Операция: Антарктида

- 3 -

Двойные двери не были заперты и открылись достаточно легко, хотя скрип петель, подобно воющей сирене, разнесся по камере и заставил Бэнкса вздрогнуть. Интуиция подсказывала ему, что нужно бежать, и за долгие годы он научился ей доверять. Но у него здесь была работа, которую нужно было выполнить, и команда, которой нужно было руководить.

- Келли, ты ведешь. Паркер и Bиггинс, прикрывайте наши спины. Мы не знаем, что убило этих нациков, так что если увидите что-нибудь странное, разрешаю стрелять.

МакКелли повел Хьюза, Пателя и Уилкса в темноту за дверью, а Бэнкс и Хайнд следовали прямо за ними.

Быстро стало ясно, что они находятся в длинном замкнутом туннеле. Ни с одной стороны не было дверей, только аллея тьмы, простирающаяся за пределами видимости их света. Здесь было еще холоднее, и темнота казалась более тяжелой, гнетущей. Пол поднимался вверх под небольшим уклоном, и мысленная карта местности подсказала Бэнксу, что они движутся к куполообразной ледяной площадке, которую видели с наружной стороны.

Коридор был сделан из той же металлической обшивки, что и все помещение, и снова напомнил Бэнксу скорее интерьер корабля, чем ледяную базу. Затраты на топливо, пока это место работало, должны были быть огромными. Он уже не в первый раз задавался вопросом, что же было настолько важным для нацистов, что заставило их пойти на такую секретность и расходы.

Да еще в проекте, который явно провалился.

Он надеялся найти ответ в конце коридора.

Коридор продолжался еще пятьдесят шагов. Трупов больше не было, но, подойдя к очередной двойной двери, они увидели тонкий водянистый свет, проникающий через маленькие окошки в самих дверях. Бэнксу не нужно было отдавать приказ: все члены отряда отстегнули винтовки, и уровень их бдительности повысился на порядок. Они как один двинулись к дверному проему.

Бэнкс шагнул вперед, пытаясь заглянуть внутрь, но окна были залеплены инеем. Ему удалось освободить боковую часть, но внутри все равно было слишком мутно и непрозрачно. Он смог разглядеть большую темную тень за окном, но ничто не говорило о том, что может скрываться по ту сторону. Он попросил тишины, и они стояли молча, прислушиваясь, но все, что он слышал, - это собственное дыхание команды. Он приказал МакКелли выйти вперед и прикрыл капрала, когда тот медленно толкнул дверь.

Вокруг снова раздался скрип старых петель. Теперь все попытки сохранить секретность были бесполезны. Бэнкс подал сигнал, и отряд, как один, двинулся вперед через двойные двери.

Почти как один, они остановились, ошеломленные открывшимся перед ними зрелищем.

Они оказались в круглой камере с высоким куполом около пятидесяти ярдов в поперечнике. Тонкий водянистый свет падал сверху, где сводчатый потолок из балок и стекла пропускал солнечные лучи сквозь слой тонкого снега и инея. Здесь было больше трупов - на полу лежали несколько десятков человек, почти поровну гражданских в комбинезонах и летчиков в форме. Все они, похоже, упали там, где стояли, а потом просто уснули и замерзли. Все было покрыто инеем, который хрустел под ногами. Единственным звуком в камере был хруст, когда Бэнкс сделал шаг вперед, и он вздрогнул от этого звука, задаваясь вопросом, что он будет делать, если кто-нибудь из мертвецов проснется в этот момент.

Главное, о чем он старался не думать, от чего поначалу не могли оторвать глаз, - это серебристая металлическая тарелка, стоявшая почти в самом центре камеры. Диаметр его составлял двадцать ярдов, и единственным местом, разломом которого был большой красный круг в самой высокой точке, с черно-белой Свастикой в центре высотой в пять футов.

Тарелка стояла вровень с землей, а в центре свастики возвышалась на максимальную высоту в десять футов. Не было никаких признаков дверного или оконного проема, никакого способа проникновения внутрь, который Бэнкс мог бы увидеть с того места, где он стоял у дверного проема.

- Ох, ебать, - тихо произнес Bиггинс, и Бэнкс понял, что ему нечего добавить к сказанному только что.

