Отдам папу в хорошие руки

ГЛАВА 51.

Лиза

Я собираюсь быстро и на автомате. Руки дрожат, но голова удивительно ясная, будто кто-то внутри меня взял управление на себя и сказал: сейчас не время впадать в панику.

Тамара Васильевна все понимает без слов. Она смотрит на меня внимательно, по-матерински строго и мягко одновременно.

— Поезжай, Лиза, — успокаивает меня она. — Мы с Варей будем дома, не переживай.

Варя, конечно, чувствует тревогу. Она цепляется за мою ногу, хмурит бровки, губы дрожат.

— Мамуя, а ты куда? — шепчет она.

Я присаживаюсь перед ней, беру ее теплые ладошки в свои.

— Мне нужно ненадолго уехать по делам, Варюш. Бабуля с тобой побудет. Ты же у нас смелая девочка?

— А папуя када плидет? — ее подбородок начинает дрожать.

Сердце сжимается так сильно, что становится больно дышать, но я улыбаюсь ради нее, ради нас.

— Папуля скоро вернется, — говорю уверенно, а внутри все кричит от страха. Я не знаю, что ей сказать. — И я скоро вернусь.

Она смотрит на меня серьезно, как взрослый человек, потом кивает и обнимает меня за шею.

— Холосо, — шепчет она. — Но сказьку ты мне будесь читать.

— Обязательно, — отвечаю я и целую ее в ароматную макушку.

Я выбегаю из квартиры, на ходу натягивая ветровку, город за окном такси расплывается пятнами света. Я не помню дороги, не помню, как мы подъезжаем к больнице. Помню только, как сильно колотилось сердце, и как я молилась себе под нос: только бы жив, только бы все было хорошо.

Я влетаю в больницу, почти бегу к стойке ресепшена, чуть ли не сбивая чью-то пустую инвалидную коляску. В холле стоят люди, мелькают врачи и медсестры.

— Здравствуйте, — выдыхаю я. — К вам после аварии поступил мужчина Юшков Дмитрий Анатольевич.

Девушка за стойкой что-то печатает, смотрит в монитор, а потом поднимает на меня глаза. Мне кажется, что это движение длится вечность.

Все, что было «до»: планы, спокойствие, уверенность, сейчас не имеет значения. Есть только мой Дима и моя любовь к нему, которая вдруг становится оголенной и пугающе сильной.

— Да, поступил такой. А вы ему кто?

Слова застревают в горле. Я делаю вдох, собираясь сказать «девушка», но в этот момент рядом останавливается высокий темноволосый мужчина в белом халате.

— Вы к Юшкову? — спрашивает он.

— Да, — выдыхаю я.

— Пойдемте, я вас провожу. Вас как зовут?

— Лиза.

Он кивает и идет вперед, а я следую за ним по длинному коридору, считая шаги, чтобы не упасть.

— Скажите, — мой голос дрожит, — он в сознании?

Врач не смотрит на меня, отвечает ровно и профессионально.

— Да, но травмы серьезные. У него сильно пострадали ноги и таз. Удар пришелся на сторону водителя, Дмитрия зажало в машине.

Я прикрываю рот ладонью, горло сжимает спазм.

— Главное, что он живой, — шепчу я, больше себе, чем ему.

Мы останавливаемся у двери палаты, но врач резко останавливается и поворачивается ко мне.

— Я вынужден сказать вам еще кое-что.

Я с диким напряжением в груди смотрю на него.

— У Дмитрия пострадали, — он кашляет, прикрывая рот кулаком, — половые органы. Повреждения были несовместимы с сохранением, нам пришлось провести ампутацию.

У меня в ушах стоит шум, ноги становятся ватными, пустота внутри разрастается все больше. Я не сразу понимаю смысл слов, только чувствую, как по щекам катятся слезы.

— Я могу его увидеть прямо сейчас? — я с трудом сглатываю и с надеждой смотрю на мужчину.

— Да, — тихо отвечает врач и открывает дверь.

Я делаю шаг вперед и вижу бледного, неподвижного, с закрытыми глазами на больничной кровати Диму.

И в этот момент моя жизнь делится на «до» и «после».