Ведьмак 23го века. Открытая вражда

Дополнительный пролог. Заслуженная награда

Дополнительный пролог. Заслуженная награда.

— Хаким, морда ты басурманская, а отойди-ка ты назад шагов эдак на пятьдесят со всей своей кодлой. — Очень душевно и очень вежливо, ну по его понятиям, вежливо, попросил бывший боцман дальневосточного речного флота, хмуро оглядывая собравшуюся перед ним толпу людей. Большую толпу, очень большую. Ну, если можно было назвать толпой выстроившихся ровными шеренгами бойцов, облаченных в крайне добротное, пусть и несколько разномастное обмундирование и, конечно же, не забывших оружие с собой прихватить. Правильные квадраты выстроившихся как на параде сотен, а вернее даже тысяч солдат заняли большую часть свободного места перед зданием городской администрации, и это заставляло обитателей этого самого здания, мягко говоря, беспокоиться. — А то чей-то я нервничаю при виде ваших наглых рож, а когда я нервничаю, у меня палец чешется. Тот самый, который не спусковом крючке сейчас лежит.

— Яким Александрович, не надо нервничать! — Примиряюще поднял руки вверх тот, к кому он обращался, предусмотрительно не разворачивая ладони к собеседнику. Ибо видавший виды боцман, который насмотрелся на разнообразных монстров, бандитов, ходячих мертвецов и солдат враждебных держав задолго до того как бросил свою карьеру и подался в наемники, мог бы посчитать подобный жест со стороны боевого мага третьего ранга как подготовку к атаке. — Мы ничего такого не хотим, не надо нервничать…Ну вот неужто я тебе врать бы стал⁈ Мы же с тобой земляки!

— Отойди, земеля, последний раз добром прошу! — Лязгнул сталью голос ветерана речного флота примерно так же, как могло бы сделать это его оружие…Конечно, если бы то уже давно не находилось в полной боевой готовности. — Вы тут, конечно, те ещё черепахи неубиваемые, но спаренный тяжелый пулемет в моих руках тоже не хухрмы-мухры, а у солдат и гранаты имеются…С полсотни ублюдков да положим, прежде чем вы, бунтовщики фиговы, меня и моих ребят из-за прикрывающих здание щитов выковырять успеете.

— Какие ещё бунтовщики⁈ Сотник, о чем он говорит⁈ — Забеспокоился вдруг один из ближайших солдат, который говорил на русском с жутким акцентом, что было, в общем-то, неудивительно. Видневшееся под рогатым самурайским шлемом бородатое лицо было настолько черным, что этого индуса могли бы перепутать с одним из своих ближайших родственников даже коренные жители Африки. — Разве мы…

— Тихо! Молчать, волчья сыть! — Рявкнул на подчиненного Хаким, резко развернувшись и вперив в осмелившегося задавать вопросы солдата яростный взгляд, от которого даже прошедшей через десятки битв солдат рефлекторно пожеился и сделал шаг назад, нарушив геометрическую правильность строя. — Мы выполняем приказ нашего тысячника!

— А мы — нашего…Но что-то я ни черта лысого понять не могу, а что тут вообще происходит… — Недовольно и вместе с тем довольно громко произнес другой солдат, который от большинства товарищей по оружию отличался заметно более качественной экипировкой, заткнутым за поясом магическим жезлом из слоновой кости и шикарным алым плащом, по которому время от времени пробегали яркие всполохи света. — Я думал, будет внеочередной смотр или же учения…Но чего-то охрана здания администрации на нас смотрит через прицел! Вы чего удумали, господа командиры? Мне против Коробейникова бунтовать нельзя, нет…За такое знаете какие штрафы в контракте прописаны⁈ Да даже демоны с ними, со штрафами! Я вообще против нашего нанимателя воевать не хочу! Все, кто пробовал — все плохо кончили! Мне некоторых из них своими руками закапывать пришлось!

