Объект номер 13

18

После того случая всё изменилось. Не сразу, но капля по капле мы с Родасом становились самыми настоящими напарниками. Приятелями. Друзьями…

Мы никогда не говорили об этом, понятное дело. Но в таких случаях слова и не особенно нужны. Просто посреди военной мясорубки, под градом неприятных вопросов окончательно сбрендившего и постоянно меняющегося руководства, нам нужен был хоть кто-то, кому можно довериться. В этом смысле отношения техника и суперсолдата оказались на удивление хорошим подспорьем… По крайней мере, если правильно ими распорядиться. У нас, пожалуй, получилось.

К тому моменту, как началось восстание богов, мы успели взорвать пару планет и защитить ещё пару, несколько раз спасти друг другу жизни, выработать общую стратегию общения с верхами и устроить совместный поход в бордель, закончившийся дракой (и нет, не спрашивайте).

Но потом всё изменилось.

Тот день ничем не отличался от нескольких предыдущих: мы удерживали сектор дельта на нашем флагмане, ожидая, пока враги всё же соизволят объявиться. Гвадские повстанцы, к сожалению, клевать на очевидную подставу и мчаться вызволять собственную королеву не спешили. Это они правильно, в общем-то: ещё неделю назад я, от греха подальше, пристрелил их величество из бластера при попытке побега. Сам же эту попытку и срежиссировал, правда, но это уже мелочи. И материал для отчётности: нет, мол, военных преступлений мы не совершаем, беззащитных пленных без повода не убиваем. И вообще зайки.

Неприятно? Таки да, не особенно. Не фанат стрельбы в спину, и от убийства безоружных женщин никогда не кайфовал. Но есть у войны такая особенность: тут никто особенно не спрашивает, что тебе нравится и чего хочется. Да и моральные аспекты, честно говоря, остаются за бортом. Выбор же у нас был достаточно простой: либо прикончить одну королеву, либо разгребать последствия ослиного упрямства этой особы, которое вполне могло стоить хрениллиона жизней с обеих сторон. Оно нам надо? Оно нам не надо. Тем более учитывая тот факт, что преемник королевы был в разы сговорчивей. Тут в игру вступала старая добрая арифметика, и задачка была с очевидным решением.

Так что её величество благополучно отбыли на тот свет, как и положено всяким анахронизмам. Наша же боевая задача состояла в том, чтобы организовать воссоединение королевы с её самыми верными сторонниками.

На том свете.

Увы, повстанцы на высочайшую аудиенцию не спешили. Они упорно отсиживались в своей неведомой норе, которую усиленно, но пока что тщетно искали наши корабли-разведчики. Примерное расположение базы, правда, мы знали. Но это “примерно” включало в себя пару населённых планет, слепо утюжить которые ради горстки придурков было бы просто нерентабельно. Хватает планеты-столицы Гвады, на которой наступила ядерная зима…

В общем, так оно как-то и вышло, что мы тихонечко болтались в космосе и горя не знали. Родас пафосно себе сидел в центре управления, отлично смотрелся на фоне космоса и внушал своим видом трепет — в общем, как ему по должности положено. Он же у нас модификант, психопат, кулак Канцлера и ужас, летящий на всех парах… или на чём там ужасы летают.

Потому-то поиграть в карты на капитанском мостике Родаса никто не позвал. Вот так вот отстойно быть символом и телепатом. Правда, подрабатывать шизой в моей голове, комментируя игру, это ему не мешало. А комментарии Родаса — это, скажу я вам, искусство отдельное. Выводить он ими умеет так, что мама не горюй. Правда, заткнуться я его мужественно не просил: понятно же, что человеку… или кто он там есть… в общем, понятно же, что сидеть напротив космоса целыми днями и держать морду кирпичом — скука смертная. Так и кукухой поехать недолго… При том, что там и без того не всё гладко.

Так что я терпел максимально занудные комментарии Родаса, улыбался капитану и отчаянно мухлевал. Всё же есть, есть в этих старомодных картонках что-то приятное и стильное! Не зря их до сих пор используют любители старины и азартных игр.

Надо сказать, что вообще технику не положено сидеть на капитанском мостике, закинув ноги на стол, пить дорогой виски и играть с этим самым капитаном в карты. Но я был одним из самых долгоиграющих и результативных техников. К тому же, все давно заметили, насколько многих недовольных мной я пережил. Причём, учитывая методы Родаса — в прямом смысле пережил. Хотя, кстати, профессора мне пришлось убрать лично, потому что в программу Родаса было вшито непричинение этому старому мудню вреда. Но это, как говорится, уже совсем другая история. Суть же в том, что в капитаны флагманов редко берут идиотов. Вот и наш кэп таковым не был: он быстро понял расклад и осознал, что со мною лучше дружить. Целее будешь.

