Объект номер 13

4

— Вихрь 14, опаздываете!

— Здравия желаю, офицер Стеллочка! — вытянулась я. — Докладываю: не на дежурстве, нахожусь в увольнительной. Явилась согласно положенным для приказа без пометки “срочно” или “боевая ситуация” срокам.

Милашку, сидящую в приёмной у Пуза, перекосило.

— Моё имя — Стелла!

— Прошу простить, но вышестоящим вы были представлены иначе, — включила ничего не понимающую дурочку я.

Стеллочка яростно засверкала своими красиво подчёркнутыми, сделанными у профи синими глазками.

Я мысленно засчитала себе очко.

И ведь что? Ни слова лжи. Просто не надо было Пузу говорить при всех: “Это — моя Стеллочка!”. Среди нашего, военного брата такие штуки цепляются мгновенно, потом не оторвёшь. А уж мне подковырнуть её всегда в удовольствие.

Не поймите неправильно: я — не великая борцунья за мораль и нравственность. Уставом половые контакты между подчинёнными и начальством не одобряются, но так я и не комиссия нравов, чтобы судить. Опять же, вполне допускаю, что любябельное тело — это тоже вполне ценный актив, а хорошая растяжка и умелые губки — вполне таланты, с помощью которых можно продвинуться по карьерной лестнице. Норм, я всё понимаю. Если отбросить политесы и патриотические лозунги, то я убиваю людей по приказу страны.

Не мне осуждать чужие методы.

Тут другое. И это, как ни странно, про офицерскую честь.

Звучит пафосно и пошло, саму тянет морщиться. Но правда в том, что именно из-за таких вот “Стеллочек” девчонкам потом приходится так тяжко в той же учебке. И потому на нас частенько смотрят искоса. И нет, парни-Стеллочки тоже вполне бывают, не без того. Но они не так заметны на общем фоне.

Взять хоть эту конкретную Стеллочку. Она, говорят, пришла сюда капралом, окончив трёхмесячные курсы, и за два года дослужилась до офицера. Не выходя из прихожей Пуза. Ну разве не удобненько, а?

Тут проводишь три года в лётной школе, потом — пять лет в учебке, потом — год практики на авианосце. Итогом, собственно, офицерские нашивки и служба в Вихре. Изнурительные тренировки, болезненные модификации тела, риск для жизни — прилагаются.

А потом ты приходишь и видишь нашивки того же класса у ухоженной, холёной, отшлифованной бьюти-спецами и наманикюренной Стеллочки. Улучшает настроение? Нет, не думаю.

Одного не могу не признать: Стеллочка с Пузом были, что говорится, каждой твари по паре.

Друг другу они подходили просто идеально.

— Здравия желаю, господин комендант, сэр. Вихрь 14 по вашему приказу прибыла, — отрапортовала я, встав навытяжку посреди кабинета.

Какими бы отношения у нас с Пузом ни были, но субординацию никто не отменял.

Комендант поднял на меня взгляд и чуть поморщился. У меня сложилось впечатление, что он рад меня видеть немногим больше, чем я — его.

— Вольно, — махнул рукой он. — Присядьте, Вихрь 14. У меня есть к вам дело.

Я послушно опустилась в кресло для посетителей, отметив для себя, что кабинет у коменданта роскошный.

Впрочем, кто бы сомневался.

На Мирту нас командировали три месяца назад, в связи с участившимися нападениями на корабли торгового флота. Когда шло распределение между базами и нам досталась “Лестница в небо”, некоторые товарищи из местных стали бросать на нас сочувствующие взгляды. И позже мы поняли, почему.

Ребята “с поля” Пузо не любили.

Во-первых, был он штабным, притом даже не робототехником, а просто не пришей… кхм… в общем, никому и ничего там не пришьёшь. И сидеть бы Пузу в своей штабной заднице, но тут случилось печальное для всех нас событие: младший братец Пуза очень стремительно продвинулся по карьерной лестнице. Настолько, что стал, ни много ни мало, замминистра обороны по технологическому развитию. Тут у меня претензий никаких нет: по слухам, мужик толковый, с бульдожьей хваткой и неплохими мозгами. Плохо то, что, как говорится, в семье не без Пуза. Плохо вдвойне, что семейные ценности свеженазначенному замминистра были не чужды, и он решил позаботиться о непутёвом родственнике. Тогда Пузо выковыряли (не иначе как бульдозером) из кресла, в которое бедняга врос, и назначили комендантом “Лестницы”.

