Отдам папу в хорошие руки

ГЛАВА 45.

Лиза

Дима следом же склоняется надо мной, и в его взгляде столько трепета, что сердце у меня сжимается в комочек счастья. На меня никто не смотрел с таким желанием.

В комнате стоит полумрак, но здесь ровно столько света, чтобы видеть очертания его плеч, его спокойную силу, его темные глаза, в которых я растворяюсь без остатка.

Он касается моих губ мягким и осторожным поцелуем. Но за этой осторожностью я чувствую напряжение, в нем плещется пока еще удерживаемая волна. Моя ладонь ложится ему на щеку, на мягкую щетину, и он чуть поворачивает голову, чтобы поцеловать мои пальцы. Он делает это так медленно, что у меня перехватывает дыхание.

Одной рукой он упирается в матрас, а второй тянется к моим плечам, он подхватывает лямку платья. Едва ощутимые касания скользят по коже, оставляя за собой горячие следы. Его уверенные и уважительные пальцы освобождают мое плечо, затем второе.

Он словно запоминает каждую линию, каждую точку света на моей коже.

Я тянусь к его рубашке, цепляюсь за пуговицы, и он накрывает мои руки своими, словно говорит: я здесь, со мной можно не спешить.

Затем я все же расстегиваю первую пуговицу, вторую, рубашка поддается, открывая грудь, которую я уже успела выучить на ощупь. Дима замирает, когда мои пальцы скользят выше, по ключице, а затем к шее.

Он выдыхает так низко, что этот звук проходит по мне дрожью.

Поцелуи становятся глубже и медленнее. Его ладонь ложится на мое бедро, скользит вверх, подбираясь к тонкому кружеву. Вторая зарывается в мои распущенные волосы, и от этого прикосновения я тихо стону ему в губы.

Мир растворяется. Остаются только его руки, его дыхание, его голос, шепчущий мое имя с нескрываемым желанием.

Он укрывает меня своим теплом, своей силой, своей любовно-сдержанной нежностью, которой я не знала раньше. Каждое его движение осмысленное и бережное, будто он берет меня не только телом, но и своей душой, осторожно, почтительно, будто держит хрупкий хрусталь в ладонях.

И когда наши дыхания смешиваются, когда поцелуи становятся жарче и глубже, когда все вокруг тонет в мягкой темноте и белом шуме сердца, я понимаю, что это не просто страсть.

Это долгожданное единение, которое было неизбежно с того самого дня, когда он впервые появился на моем пороге в своей безумно сексуальной форме.

Дима медленно стягивает с меня платье, прохлада воздуха скользит по разгоряченной коже, отчего мое тело покрывается мурашками. Он с горящим взглядом смотрит на мою грудь, а потом наклоняется и вбирает в горячий рот твердый сосок.

Я пытаюсь сдержать стон, прикусывая губу. Его влажный язык скользит по ареолу, ровно по контуру. А потом он обхватывает ладонями мою грудь и сжимает ее.

Бедром я ощущаю, как натягиваются его штаны в области паха. Дрожащими пальцами я хватаю ворот рубашки и стягиваю ее с его широких и рельефных плеч. Кончиками я скольжу по стальной груди, по жестким темным волоскам и опускаюсь ниже, останавливаясь на бляшке ремня.

Мое дыхание учащается, когда он ведет кончиком шершавого языка по моей ключице, когда слегка прикусывает тонкую кожу у основания шеи, когда его большой палец играется с моим соском. Он массирует его, а потом сжимает его и немного оттягивает.

— Ах, — срывается с моих пересохших губ.

И Дима сразу же впивается в них, сплетая наши языки.

— Ты прекрасна, — шепчет он мне в губы, а потом отрывается от меня и выпрямляется.

Я остаюсь лежать на спине, ощущая, как между ног уже пылает пожар. Мне хочется свести бедра, сжать их, чтобы хоть чуть ослабить сладкое напряжение, что терзает мои нервные окончания.

Дима резкими и уверенными движениями расстегивает свой ремень, затем пуговицу и молнию. Его красивые пальцы медленно тянут язычок вниз, и я пялюсь на него, как завороженная.

И когда он оказывается совсем голым, я забываю, как дышать. Передо мной стоит самый настоящий Аполлон. Его тело – само совершенство, каждая мышца проработана, каждый мускул имеет соблазнительные очертания. Особенно те, косые, на животе. Которые спускаются вниз, к внушительному размеру.

Дима достает из тумбочки блестящий квадратик, мне до изнеможения стыдно наблюдать за ним, но я не могу отвести взгляда. Он быстро раскатывает тонкий латекс по твердому стволу, и упирается руками в матрас.

Кончиком носа он прикасается к моей коленке, и, закрыв глаза, он глубоко вдыхает мой аромат. И до безумной пытки для меня поднимается выше и выше.

— Ты с ума меня сводишь, твой запах, как самый настоящий дурман, — хрипит он. — И я реально умру, Лиза, если не попробую тебя на вкус. Я безумно этого хочу.

Я приподнимаюсь на локтях, растерянно глядя на него.

Он же будет делать то, о чем я думаю? Да?

О, Боже! У меня горят не только щеки, но и уши.