Бэнксу потребовалось десять секунд, чтобы оторвать взгляд от тарелки. Онa приковывалa к себе внимание, притягивалa взгляд и не желалa отпускать. Серебристая поверхность не подверглась разрушительному воздействию времени - на ней не было ни следа вечного инея, покрывавшего металл, который был отполирован до блеска и отражал балки и стеклянную крышу над головой почти гипнотически.

Наконец Бэнкс отвел взгляд и стал подробно рассматривать остальную часть камеры.

Прямо слева от него вдоль стены выстроилась еще одна группа высоких металлических контейнеров, которые они видели в генераторной. Он догадался, что это конечная точка более толстого кабеля, но пока не мог понять, каково их назначение и какой источник энергии мог здесь использоваться.

Справа от него, очевидно, находилась инженерная или лабораторная зона. Почти на четверть окружности стены висела пробковая доска, испещренная чертежами, диаграммами и заметками. Шесть длинных столов были также завалены книгами, тетрадями и картами.

Бэнкс увидел, что остальные члены отряда по-прежнему застыли перед тарелкой. Он дважды хлопнул в ладоши, и звук раздался в камере, как барабанный бой.

- В чем дело? Вы никогда раньше не видели долбаный нацистский НЛО? - сказал он. - Паркер и Bиггинс, найдите что-нибудь, куда можно спрятать все эти бумаги. Захватим все с собой, когда будем уходить. И несите их осторожно, они наверняка будут хрупкими.

- Полагаю, это жена сержанта, - сказал Bиггинс, после чего ему пришлось уклониться, чтобы избежать удара по голове от Хайнда.

- Кeлли, посмотри, сможешь ли ты разобраться в энергосистеме. Остальные - со мной, - сказал Бэнкс и снова перевел взгляд на тарелку.

Первое, что он заметил, - это то, что пол вокруг тарелки тоже был лишен инея, причем на расстоянии нескольких ярдов от судна по всему периметру. Подойдя ближе, он заметил на полу отметины, похожие на золотые линии толщиной в четверть дюйма, вделанные в металлические пластины. Две из них были похожи на концентрические круги, идущие вокруг тарелки и обозначающие границу зоны, свободной от инея. Другие знаки представляли собой ряд прямых линий и загогулин, которые он не мог разобрать с расстояния.

Он шагнул вперед, чтобы присмотреться, и его левая нога оказалась на внешнем из золотых кругов. Он почувствовал, как по нему пробежало покалывание - не током как таковым, а скорее ощущением, похожим на облизывание полюсов батареи. В это же время по камере раздался крик МакКелли, стоявшего у металлических контейнеров.

- Нет, Кэп. Отойди.

Бэнкс поднял ногу с круга и отошел. Покалывание немедленно прекратилось.

- Что такое, Кeлли? - спросил он.

- Иди и посмотри, Кэп. Я ни черта не понимаю.

Бэнкс подошел к МакКелли, который стоял рядом с рядом датчиков, встроенных в панель в стене. Он коснулся верхнего из них. Это был счетчик, градуированный от нуля до миллионных чисел. Игла указывала на ноль.

- Онa движется, - сказал МакКелли. - Когда ты делал шаг вперед, онa поднималась. Не намного, но это было заметно.

Бэнкс крикнул Хайнду, который все еще находился на краю внешнего круга.

- Продолжай, сержант, - сказал он. - Всего один шаг, потом снова назад. Не делай глупостей.

Хайнд сделал шаг вперед, пока Бэнкс следил за датчиком. Как только сержант вышел за пределы круга, игла сдвинулась с места и упала на ноль.

- Что это за дерьмо, Кэп? - сказал МакКелли.

- Если честно, я не знаю, Кeлли. Но не думаю, что нам стоит с этим возиться, пока мы не получим больше информации.

- Есть еще кое-что, Кэп, - сказал Хайнд и показал Бэнксу, чтобы тот взглянул.

Сержант указал на свои ноги, и Бэнкс подошел к тому месту, где он стоял. Свободный от инея участок пола увеличился и теперь простирался на дюйм за пределы самого крайнего из инкрустированных золотом кругов. Бэнкс наклонился к золотым линиям и почувствовал тепло, исходящее от круга, еще до того, как коснулся его. Он почувствовал тепло через перчатки.