С одной стороны, не такая уж высокая должность — для брата замминистра обороны-то. С другой стороны, кадр вроде Пуза лично я бы и общественным сортиром не поставила управлять, не то что самой крупной космической станцией торгового сердца ЗС. С третьей стороны, подозреваю, братишке своему он на этой должности был со всех сторон удобен…

В любом случае, устроился Пузо шоколадно, сражения видел только через мониторы и уважением особенным не пользовался. Впрочем, на кой оно ему, уважение-то? Не тот человек. Этому денег и номинальной власти хватает с головой.

И вот мы сидели, глядя друг на друга с не особо тщательно скрытой неприязнью, в роскошном кабинете с видом на космос. Он барабанил по столу пальцами-сардельками и кривил полные губы.

Я ждала, идеально распрямив спину.

— Вихрь 14, сегодня ночью вы отправляетесь на секретное задание. Вы возьмёте стандартный скоростной корабль класса В. Всем, кто будет интересоваться, вы должны сообщить, что отправляетесь на Землю-2, где сдадите своё лётное средство и будете приписаны в дальнейшем к крылу Бета-Буран. Все документы, свидетельствующие об этом, вы получите на вирт. Подлинной же вашей целью будет секретная база SC-2. Туда вы доставите некий Объект, после чего отправитесь на Землю-2 и забудете и об этом разговоре, и об Объекте. Вопросы?

— Да сэр. При всём уважении, я не получила никакой информации о том, что снова на службе. Она не поступила на мой личный вирт, даже в секретный раздел.

— Это суперсекретная миссия! — скривился Пузо. — Ваших мозгов не хватает понять, что это значит? О ней не должно остаться никаких документальных свидетельств! Вы что, спорите с приказом?

— Сэр, согласно регламенту приказы от вышестоящего начальства, связанные с передислокацией, я получаю на вирт. В случае, если приказ секретный, он приходит в соответствующий раздел и удаляется по прочтении, фиксируясь только на центральном сервере. Если же я не получила приказа, следует ли мне интерпретировать ваше обращение, как просьбу личного характера?

— Мне не нравится ваш тон, офицер.

— Мне не нравится отступление от регламента, сэр. Ваш приказ противоречит протоколу.

Он покраснел, ноздри хищно раздувались.

— Вы хотите, чтобы я провёл этот приказ официально? Замечательно, вы получите его до конца дня. Но это волокита, которой мне хотелось бы избежать. Я надеялся всё закончить без проволочек.

Иными словами, ты надеялся не светить это на общем сервере… Ну, и кто же из нас скажет, что мы могли бы договориться?

— Может, мы сойдёмся на том, что это — личная просьба? — выплюнул он. — Я не останусь в долгу, офицер; вы знаете, у меня достаточно возможностей, чтобы отблагодарить своих. Но и дважды предлагать не стану. Что скажете?

Сказала бы, что это всё — одна большая вонючая куча. Но теперь…

— Думаю, мы можем обменяться личными услугами, сэр. Например, вы сегодня можете подписать приказ о разморозке и лечении моих товарищей из Альфа-Вихрь. Официально. Тогда сегодня ночью я вылечу в сторону SC-2… с Объектом.

В 23:45 по стандартному земному времени я, одетая в лёгкий скафандр, вошла в ангар уверенным шагом.

У персонала была пересменка, потому встречали меня только роботы. Я ни секунды не сомневалась, что после моего отлёта память их волшебным образом опустеет. Интересно, что это будет? Вирус, загруженный террористом-одиночкой? Сбой в системе? Ошибка новичка?

Ставлю на сбой в системе. Жаль, не с кем заключить пари — чую, подняла бы бабла.

Но ребята сейчас в медотсеке. Даже с Кэпом, которого уже починили, я успела переброситься только парой фраз.

Какое уж тут пари.

“Вихрь 14, ваш корабль готов к отлёту. Пройдите в отсек шесть.”

Я послушно последовала, куда сказали, и подошла к трапу невзрачной на вид рабочей птички.

— Ну привет, — сказала, ласково проведя по её борту. — Нам с тобой предстоит полетать, знаешь? Надеюсь, мы сойдёмся характерами. Это важный полёт; ты уж не подведи.

