Объект номер 13

35

Нико

—..Пункт десять. Напоминаю: ты должна проследить, чтобы она не нервничала дольше необходимого. Лучше сразу же уложить её в медкапсулу, — инструктировал Родас. — Очень бережно! У её модели тонкая кожа. И высокий уровень травмоопасности. Вернусь — проверю!

Я изо всех сил постарался отключить фантазию и не думать о том, что только что услышал.

Эрос закатила глаза, лениво помахивая затянутой в элегантные сапоги ножкой. Она сидела на столе и слушала инструкции, которыми Родас прямо с порога посчитал нужным её снабдить.

А я уже и забыл, как этот красноглазый придурок обожает списки и таблицы…

— Родас, я же сказала: мои люди обо всём позаботятся. Ничего с твоим любимым комнатным зверьком не случится… И да, перестань притворяться, будто Нико тут нет. Я понимаю, что ваш страстный роман подошёл к концу и ты перекинулся на его бывшую подружку. Но поздороваться-то ты можешь! Зайчонок же уже извёлся весь!

Я бросил на неё раздражённый взгляд. Очень уместно, милая. Спасибо!

Она чуть сморщила нос, как бы намекая, что облегчать мне жизнь никто не собирается.

Ну вот кто бы сомневался.

Я покосился на невозмутимого Родаса.

Если честно, встречи с ним я побаивался. И не потому, что отмороженная альданская машина смерти может скрутить меня в бараний рог, вывернуть наизнанку и повесить сушиться. Ну то есть, он-то может, не вопрос… Но уже и конченному идиоту стало бы понятно, что не захочет.

Так что дело было не в том, что он со мной сделает.

По правде, мне просто было стыдно.

Стыд — агрегатное состояние, для меня нетипичное. Если верить моим бывшим, кураторам и воспитателям, то ни стыда, ни совести, ни прочих сомнительных рудиментов у меня отродясь не водилось. Но, как показывает практика, в каждом человеке можно найти много чего интересного. Как минимум, если добраться до скрытых счетов и аккаунтов в теневой сети. Ну, или правильно провести вскрытие.

После Коршуна у меня не было друзей, кроме Кат. Сказывался и “милый” характер, и работа, не располагающая к социальным связям, и ещё одно обстоятельство…

Лаборатория сгорела. Я выбрался. Но частично всё же остался там. Не целиком, но достаточно для того, чтобы перечеркнуть шанс на будущую нормальную жизнь. Я стал похож на зверя, вечно убегающего от хищника, который несётся по лесу, вывалив язык, и не успевает остановиться и осмотреться. Этого не исправишь, от себя не убежишь…

Если только не стать другим человеком.

Клон Нико был свободен от тени горящей лаборатории, от голодных пустых улиц и вечного страха. Он имел шанс начать строить свою жизнь заново, безбоязненно сделать карьеру в госсистеме, завести друга-модификанта, не вспоминая оставшийся среди развалин сгоревший труп… Короче, у Нико было то, чего не хватало Коле, чтобы перестать вечно убегать.

Но потом я снова стал собой. И сбежал, подставив тем самым под удар всех… И Родаса в первую очередь.

Такая вот благодарность за всё, что он для меня сделал.

— Да, Нико, — Родас повернулся ко мне, будто только вспомнил, и внимательно посмотрел в глаза, — если уж ты тоже участвуешь в этом, то проанализировал план, я надеюсь?

Что?

— Что? Как мой техник, ты обязан этим заниматься. И, если уж ты согласился вернуться на работу, то будь добр выполнять её качественно.

То есть, он собирается сделать вид, что ничего не было?..

В глазах Родаса заплясали знакомые мне лукавые искры.

Не к добру.

— Я понимаю, что ты, эри Нико, клон высшего ранга, подвергся психологическому программированию со стороны врага. И даже поверил, что являешься вражеским шпионом. Именно это заставило тебя покинуть пост. Но теперь, насколько мне известно, с тобой всё в порядке; данные об этом инциденте будут навсегда удалены из твоего личного дела. Так что будь добр, как мой техник, вникнуть в ситуацию и вернуться к своим обязанностям! Если уж ты решил остаться здесь и участвовать в операции.