- Какого черта, Кэп? - сказал Хайнд.

Bиггинс и Паркер вернулись из правой части помещения. Им удалось найти две холщовые сумки, которые они наполнили книгами, тетрадями и картами, найденными в рабочей зоне.

- Это все? - спросил Бэнкс.

Bиггинс кивнул.

- Все, что можно было спасти. Морозы слишком глубоко проникли в некоторые бумаги, и они рассыпались, как только мы на них дыхнули. Но в мешках есть кое-какая надежная информация, которую мы видели, пока упаковывали их.

- Хорошая работа, - ответил Бэнкс, а затем заговорил так, чтобы его слышал весь отряд. - Мне нужно сообщить об этом, ребята. У нас есть два варианта: вы можете остаться под землей здесь, на базе, или мы разобьем лагерь в хижине с койками и печкой.

- Я голосую за то, чтобы выбраться наружу, Кэп, - ответил Bиггинс. - У меня от этого места просто мурашки по коже.

Остальные члены отряда были согласны.

- Значит, хижина, - сказал Бэнкс. - Будем надеяться, что нам удастся разжечь печь, иначе будет холодновато.

- Может, мы просто сожжем Bиггинса, - сказал Хайнд. - Все это сало не даст нам замерзнуть на какое-то время.

МакКелли снова взял инициативу в свои руки, и теперь, зная маршрут, они быстро прошли через базу и поднялись в неожиданно яркий антарктический день. Бэнкс смотрел прямо перед собой, когда они проходили через открытую центральную камеру, - он видел достаточно мертвецов для одного дня. Когда они добрались до верхней площадки, то увидели, что с человека, лежавшего под главным входом, сошел иней. На его щеке проступили розовые пятна с голубым оттенком, и Бэнкс снова увидел, как человек встает и идет по своим делам. Он быстро перешагнул через тело, не глядя вниз и гадая, удастся ли ему подавить крик, если холодная рука потянется к его лодыжке. Когда они вышли на дневной свет, он испустил вздох облегчения, о котором и не подозревал. Он знал, что снаружи не жарко, но по сравнению с холодными и темными недрами туннелей базы это было похоже на летний день.

Больше я туда не вернусь, если только не придется.

Он закрыл за собой дверь. Она захлопнулась с лязгом, который, как он надеялся, был звоном колокола, возвещающего об окончании эпизода.

Как только они добрались до хижины, МакКелли занялся организацией людей и попыткой разжечь печь. Бэнкс и Хайнд стояли в дверях, пока Хайнд закуривал.

- Сержант, я пойду в шлюпку, чтобы сообщить об этом, - сказал Бэнкс. - Если нам повезет, они скажут, что документов достаточно, и мы сможем вернуться на судно и поужинать.

- А когда нам везет? - ответил Хайнд. - На всякий случай я начну просматривать бумаги, пока вас не будет.

Бэнкс кивнул и, оставив Хайнда курить, направился обратно по дорожке к причалу и шлюпке.

При других обстоятельствах он бы не торопился и наслаждался открывающимся видом на лед, скалы и прозрачную голубую воду, как на открытке, но что-то в этом месте его насторожило, и чутье подсказывало, что назревает беда. Как он уже сказал Хайнду, он надеялся, что начальство дома удовлетворится бумагами, но он знал, что все будет лучше. Как только они узнают о тарелке, бумаги станут почти второстепенными, какие бы откровения их ни ожидали.

Ему пришлось ждать, пока звонок передавался через ледокол в Уайтхолл. Тон голоса на другом конце был по большей части спокойным и размеренным, но при упоминании тарелки он замолчал, а когда Бэнкс назвал два имени, которые он прочитал, - Карнакки и Черчилль, - еще тише.

- Это должно быть передано по цепочке на самый высокий уровень, - сказал мужчина. - Оставайтесь на месте, свяжемся через четыре часа. Тогда у нас будут для вас указания.

Выключая радио и поднимаясь из шлюпки, Бэнкс уже знал, каким будет ответ. Чутье подсказывало ему, и оно продолжало подсказывать ему с каждым шагом по трассе.