Сообщение из Центра пришло, когда мне выпал флеш-рояль. Ничего нового, стандартный запрос об обстановке и приказ продолжать миссию. Только вот одна проблема: одновременно с этим сообщением, на долю секунды раньше, пришло другое.

“Восстание. Ари Фобос пытается захватить власть. Флагману “Родос” и ари Родасу надлежит немедленно явиться к планете Альдана.”

Я пару мгновений смотрел на сообщение, потом покосился на задумчивого капитана. Он встретил мой взгляд.

— Вот видишь, — заметил я, нащупывая в кармане бластер. — Не одни мы тут с хлебнули горячительного.

— Точно, — прищурился он. — Два приказа, противоречат друг другу. Какой выбрать?

— Второй явно шутка, — сухо сказал я. — Причём вот совсем не смешная. Перегрузи сервер, чтобы лишнее сообщение удалилось. Будем считать, что мы его никогда не получали.

Кэп пару мгновений оценивающе смотрел на меня, потом коротко кивнул. Я пронаблюдал, как он чистит базу данных, и облегчённо откинулся на спинку кресла. Неужто Фобос действительно решился? Ну, в добрый час.

“Спасибо, Нико,” — мысленный голос Родаса был непривычно эмоционален.

“Да ладно, — подумал я. — Оно мне надо — лететь куда-то? Давай поймаем этих несчастных повстанцев. А там посмотрим, что ещё скажут из Центра.

На следующий день из Центра сообщили, что новым Канцлером провозглашён ари Фобос.

Повстанцев мы благополучно разбомбили через три дня.

А ещё через день было объявлено, что техники переходят в полное распоряжение своих ари.

Легко догадаться, что многие мои “коллеги” от эдакой новости принялись бегать по потолку. Особенно активно, думаю, носились сотрудники славного “Олимпа”, которые привыкли в ари видеть эдаких роботов, которые ничего не чувствуют, и порой пользоваться ими в своих нуждах. Или срывать злость.

Я за подобным был вроде как не замечен. Да и, честно говоря, никогда иллюзий насчёт собственной важности не питал. Перехожу в полное распоряжение Родаса? Ну-ну. Вот можно подумать, раньше я не был в его полном распоряжении. Что поменяется вообще? Ах да, не надо будет выдумывать отчёты для “Олимпа”. И упразднят отладки. Ну сказка же!

Так что, получив от генерала Родаса распоряжение явиться в лабораторию посреди корабельной ночи, никакого свербежа со стороны чувствительной к неприятностям пятой точки я не испытал. Явно же опять хочет без свидетелей обсудить какую-то вундервафлю, отрыжку сумрачного гения спятившего учёного. Или научную приблуду, которая поможет в дальнейшем. Или апгрейд. Или одно с другим вместе. В любом случае, ничего нового, порой у нас такие встречи случаются. Редко, конечно. Обычно Родасу плевать на свидетелей, потому что он говорит со мной только мысленно. Особенно о важном. Потому что так никто и никогда не докажет, что я этот приказ получил от него… Всё по изящным законам взаимной поруки. И да, не мне тут Родаса осуждать, благо сам такой же.

Тем не менее, иногда случались и ситуации, которые требовали обсуждения “голосом”. И я прикинул, что теперь, когда ко власти пришёл Фобос, таких будет побольше.

Наверное.

— Ложись, — сказал Родас вместо приветствия.

Ох уж этот мне паря. И его чудное чувство юмора. Не будь он суперсолдатом, его бы сослуживцы каждый день нежно рожей об пол стучали.

— Что ты сказал, прости?

— Ложись, — повторил Родас равнодушно, указывая на лабораторный стол. Тот самый, на котором порой “отлаживали” его.

Мне стало не по себе. Он что, собирается препарировать меня здесь, как некогда поступали с ним? Да нет, бред. Бред же?..

— Ты не в моём вкусе, — брякнул я.

Родас выгнул бровь, не переставая указывать на лабораторный ложемент.

Уже даже не смешно, серьёзно.

— Что происходит? — уточнил я. — Ты решил сделать мне апгрейд?

— Не доверяешь? — уточнил Родас насмешливо.

Я прищурился. Догадывался, что доверие у него — очень сложный и болезненный вопрос. У всех “богов новой эры”, в общем-то.

И, положа руку на сердце, где-то их можно понять.

Так что я вздохнул, приказал самому себе выкинуть ерундовину из головы и послушно устроился на ложементе. Фиксаторы тут же обхватили мои конечности.