— И всё? — вырвалось у меня.

Я прекрасно знал, что Родас терпеть не может две вещи: глупые вопросы и обсуждать вслух “проявления дефекта” (именно так он обычно называл добрые и дружеские поступки). Но тут я, честно говоря, просто не сдержался. Нет, я понял, что меня простили, не дурак… Но прямо вот так легко?

Родас насмешливо посмотрел на меня.

— Мы не работали вместе каких-то пару недель, а ты уже распустился. Что я тебе говорил о глупых вопросах? И, если уж тебе настолько интересно, то я не вижу смысла повторять жёсткий инструктаж, который тебе уже провела Эрос. Этого вполне достаточно в качестве дисциплинарного взыскания.

А. Так там, в пустыне, это было дисциплинарное взыскание? Надо запомнить. На будущее.

— А теперь, будь добр, вернись к нашему плану.

— А что к нему возвращаться? — передёрнул плечами я. — Мне ваш план не показывают, рожей не вышел. Я знаю только свою часть. Там всё просто, весело, понятно и задорно: я отвлекаю Волкова (и завлекаю тоже), а Эрос тихонько откручивает ему голову. Остальное мне неведомо. Я так понимаю, что ты, по своей любимой привычке, собираешься сунуть голову в самое пекло?

— Это довольно точное определение, — Родас бросил быстрый взгляд назад. — Эрос, статус!

— Люди Ал-45 благополучно организовали ловушку на тебя. У них маска, как мы и предполагали. Вихрь-14 двигается по направлению к остальным Вихрям. Люди Ал-45 следят за ней; мои ребята — за ними.

— Все при деле, — у меня в голове зазвенел аларм. — Родас, а в каком смысле: “У них маска”? Это же не то, о чём я подумал?

— Именно то, — Родас подарил мне холодную улыбку.

— Но… — я не нашёл слов.

Цензурных.

Маски для богов — это тема отдельная. Хотя тут, наверное, правильнее было бы сказать “намордники”… Редкостная гадость, разработанная светлыми (нет) альданскими умами. Мини-роботы с кучей встроенных наворотов, основная задача которых — держать суперсолдат на коротком поводке.

Эта мерзость надевалась и фиксировалась самостоятельно, принимая форму маски или ошейника в зависимости от обстоятельств. А вот снималась очень, очень неохотно…

Я посмотрел на спокойного, равнодушного Родаса.

В своё время я сделал всё возможное (в том числе чуть не сдох), чтобы только снять маску с этого парня. И он хочет напялить её обратно?

— Мне одному это кажется плохой идеей? За неповиновение маска превратит твою голову в тыкву, Родас. Почти буквально.

— В данном случае — нет, не превратит. Эти маски Деймос производит специально. С учётом того, что кто-то захочет напялить их на нас снова.

Так, я что-то не понял…

— Деймос — это тот перец, на ноги которого ты уронил корабль?

— Всё верно. Помимо его биологической формы. И я не совсем уронил на него корабль. Скорее, я уронил его в токсин. Ну, и корабль упал сверху.

— Ага. И от этого, на которого случайно упал корабль, теперь зависит твоя свобода?

— Верно.

Я и забыл, как быстро этот парень умеет довести до энуреза, заикания и страстного желания поцеловать… своим кулаком его рожу.

Мне очень хотелось спросить: “Ты спятил?” Но это Родас. Он может сколько угодно казаться со стороны полным психом, но я знал его достаточно, чтобы не вестись. Его планы частенько выглядели, как горячечный бред. Но, как ни парадоксально, они работали.

И всё же…

“Ты уверен?” — спросил я мысленно.

Он едва заметно улыбнулся, холодно и насмешливо.

У меня слегка отлегло. По моему опыту, когда Родас так скалится, скоро многие будут плакать. А у него появится повод и возможность спустить себя с цепи.

