Отдам папу в хорошие руки

ГЛАВА 12.

Лиза

Утро сегодня какое-то недоброе. Чуть не проспала, машинально отключив будильник, каша подгорела, волосы в фен засосало. А потому что нечего делать пятьсот дел одновременно.

Когда я захожу в детский сад, в коридоре уже стоит наша заведующая Лариса Михайловна.

Она серьезная, как всегда ее волосы с проседью собраны в аккуратный пучок, строгая юбка, папка под мышкой. Только на этот раз женщина не улыбается.

— Елизавета, зайди ко мне.

Спорить не тянет, хотя меня уже ждут мои дети, и я покорно плетусь за строгой заведующей.

Я захожу в ее кабинет, на столе разложены распечатки, журнал, стоит кружка с остывшим чаем. Лариса Михайловна садится в свое черное кожаное кресло и снимает очки.

И вот тут я понимаю: сейчас будет что-то нехорошее.

— Ситуация серьезная, — произносит она, не поднимая глаз.

— Какая ситуация?

Мои ноги становятся ватными, я присаживаюсь на край стула.

— Варвара Юшкова, девочка из твоей группы вчера укусила мальчика из старшей группы.

— Ааа, вы про это, — я моргаю. — Так я уже поговорила и с ней и с ее отцом.

— Не перебивай, — мягко, но строго говорит Лариса Михайловна. — Ты ведь знаешь чей это сын. Ты, наверное, слышала про Поляковых?

— Слышала, — обреченно выдыхаю я.

У этой семейки связи, деньги и вечное чувство, что мир вращается вокруг их чада.

— Мама мальчика подала жалобу, — продолжает заведующая. — Пишет, что ты не уследила за детьми, что ребенок получил травму, стресс и теперь боится ходить в сад.

— Подождите, — я подаюсь вперед. — Это был несчастный случай! Варя просто защищалась, мальчик первый начал.

— Я это понимаю, — кивает Лариса Михайловна. — И даже верю тебе. Но у Поляковой есть влиятельные знакомые, она требует, чтобы я тебя уволила.

— Что??? — я не сдерживаюсь и вскакиваю со стула. — Уволить? Меня?

— Лиза, — устало говорит женщина, — я не хочу этого делать. Ты отличный педагог. За все время, что ты у нас, мне не поступало ни одной жалобы. Дети тебя любят, родители довольны. Но ты понимаешь, в каком мире мы живем.

Я чувствую, как внутри все сжимается в комок.

Неужели вот так просто, одно «требую», и моя работа пойдет под откос?

— Я не могла быть в двух местах сразу, — шепчу я. — Это же дети. Они ссорятся, дерутся, мирятся. Это жизнь.

— А жизнь, — тихо добавляет заведующая, — не всегда справедлива.

Я опускаюсь обратно на стул, взволнованно сжимаю пальцы.

— Что теперь? — спрашиваю с пересохшим горлом.

— Сегодня придет комиссия из управления. Придется дать объяснение, а прежде встретиться с родителями мальчика.

— С Поляковой? — горько уточняю.

— Да. И необходимо вызвать кого-то из родителей Юшковой.

— Думаю, что отец сможет приехать.

— Хорошо, ему нужно быть здесь. Это важно.

Я киваю и чувствую себя, как на пороховой бочке. Я прекрасно представляю, каково будет Дмитрию услышать, что его дочь «опасный ребенок».

А я не знаю, как выдержу этот день, потому что мысли об увольнении не дают мне покоя.

Когда дверь в кабинет открывается, я уже с трудом дышу.

Сижу прямо, руки сложены на коленях, пытаюсь выглядеть спокойно, но ладони влажные, а сердце быстро бьется в груди.

Первой заходит Полякова. Высокие шпильки громко цокают, дорогой костюм сидит идеально, и она смотрит на нас, как на грязь.

Вслед за ней входит Дмитрий. Высокий, в форме, без нарочитой строгости. Он подтянутый, собранный и спокойный.

Юшков здоровается с заведующей, кивает мне и садится рядом.

Контраст между ними сильный, даже запахи сталкиваются в воздухе. От Поляковой пахнет острым парфюмом и раздражением, от Дмитрия чем-то чистым и свежим.

— Ну что ж, — начинает Лариса Михайловна, — спасибо, что нашли время. Мы сегодня здесь, чтобы обсудить ситуацию между Варварой Юшковой и Артуром Поляковым.

— Ситуацию? — перебивает Полякова. — Это не ситуация, а вопиющее безобразие! Моего ребенка покусали в детском саду! В учреждении, где, между прочим, должна быть дисциплина!

— Варя не кусала без причины, — тихо говорю я. — Артур ее первый ударил.

— Да что вы говорите? — вскидывается Полякова. — Вы хотите сказать, мой сын виноват?!

— Я ничего не «хочу сказать», я просто рассказываю, как все было, — стараюсь говорить ровно, но голос все равно дрожит.

Полякова презрительно хмыкает и переводит взгляд на заведующую:

— Вы сами все слышите. Вот так у вас в садике работают воспитатели. Обвиняют детей, лишь бы прикрыть собственную халатность.

Я вжимаюсь в стул, и в этот момент говорит Дмитрий:

— Простите, но я все же уточню.

Все оборачиваются к нему.

— Варя действительно укусила мальчика. Это факт. Но, насколько я понимаю, конфликт начался не с этого, — он смотрит прямо на Полякову. — Дети бывают импульсивными, они толкаются, ссорятся. Главное, как взрослые решают такие ситуации.

— Мой сын…, — начинает она, но Дмитрий поднимает руку, вежливо, но уверенно.

— Ваш сын тоже ребенок. И, поверьте, если бы Варя кого-то просто так укусила, я был бы первым, кто с ней поговорил. Но обвинять воспитателя, который и так за всех отвечает, это нечестно.

В кабинете наступает тишина.

Лариса Михайловна бросает на Дмитрия благодарный, но осторожный взгляд. Полякова сжимает сумку, как оружие.

— То есть вы считаете, что все в порядке? Что у нас теперь норма: дети кусают друг друга, а воспитатели ничего не видят?

Дмитрий встает.

— Я считаю, что вы сейчас ищете виноватого, а не решение.

Полякова поджимает губы и резко поднимается.

— Мы требуем увольнения воспитательницы, вот наше решение. И если вы, Лариса Михайловна, найдете способ ее оставить, — ехидно шипит Полякова, — то к делу подключится мой муж. Надеюсь, я ясно выразилась?

Лариса Михайловна растерянно поправляет очки, а Полякова резко хватает свою сумку и выходит из кабинета. Так еще и хлопает дверью так, что стены дрожат.

Заведующая тяжело выдыхает.

— Дмитрий Анатольевич, спасибо, — тихо произносит она. — Не все умеют так спокойно держать позицию.

Он кивает, потом поворачивается ко мне.

— Не переживайте, Елизавета Олеговна, я решу этот вопрос.