Я подождала три секунды, после чего шагнула внутрь, больше не позволяя себе никаких отступлений от регламента. Собственно, это тоже было лишнее, но… с новым кораблём надо поздороваться. Традиция. Дурацкая, кто бы спорил; это нечто пещерное, примитивное, из тех времён, когда люди обожествляли всё подряд и верили в удачу.

Нам это всё по статусу не положено. Но война, где тебя могут прикончить в любой момент, а каждый вылет может стать последним, накладывает свои коррективы.

Твой корабль — продолжение тебя. С ним надо подружиться, если хочешь выжить, заполучить себе улыбку капризной вертихвостки — удачи.

Мне, учитывая, во что я ввязалась, удача не повредит.

Запустить диагностику всех систем. Синхронизировать свой вирт с искином корабля. Запросить разрешение на взлёт.

Знакомая рутина, привычные вещи, которые я могу проделать даже с закрытыми глазами. Это к лучшему, на самом деле, потому что мысли мои сейчас далеко.

— Видимо, у вас очень тёплые отношения с коллегами, раз вы так о них печётесь, — сказал Пузо, когда мы с ним договорились о цене. — Особенно с капитаном, да?

Слово “очень” он выделил, намекая, очевидно, на секс.

Я только холодно улыбнулась в ответ.

Бедняга. Всё ещё не может поверить, что с подчинёнными женского пола можно не спать.

— Да, — мы разное понимаем под “тёплыми отношениями”, парень. Смирись.

— Ясно, — прищурился Пузо. — Это объясняет… Не важно. Наш договор в силе, и я сейчас дам ход приказу о выводе из крио членов вашего крыла. Но от вас мне нужны гарантии.

— Какого рода?

— Ваш маршрут будет прописан в личном вирте и передан искину корабля; вы не сможете отступить от него более чем на три стандартных дня без уважительных на то причин. Также я требую оформленного через виртал гражданского договора, по которому вы обязаны выполнить свою часть сделки. И наказание за неисполнение будет назначено максимальное.

То есть, удары током вплоть до наступления болевого шока.

— Принято.

“Живому персоналу покинуть ангар или активировать защитные костюмы. Разгерметизация ангара через 30 стандартных секунд. Повторяю: живому персоналу…”

Я наблюдала, как медленно опускается щитовое покрытие, открывая вид на космос.

Силовое поле исчезнет через три, две, одну…

— Вы доставите Объект в целости и сохранности, следуя составленному мной маршруту. Вы ни с кем и ни при каких обстоятельствах не станете обсуждать Объект. Вы не будете нарушать целостность упаковки Объекта. Если возникнет угроза попадания Объекта в чужие руки, он должен быть уничтожен.

— Какова природа объекта?

— Вам не положено этого знать.

— Сэр, я должна понимать, что примерно везу. Хотя бы — какую категорию груза. Это норма для пилотов, она проистекает из соображений безопасности. Мне следует знать правила обращения с Объектом.

— Правила безопасности? Не взаимодействуйте с объектом. Не вскрывайте упаковку. Не включайте никаких роботов и не позволяйте Объекту взаимодействовать с искином.

— Объект влияет на искусственный разум?

Пузо скривился.

— Я дал вам всё, что вам нужно знать. Постарайтесь не нарушать правил, не привлекайте к себе внимания на гипер-точках, предоставляйте официальную информацию о своём маршруте при первом же требовании: поверьте, избежать обыска в ваших интересах. Доставьте Объект на SC-2, отчитайтесь перед ними — и наш договор можно считать завершённым. Вы будете вольны лететь, куда вам там надо.

Я коротко улыбнулась и протянула ему руку для пожатия.

Мы оба понимали, что он лжёт.

— Договор.

— Договор.

“Вихрь-14, зелёный свет. Взлёт разрешён.”

— Ну, погнали, — пробормотала я, запуская взлётные двигатели. Машина, умничка, отлично слушалась рук, не капризничала и шла очень ровно. Мы миновали ворота ангара, строй беспилотников и вторую защитную границу. И остались мы втроём: я, машина и Космос.

Идеальное, любимое мной сочетание.

Только теперь я позволила себе откинуть голову на спинку кресла пилота, прикрыть глаза и немного расслабиться.