— Удачно развлечься, — хмыкнул я, совершенно успокаиваясь на его счёт.

В красных глазах загорелся хорошо знакомый мне огонёк.

— Не сомневайся…

Н-да. Не завидую тем, кто нарвётся на Родаса в таком настроении. Плавал, знаю.

— К слову, пока у нас есть минутка, я хотел спросить: Эрос передала тебе мои пожелания? — уточнил он. — Предложила улететь сразу в Коалицию?

Я покосился на Эрос.

Она всё ещё сидела на столе, помахивая ножкой. Коротенькое платьице отлично сочеталось с тяжёлыми сапогами армейского образца. Стопроцентное попадание в мой вкус. По пухлым губам блуждала улыбка, а изгиб идеального тела тут же напомнил, при каких именно обстоятельствах она мне задала тот самый вопрос. “Ты, конечно, можешь сейчас уехать… Но тогда потеряешь шанс лично отомстить Волкову. А ещё я перестану делать так…” — одно воспоминание об этом воркующем голосе (и том, что происходило) заставило лучшее во мне заинтересованно приподняться.

Правда, оно тут же опустилось, когда я вспомнил, что Родас сейчас читает мои мысли. И думаю я о его сестре…

Твою мать.

Я и забыл все “прелести” дружбы с телепатом.

— Родас, пятиминутная готовность, — бросила Эрос.

Родас хмыкнул, сделал шаг вперёд и слегка приобнял меня, похлопав по спине. Я был уже знаком с этим, потому спокойно ответил ему тем же, наблюдая, как перед глазами высвечивается индикатор нового виртуального диска.

“Связь восстановлена, — тут же пришло сообщение от Родаса, — линия защищена. Синхронизация включена.”

— Хватит соблазнять Нико! — фыркнула Эрос. — Или ты хочешь себе и его, и ту девчонку? Жирно будет! Умей делиться игрушками… Родас! Время!

Вот сколько ещё она будет шутить на эту тему?

“Эрос просто ревнует”, — пришло мне от Родаса сообщение.

“Но я много раз ей говорил, что у нас с тобой ничего не было. Да мне даже мужики в жизни не нравились!”

“Она прекрасно это знает. Потому и ревнует. Поверь, если бы дело было в сексе, она бы не волновалась, потому что это её поле.”

“Вот как…”

“И да, для справки, дарить медведя модификанту удовольствия — идиотизм”.

“Да. Потому я его и подарил.”

“Я так и думал.”

— Двухминутная готовность.

— Принято.

Пока мы с Родасом переговаривались, он зря времени не терял: сменил костюм на знакомую мне маскировочную униформу, распихал оружие по тайникам (всё это отнимут, конечно; хотя, мини-бомбы, спрятанные в тканях руки, пожалуй, не найдут).

— Как только я окажусь на корабле, изымай Вихрь-14, — сказал Родас напоследок, серьёзно глядя на Эрос. — И да, постарайся не убить остальных Вихрей.

— А больше тебе ничего не надо?! — возмутилась она.

— Нет, это всё.

Эрос сверкнула глазами:

— Эта девица верёвки из тебя вьёт!

— До встречи, — Родас невозмутимо вышел вон.

Эрос фыркнула:

— Мне даже интересно, что в ней такого. Наверняка она делает это каким-то особенным образом…

Я закатил глаза.

— А мне кажется, ты опять натягиваешь не того и не на то. Я вообще не уверен, что они любовники!

Она усмехнулась и пристально посмотрела на меня.

— Честно? Не любовники. Почти наверняка. Бедняге Родасу в этом смысле не повезло больше, чем нам всем вместе взятым: с его уровнем эмпатии очень сложно получать удовольствие от процесса… Он не слишком комфортно себя чувствует даже с модификантами удовольствия, у которых до предела выкручено либидо либо вшиты специальные регуляторы, мгновенно выбрасывающие в кровь возбуждающие элементы. Так что у него в этой сфере, можно сказать, психологическая травма. Не думаю, что её так просто будет переступить.

