Операция: Антарктида

- 2 -

Коридор был достаточно широк, чтобы по нему могли пройти сразу двое. Бэнкс спустился первым, опередив Паркера и Хайнда, и встал над телом рядом с МакКелли. Сверху проникал тонкий луч света, но его было недостаточно, чтобы разглядеть тело. Он опустил очки.

Нарукавная повязка со свастикой четко выделялась в ночном свете, не оставляя у Бэнкса никаких сомнений в его принадлежности, даже несмотря на слой инея, покрывавший труп с ног до головы. Он не был солдатом: на нем был толстый холщовый комбинезон, крепкие сапоги, к лицу примерзли очки в тяжелой оправе, а головного убора на нем не было. Рукава его рубашки были закатаны до локтей.

- На нем нет никакого снаряжения для холодной погоды, Кэп, - сказал МакКелли, констатируя очевидное.

Этот человек работал в более теплых условиях, чем те, в которых они сейчас находились. Потом его сбили с ног, но очевидной причины смерти не было, как и каких-либо ран. Не было и выделений жидкости из организма. Похоже, он улегся спать на лестничной площадке, а потом застыл - и очень быстро - на месте.

Бэнкс посмотрел на крышу. Они находились в искусственном туннеле, похоже, из того же железа, что и дверь во внешний мир. По потолку тянулись полоски, которые, должно быть, служили для освещения и, возможно, отопления, но все они были темными и покрытыми тонким слоем инея.

- Может, внезапно пропало электричество? - сказал МакКелли. - Это могло такое сделать?

Бэнкс снова посмотрел на тело.

- Даже здесь, внизу, это не произошло бы так быстро. У него было бы время попытаться добраться до более теплого места. Похоже, он просто сдался. Уснул и замерз насмерть.

Он помахал светом в сторону лестницы. Они продолжали идти в темноте, дна не было видно, и снизу поднимался холодный затхлый воздух.

- Наденьте перчатки, парни, и поднимите капюшоны. Дальше будет немного прохладно.

Он шел прямо за МакКелли, пока они спускались вниз, за тридцать шагов до дна. На лестнице больше не было трупов, но здесь их было больше. Они лежали в дверных проемах, на полу, прижатые к стенам, разбросанные по всей большой открытой камере, в которой оказался отряд.

Потолок находился в нескольких футах над их головами, и по нему тянулись полосы света, такие же матовые, как те, что они видели на лестничной клетке по пути вниз. Камера, похоже, была центральным узлом подземной системы, с дюжиной дверей по кругу вокруг нее. Некоторые двери были закрыты, другие открыты, но за ними виднелась лишь тьма, слишком далекая, чтобы свет мог пробиться сквозь тени. Бэнкс пересчитал тела - всего их было двенадцать, и все они выглядели такими же упокоенными, собранными и мертвыми, как и тот, что лежал на площадке у двери. Казалось, они прекратили свои дела и умерли, без малейших признаков стресса или травм.

И это только те, кого я вижу. Что, черт возьми, здесь произошло?

Одиннадцать дверей из камеры были одностворчатыми, но была одна двойная, и, сориентировавшись, Бэнкс понял, что она должна вести еще глубже в лед, туда, где он видел куполообразную область между хижинами и холмами. Если они и собирались что-то найти, то, как он полагал, именно там.

Но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

- Я хочу прочесать все эти комнаты, - сказал он. - Большую дверь оставьте напоследок - у меня такое чувство, что скоро мы будем проходить через нее. Но убедитесь, что остальные комнаты чисты. И если найдете какую-нибудь документацию, книги или бумаги, крикните, и я немедленно примчусь. И Bиггинс...

Крепкий рядовой поднял голову, когда Бэнкс посветил на него.

- Да, Кэп?

- Не трогай ничего, чего не следует. И не снимай штаны, парень. Мы же не хотим, чтобы у тебя отвалились яйца, верно?

Они разделились на те же команды, что и при обыске сараев снаружи. МакКелли повел свою команду по часовой стрелке, а Бэнкс пошел в другую сторону. Первым делом Бэнкс остановился у длинного ряда шкафчиков у стен; при беглом осмотре выяснилось, что в них хранится теплая одежда и оружие - в основном старинные пистолеты и винтовки, покрытые все той же белой глазурью.

Они двинулись дальше и быстро обнаружили, что из одиннадцати комнат восемь были спальными помещениями, по шесть коек в комнате. Они нашли еще больше трупов, половину коек занимали те же самые, странно спокойные, застывшие мертвецы. Бэнкс отметил, что все они были мужчинами и делились поровну на гражданских и военных, судя по форме на одних и комбинезонам на других.

Из оставшихся трех помещений одно было столовой - тесный набор из шести столов и длинных скамей, а также большая кухня и складское помещение в задней части за сервировочным столиком. Бэнкс подошел к высоким шкафам и осмотрел их. Он обнаружил морозильную камеру, почти пустую, если не считать кусков льда, которые могли быть мясом, и большую, забитую десятилетними банками с овощами и фруктами, многие из которых лопнули. Трупов здесь не было, только тонкий слой инея и жуткое ощущение пустоты.

- Что за хрень здесь произошла, Кэп? - прошептал Bиггинс.

- Это мы и пытаемся выяснить, парень.