— Во-во, — поддержал его другой из солдат, что в начале рабочего дня неожиданно для себя и своих товарищей по оружию оказался на площади перед администрацией Нового Ричмонда. А после демонстративно вытащил магазин из своей винтовки, поискал куда его убрать, но так и на нашел, поскольку он носил трофейные рыцарские латы. И в этой стальной скорлупе создатели предусмотрели многое: амортизирующую подкладку, не дающую заброневому воздействую попавших в воителя выстрелов превратить носителя лат в отбивную, круговые защитные барьеры второго ранга, амулеты против косвенных воздействия вроде сглазов или боевого целительства, чары мускульного усиления, небольшую встроенную автоаптечку, климат-контроль…А вот для самых обычных карманов места уже не хватило. — Мне тоже идти против начальства карма не велит, после того как оно меня три раза из кусочков собирало и молодость вернуло отцу…

Сотники и другие командиры попытались призвать своих солдат к порядку, но громких криков те, кто ходил под пулями и грудь в грудь схватывался в недавней войне с демоническими тварями не боялись. А ещё они сражались не за какие-то туманные обещания или шанс получить медаль, нет, их преданность в большинстве своем строилась на регулярном выплате жалования. Того самого жалования, которое насчитывали как раз в здании администрации. Вдобавок бойцы в большинстве своем высокое начальств уважали, а иногда и побаивались, причем куда больше, чем назначенных этим же самым начальством офицеров среднего и старшего звена. Смешавшие свои ряды люди начали очень недружелюбно поглядывали на тех, кому почему-то в голову взбрело внезапно вытащить их сюда без какого либо согласования с властями города. И были хорошо вооружены, а потому меры физического воздействия по отношению к ним мог бы применить либо самоубийца, либо архимаг, либо какой-нибудь особо одаренный богатырь, неуязвимый для пуль, зачарованных клинков и алхимических гранат, предназначенных для подрыва небольших укреплений и тяжелой техники. Только таких на площади не имелось.

— Они там сдурели все⁈ — Громогласно возмущался какой-то десятник, отпихивая сотника, который пытался его заткнуть. Я со своими воевать не подписывался! У меня, между прочим, младшая сестра в канцелярии работает!

— Ладно, допустим здания администрации мы возьмем, чего б не взять, это же все-таки не крепость… — Курил трубку отошедший к стене ближайшего дома наемник в компании из нескольких таких же ветеранов. Причем основное оружие их находилось отдельно от самих бойцов, на расстоянии нескольких метров, состыкованное в пирамиду. — Вот только с летного поля подымется авиация и всех придурков, которые попытаются бунт поднять, с землей смешает! А там ведь солдаты, которые русским магистрам преданы до гроба, у них семьи в Сибири живут…

— Да зачем ей взлетать? Стрельнут один раз из башни светом да и все, сметайте пепел метелкой, как лава булькать перестанет! — Хмыкнул проходящий мимо боевой маг, явно намеревающийся уйти из этого места поскорее от греха подальше.

— Вернись назад, трус! Это дезертирство! Я тебя уволю! С позором! Ты у меня навечно в рядовых поселишься! — Насел на него сотник, пытающийся остановить одного из лучших своих бойцов. — И вообще орудие небоскреба не может бить так близко к его подножию!

— Ну-ну, — неопределенно хмыкнул чародей, взлетая в воздух и перескакивая вставшего на его пути офицера. — Ты это скажи тому одержимому какой-то дрянью шпиону, которого она испарила…Да ладно, пусть не стреляет…Ты лучше скажи, как вы собираетесь пережить гнев высшего мага? Да не одного, а целых двух, причем ещё вопрос, кто из них опаснее, пусть даже господин Святослав и архимагистр…Пожалуй даже трех с учетом девы, в чьих жилах течет толика божественной крови. Я бы вот не надеялся на заступничество тех, кто подбил тебя на эту дурость. Или на то, что спрятаться удастся…

— Это не мятеж! Не бунт! Не восстание и не нарушение контрактов, которые все мы заключили! — Громко надрывался Хаким, стремясь вернуть войскам хоть какое-то подобие порядка и дисциплины. — Мы просто хотим, чтобы назначенные боярами слуги нас уважали! Они — не наши наниматели! И не имеют права так с нами обращаться!