Я резко почувствовал вину, вспомнив бордель.

Блин. Надо будет найти способ извиниться перед Родасом за эту подставу. Я-то думал, что оказываю ему услугу…

— Так что да, если без шуток, то я не верю, что они любовники. Пока нет. Но в этом и интерес, верно? Как она умудряется так вертеть им?

Кажется, начинаю понимать…

— А у тебя какой тип?

— Что? — приподняла бровь она.

— Я никогда не интересовался, но теперь хочу знать: а к какому типу модификантов удовольствия принадлежишь ты? Выкрученное до предела либидо? Или встроенные регуляторы?

По её лицу я понял, что вопрос был правильный. И неправильный одновременно. В том смысле что те, кто хотят жить, о таком не спрашивают.

Было в её глазах что-то, что…

Под кожей. До печёнок. Слишком глубоко в костях.

Что-то, что я привык видеть в своих глазах.

Она спрыгнула со стола и медленно подошла ко мне. Её пальчики легли мне на шею, медленно поглаживая. Я знал, что эти пальцы могут сейчас одним лёгким движением сломать мне шею… и это заводило.

Как же я попал.

— Знаешь, — протянула она вкрадчиво, — выкрутить либидо до максимума проще простого. Мои создатели сделали бы это с удовольствием, но вот незадача: я должна была быть ещё и умной. Не только очаровывать, но и анализировать, планировать, убивать… А это уже не так просто. Это уже засада. Тут не подойдёт вечно озабоченная кукла, которая хочет постоянно, не может думать ни о чём, кроме этого, у которой инстинкт размножения затмевает все другие инстинкты… Хотя, конечно, никакой возможности размножаться у таких модификантов на самом деле нет. Она изначально не предусмотрена. И, казалось бы, почему тогда не использовать для таких целей андроида?.. Но почему-то все очень хотят, чтобы кукла была живая. Чтобы стонала, и дрожала, и всё чувствовала. Иначе ведь неинтересно…

Её улыбка была острой, как бритва.

— Знаешь, что хорошего в жизни такого вот модификанта? Он или она не осознаёт своего положения. Просто аналитических способностей на это не хватит. А даже если в самой глубине, на дне и будет мелькать нечто, то мозг, лишённый долгосрочной памяти и соответствующих аспектов интеллекта, не позволит всё осознать до самой глубины. Они никогда не захотят закончить всё одним зарядом бластера, потому что слишком для этого глупы. Но я должна была быть умной. Причём постоянно, даже в процессе. Физиологические реакции — отдельно, разум и анализ — отдельно. Мои внутренние переключатели ставили с толком, вкусом и расстановкой, но не робототехникой. Физиология и пси-программирование — и вот я перед тобой… Это ответ на твой вопрос?

Я поднял руку и медленно провёл пальцами по её щеке.

— Да. Это ответ. И…

Я хотел бы убить тех, кто сделал это с тобой. А ещё стал намного лучше понимать, почему ни одна из девчонок, с которыми я спал, не вызывала у меня ни тени эмоциональной привязанности.

Похожие модификации. Верно, Эрос?

— И?

— Позволь мне прикончить Волкова самому.

Она склонила голову набок.

— Нико-Нико… Ал-45 сильнее тебя. Его модификация…

— Мы — это не только наша модификация. Так ведь? То, для чего мы сделаны, на самом деле не определяет нас. Иначе мы до сих пор висели бы на ветках и жрали бананы. Но какой-то наш волосатый предок сказал: “Эй! Да пошли вы со своими бананами! А что будет, если сделать всё иначе? Кто сказал, что я создан именно для этого? Я хочу знать что будет, если долго бить камни друг о друга.” На что спорим, на него смотрели, как на идиота?

— Я не могу позволить тебе…

— Это мой коктейль, Эрос.

Теперь она замолчала надолго.

Но я прочитал ответ в её глазах за миг до того, как он прозвучал.