частит. — Макс, я подберу!

— Катапультационный механизм не работает, — говорит он спокойно. — Вот мы и нашли мою неисправность, Кат.

Кажется, у меня дрожат руки.

— Отстёгивайся! Открой люк! Я постараюсь тебя подобрать!

— Поздно, Кат, сама знаешь, — он спокоен. Что бы там ни было, он остаётся боевым офицером. — Прости, Кат. Я бы подобрал тебя после аварии, клянусь. И дал бы выиграть, но должен Рамино крупные деньги, и моя дочь…

Взрыв.

Я смотрю на горящие обломки.

Я не знала, что у Макса есть дети.

Я не знаю…

“У тебя влага на щеках”, — говорит Тринадцатый.

— Ага, — соглашаюсь, потому что плевать, кто там что услышит. — Это всё — дефект.