— Отменить унизительные наказания вроде собственноручной чистки казарм и нужников! Для этого есть слуги! — Поддержал его другой сотник, что почти уже остался в гордом одиночестве, поскольку все его подчиненные разбежались от такого офицера в разные стороны. — Сделать сдачу нормативов не ежемесячной, а ежегодной! Зачем их вообще проверять так часто! Повысить жалование, идущее в то время, когда не ведется никаких боевых действий! Сейчас ведь почти нет настоящих врагов и боевых выплат поэтому тоже не будет!

Некоторые из начавших расползаться в разные стороны солдат останавливались или хотя бы притормаживали, поскольку эти призывы нашли определенный отклик в их душе. Люди всегда хотели делать поменьше, а получать побольше, а уж для наемных солдат данный принцип вообще стоило возводить в квадрат, если не больше. Вдобавок вместе с властью над жизнью и смертью окружающих неминуемо приходил определенный уровень гордости…Гордости, которая подпитывалась твердым знанием — в соседних провинциях никто не заставит успешного и богатого воителя чистить на кухне картошку или же стирать свои носки, не говоря уж о чем-то ещё более обременительном и унизительном. А уж в отношении одаренных подобное и вовсе являлось чуть ли не нонсенсом, который даже за шутку бы не сочли…Скорее уж за повод для вызова на дуэль или объявления кровной мести. Однако в этот момент, мягко и осторожно протиснувшись мимо бывшего боцмана, крепко сжимающего спаренный пулемет размером чуть ли не больше его самого, из здания администрации стали выбираться те, кто и собрал на площади такую массу солдат. Тысячники. Могущественные одаренные и талантливые офицеры, каждому из которых под командование было доверено по десять сотен бойцов, причем зачастую вместе с какой-нибудь техникой и вспомогательными подразделениями. И сейчас по ступеням крыльца шагало целых четверо из них.

Одни из самых могущественных, влиятельных и богатых людей этого города, да впрочем, и всего региона, держались единым фронтом. И фронт этот шатался и трещал, поскольку двигались его составляющие на подкашивающихся ногах, вид имели крайне бледный и громко стучали зубами. Ну, последнее делал только один из них, но поскольку во рту у него стояли металлические протезы, то громкий цокающее-лязгающий звук разносился на всю площадь, замершую в напряженной тишине.

— Я думал — обосрусь! — Громко и отчетливо заявил во всеуслышание тот из них, кто шел первым. А после стянул с себя глухой рыцарский шлем-горшок, выпуская на свободу стоящие дыбом седые волосы. И если цвет их неожиданностью не являлся — у мага-наемника четвертого ранга подобный окрас шевелюры наблюдался уже лет восемьдесят, то вот столь экстравагантную прическу у одного из своих командиров собравшиеся на площади солдаты видели впервые.

— А я вот вообще о таком не думал, — хмыкнул семенящий следом за ним китаец в нарядном мундире, который хоть и был всего-навсего сильным подмастерьем, но с полным на то правом мог считаться одним из ветеранов этой маленькой частной армии, в которой прошел сотни битв, а потому пост тысячника занимал по праву. — Мне для этого было слишком страшно…