— А удобненько, — оценил я.

— Оно эргономичное.

— Ну-ну… слушай, ну хотя бы теперь расскажешь мне, к чему всё это? Нет, я могу выдать на-гора ещё пару страшных предположений и пошлых шуток. Но на кой? Ты и так всё это видишь у меня в голове.

— Вижу, — согласился Родас, вбивая какие-то параметры в жуткого вида медицинские приспособления. — И, пожалуй, так называемые “страшные” предположения не так уж далеки от истины.

—…А?

— Ари Фобос, новый Канцлер, объявил, что мы вольны делать с техниками то же, что они некогда делали с нами. Вот я и хочу поразвлечься. Заодно отплачу тебе за всё, что ты сделал со мной.

Что?

— Ты ведь шутишь?

— Шучу? Сам решай. Но я собираюсь дать тебе почувствовать себя на моём месте. И должен сказать: я собираюсь проявить милосердие. Ввести тебе анестетик. Так что больно не будет… почти.

Я хотел что-то сказать, но приборы пришли в движение, и мир мой утонул в ярчайшей вспышке боли. Я орал, и матерился, и умолял — а потом, наконец, отключился.

В себя пришёл… А пёс его знает когда, по правде. Слишком уж внутренние часы сбоили.

На удивление, чувствовал себя более-менее хорошо. И даже вроде бы все комплектующие остались на месте. И фиксаторы меня больше не удерживали…

— И какой дыры? — спросил я у Родаса, с равнодушной миной подпиравшего спиной ближайшую стенку. — Что это было?

— Сказал же: дал тебе почувствовать себя в моей шкуре.

— То есть, пытки ради пыток? Не похоже на тебя.

— Дал почувствовать. А ещё — сделал с тобой то же, что ты со мной.

— Что-то не помню, чтобы я издевался над тобой, — хмыкнул я.

— Иногда, если того требовала ситуация. Но ещё ты делал всё ради моей безопасности; то же самое только что сделал я.

— Прости? — я окончательно перестал понимать, какого ляда происходит… Нет, перманентное состояние лёгкого офигевания — обычное дело, когда общаешься с Родасом. Но всему же должен быть предел!

— Я получил некоторые отчёты из столицы, — ответил Родас, спокойно глядя мне в глаза. — Там сказано, что нынче активизировались борцы за наши права… Если можно так выразиться. То тут, то там имеют место демонстративные казни техников и лабораторного персонала. Для этого зачастую используют яды (токсины К19 и М47), а также сжигают заживо и пытают до смерти. Последнее, как ты догадываешься, я никак не могу предотвратить. Говоря об огне: я ввёл тебе специальных нанитов, защищающих от воздействия перепадов температуры. Уже слишком поздно пытаться сделать тебя неуязвимым для среднего пламени (подобное, как ты знаешь, нужно программировать на эмбриональной стадии, причём с применением сложных биотехнологий и перекрёстно-видовой генетики). Но в случае, если кто-то, например, совершенно случайно сломает терморегулятор в твоей каюте, теперь у тебя в запасе будет чуть больше времени, чтобы сбежать. Порой это спасает жизнь.

Я ошеломлённо покачал головой.

— Спасибо…

— Не стоит. Далее, перейдём к самому сложному. Ядам. Давеча на Олимпе был теракт: в стандартный паёк для персонала добавили М47.

— Тот самый токсин, с помощью которого…

—…нас усыпляли, если возникала такая необходимость? Да. Как ты помнишь, это состав был очень токсичен даже для нас. Для обычных же людей он смертелен. Очень болезненно смертелен. То же самое, собственно, могу сказать и про К19, который раньше использовался для нашей утилизации… Так вот, у тебя теперь есть иммунитет к этим ядам. По крайней мере, к рассчитанным на человека дозам.

Я таращился на него в полном неверии.

— Ты ввёл мне противоядие?

— Не совсем так; всё несколько сложнее. Но суть ты уловил. Если вдруг ты окажешься отравлен одним из этих составов, то испытаешь много боли, но скорее всего выживешь.

— Это…

— И последнее. Об этом нашем разговоре никто не должен знать. Никто и никогда. Мы понимаем друг друга?

— Кристально, ари Родас.

— Отлично. А теперь предлагаю вернуться к нашим обязанностям: война сама себя не выиграет.

Небо надо мной посветлело.

Боль всё ещё накатывала волнами, но уже ослабевала. Стиснув зубы, я свернулся в клубок на песке, пережидая последние спазмы.

Нужно встать.

И найти Кат с Родасом. И, пожалуй, поболтать с милашкой Эрос снова…