Жуткое напряжение, которое владело мной последние несколько часов, отпускало неохотно, оставляя после себя неприятную слабость и дрожь в конечностях. Паршиво… всё же, последняя травма не прошла даром. Чуть позже придётся жёстко брать себя в руки, но пока что можно позволить себе команду “Вольно”.

До ближайшей точки, подходящей для перехода в подпространство, лететь пять стандартных часов. Есть время немного отдохнуть… и разложить в башке по полочкам ту вонючую кучу, в которую я вляпалась по самую маковку.

Итак, начнём с хороших новостей. Ребята — относительно — в безопасности. Процесс разморозки запущен, а Кэп уже и вовсе в сознании, хотя и нуждается в починке.

На случай, если с этим возникнут какие-то проблемы, я связалась с Донни, супругой Кэпа.

Мировая баба, если честно. Настоящая жена офицера — в хорошем смысле этого слова. Она нигде не работает, благо зарплата у военных пилотов всё же вполне приличная, посвящает себя детям, дому и “тем, кто ждёт”. Проще говоря, Донни улаживает для мужа и его ребят (к коим причисляла всех нас вне зависимости от пола и возраста) все вопросы на гражданке. Она бегает по инстанциям, держит связь с нашими семьями и семьями из других “крыльев”. Они обмениваются новостями, обрывками информации, связями. Донни, как по мне, живое доказательством того, что быть второй половиной военного — тоже в какой-то мере работа.

Понятное дело, я не рассказала ей всего. Так, намекнула на некоторые вещи; но что ещё есть хорошего в Донни — мозги. Я могла не сомневаться, что она поднимет вокруг вопроса достаточно шума и движа для того, чтобы откатить приказ у Пуза уже никак не получилось.

Это не стопроцентная гарантия, конечно, но я могла с уверенностью говорить, что сделала для ребят всё, что в моих силах.

Теперь стоило позаботиться о себе, и вот тут всё становилось слегка сложнее.

Ясно, как сверхновая, что с SC-2 мне так просто не улететь.

Один тот факт, что я теперь знаю координаты одной из самых легендарных и засекреченных баз в галактике, уже наводит на определённые мысли. Опять же, у нас с Пузом частный тип договора, обозначенный только на наших личных вирталах. Что-то случится со мной — и никакой информации днём с огнём не сыщешь. Официально летела я на Землю-2, летела — и не долетела.

Нигде не будет информации об обратном.

С другой стороны, что-то мне подсказывает: если бы я окончательно залупилась, он всё же провёл бы это дело официальным приказом. Способов обмануть общую военную базу ЗС немного, они муторные… но они существуют. И для брата министра вполне доступны. Да, это осложнило бы ему жизнь, но и я потеряла бы возможность вытащить ребят. И шанс взбрыкнуть.

Теперь у меня есть договор, есть ограждённый силовым кубом груз, везде указанный как “Объект номер 13”, и есть тридцать стандартных земных суток на выполнение договора. От которого я не смогу отступить чисто физически: мой вирт-чип посчитает это попыткой нарушения закона и тут же применит оговорённые меры наказания.

Звучит паршиво.

Но не так паршиво, как если бы мне дали официальный приказ. Потому что одно дело — стать дезертиром. Другое дело — переступить через частный договор.

Совершенно разные уровни ответственности.

Итак, что мне нужно на этом этапе? Информация, декодеры, программы-взломщики… и, возможно, новый виртальный чип — если я всё же решу податься в бега.

Недешёвые игрушки. И, что печально, мне, несмотря на немалую сумму на счету, их не купить: официальные деньги, привязанные к вирталу. Все траты анализируются, вносятся в особую военную базу и архивируются. По сути, обычная процедура — но ровно до тех пор, пока в списке покупок не промелькнёт нечто незаконное.

Мне нельзя этого допустить.

В такие секунды начинаешь на полном серьёзе жалеть о тех мохнатозатёртых временах, когда деньги можно было получить на руки, скажем, в виде бумаг или кусочков металла. Как они там назывались? Не важно, я не сильна в истории. Сам факт: это бы решило многие мои проблемы. Но, увы, все деньги давным-давно существуют исключительно в электронном виде.

Но, разумеется, существования “грязных” денег это не отменяет. Просто мне нужно найти способ достать их, не отклоняясь от маршрута…

Повезло, что я знаю один такой.

Подумав об этом, я невольно ухмыльнулась. Ну что ж, по крайней мере, это точно будет весело…