Предпоследняя комната, в которую Бэнкс привел свою команду, была, очевидно, генераторной и электрической; он различил панель предохранителей, манометры, регистрирующие напряжение, и кубический металлический ящик, который, по его мнению, был генератором базы, но не был похож ни на что, виденное им раньше. Вдоль дальней стены тянулся ряд высоких металлических контейнеров и кабелей, больше похожих на фермерскую доильную установку, чем на что-то отдаленно электрическое. Более толстый кабель уходил в сторону, сквозь стену и в сторону, уходя дальше в лед.

Бэнкс обратился к команде:

- Bиггинс, Паркер, посмотрите, сможете ли разобраться с генератором; может быть, даже запустите его в работу. Нам бы не помешало тепло, а если нет, то и свет не помешал бы, чтобы не бродить здесь во мраке.

Он оставил двух мужчин в генераторной и направился к последней двери. Ручка оказалась ледяной даже в перчатках, и ему пришлось упереться плечом в дверь. Она заскрежетала по металлу, когда открылась.

Это было не общежитие, а офицерская каюта. В дальнем конце комнаты стояла нормальная кровать, но ее обитатель не лежал на ней, а сидел прямо в кресле за письменным столом. Бэнкс понял, что это, должно быть, командир базы, и человек был определенно военным: черная форма, строгая фуражка и ярко-красная повязка со свастикой - все это было хорошо видно даже под слоем инея. Знаки различия говорили о том, что его звание - оберстлейтенант, командир крыла. То, что он был офицером люфтваффе, да еще в Антарктиде, было первым признаком того, что здесь все-таки можно что-то найти.

На вид офицеру было около пятидесяти, чисто выбритый, с усами-карандашом, такими же черными, как его форменная куртка. Глаза его были не более чем застывшие молочные шарики в глазницах, но, если не считать этого, он выглядел так, словно в любой момент мог встать после сна.

Сам стол был завален блокнотами, картами, бумагами и диаграммами. Бэнкс смахнул лед с одного из них, хорошо переплетенного кожаного журнала, и открыл его. Хотя все остальные бумаги на столе были написаны по-немецки, к его удивлению, эта книга была написана по-английски. Одно имя внизу первой страницы сразу же привлекло его внимание.

Из личного дневника Томаса Карнакки[3], 472 Чейни-Уолк, Челси.

Как я уже упоминал в этих дневниках, есть несколько моих дел, o которых я вообще не могу сообщить Доджсону и другим. Некоторые из них связаны с соблюдением деликатности и приличий. Например, есть одна знатная дама, которая будет очень смущена, если подробности ее невольных ночных блужданий когда-нибудь станут достоянием общественности.

Но есть и другие дела, часто темные, часто скрытные, которые я по праву должен держать при себе. И не потому, что они слишком тревожны или беспокоят моих хороших друзей, а исключительно потому, что, если я кому-нибудь расскажу, то, скорее всего, встречу свой конец в темной камере на хлебе и воде до конца жизни. Это если я не увижу конец веревки палача первым. Вопросы национальной безопасности и в лучшие времена - дело непростое, а когда они требуют моего особого опыта, то становятся еще более специфическими и еще менее доступными для публичного потребления.

Мой друг Доджсон уже писал о моих нечастых встречах с необыкновенным мистером Уинстоном Черчиллем, и дело, о котором я расскажу здесь, начинается и заканчивается одной такой встречей.

- Сюжет закручивается, - прошептал про себя Бэнкс.

Ему нужно было узнать больше, но прежде необходимо было узнать, что находится за большой двустворчатой дверью.

На полу у ног мертвого оберста лежал кожаный ранец, и Бэнкс быстро собрал все бумаги и блокноты и убрал их, а сам ранец засунул в рюкзак, чувствуя, как на плечи ложится груз истории.

Пока Бэнкс укладывал бумаги, Хайнд проверял ящики стола.

- Ничего важного, Кэп, - сказал он. - Свежая бумага и чернила, застывшие на твердой поверхности. Похоже, здесь нет журнала или книги отчетов.

- Где-то он должен быть, - ответил Бэнкс. - И это то, что нам точно нужно.

Он бросил последний взгляд на офицера в кресле - ему все еще не верилось, что тот не собирается вставать и уходить. На стене у двери висел календарь, в котором красным карандашом была крупно обведена одна дата:

4 января 1942 года.

МакKeлли и его команда появились из другого конца камеры, когда Бэнкс и Хайнд вышли из офицерской комнаты.

- Есть что-нибудь, Кeлли?

Капрал покачал головой.

- Еще больше мертвецов в своих постелях. Похоже, кто бы это ни сделал, они тихо и спокойно спали. Это чертова загадка.

До сих пор они не нашли ни единого признака того, что жителей базы хоть как-то предупредили. Похоже, все они умерли в один и тот же момент: одни занимались своими делами, а других, возможно, в другую рабочую смену, забрали в их постелях. Бэнкс надеялся, что по ту сторону большой двустворчатой двери можно найти ответ.

Но прежде чем начать разговор, он подошел к двери генераторной и обратился к двум мужчинам, работавшим внутри.

- Есть новости, Bиггинс? - спросил он.

Рядовой выглядел хмурым.

- Ничего, Кэп, - ответил он. Он направил свой свет на толстую проводку, проходящую по стене. - Мы думали, что генератор может быть здесь, чтобы подавать энергию по вон тому кабелю. Но все наоборот. Здесь все мертво, и энергия для работы этой зверюги должна поступать из того места, где она находится.

По другую сторону двойных дверей.

- Тогда седлайте коней, ребята, - сказал Бэнкс. - Давайте выясним, чем эти гады были так заняты перед смертью.