— Зачем я вас послушал, ну вот зачем⁈ Зачем я пошел вместе с вами предъявлять этот нелепый список требований⁈ — Громко стенал от досады бредущий по его пятам широкоплечий и высокорослый детина, которого от попытки рвать волосы на собственной голове останавливал главным образом выбритый до синевы череп. Впрочем, чем-то синеватым его кожа отливала не только там, а вообще везде. Да и пропорции тела, слишком уж массивного и несколько отличающегося от обычной человеческой анатомии, намекали на то, что в родословной этого типа без джинов не обошлось, пусть даже принадлежащий к иной расе могущественный одаренный был ему то ли дедом, то ли прадедом. — О, горе мне, горе скудоумному…

— Н-н-не т-т-тебе, а н-н-нам. И не г-г-горе, а с-с-скорее уж, в-высочайшее н-неудовольствие. — Идущий последним тысячник пытался держаться стойко, несмотря на стучащие друг об друга зубы. Подобно своим коллегам он был бледен как мел, что прекрасно показывал контраст с покрытой мерцающими рунами черной кирасой, прикрывающей его торс. И даже голуби на площади вероятно уже догадались, что попытка этих могущественных одаренных предъявить администрации какие-то там требования пошла, мягко говоря, не по плану. — В-вообще-то н-нам -ррадоваться н-надо, что к-кончилось в-всего-то ш-штрафом, п-понижением в з-звании для нас и наших п-подчиненных, п-перегруппировкой рот, а т-также отлучением от б-библиотеки и л-лишением всех -ннадбавок к ж-жалова…Ургх!

— Ты прав, радоваться надо. Ведь могли бы и на кол посадить. — Произнес потомок джинов, резко развернувшийся и влепивший идущему следом за ним человеку такой мощный удар объятым пламенем кулаком, что черная кираса чуть не лязгнула передней своей стенкой об заднюю, изрядно деформировавшись и стиснув внутренние органы носителя. А может быть и разорвав их. Ну а стандартный магический барьер, способный перехватить и пулю, и пушечное ядро, по какой-то непонятной для окружающих но наверняка понятной агрессивному тысячнику причине сформировался с сильным запозданием. Тогда, когда в нем и смысла уже не было. — Во всяком случае, когда я служил эмиру Тамтукханскому, с его излишне зарвавшейся гвардией, потребовавшей от него дополнительных привелегий, проделали именно это…И на то, чтобы уподобиться тем кретинам подбил меня именно ты!

— Эй, не трогай его! — Попытался заступиться за товарища обладатель седых волос, что вздыбились словно во все стороны сразу, придавая обладателю данной шевелюры некоторое сходство с одуванчиком. Одними лишь словами этот тысячник ограничиваться явно не собирался, схватившись за висевшую у него на поясе саблю…И полетел вверх тормашками, поскольку китаец несмотря на свой невысокий рост с воплем: «Это ты меня втянул!» провел просто таки образцовый борцовский захват своего коллеги, а после с размаху обрушил его головой об мостовую. А затем приподнял и снова обрушил. И снова, и снова, и снова…

— Д-да п-пошли в-вы! — Проблемы с речью и превращенные в лепешку внутренности не помешали первой жертве междоусобных разборок отфутболить потомка джинов прямо в китайца. Причем бил он не столько своими ногами, сколько напоминающими концентрированный ураган потоками ветра, которые их окутали. — М-можно п-подумать, ч-что в-вас заставили с-силком! Я т-только с-саму идею п-предложил,а в-вот…

Договорить у тысячниками не получилось. Частично из-за проблем с речью, частично из-за здоровенного куска брусчатки килограмм так на пятьдесят, который вырвали из земли и запустили прямо ему в лицо. Разумеется, опытный боевой маг отбил такую грубую и примитивную атаку, но следом за нею последовала некротическая зеленая молния, попытавшаяся его поджарить, но рассыпавшаяся на отдельные искры после столкновения с покрывающими изуродованную кирасу рунами.

— Змееязыкая гадина! Интриган помойный, чтоб тебя вернуло обратно в ту зловонную дыру, из которой и вытащило! — Рявкнул потомок джиннов, начавший пытаться всерьез прикончить своего соперника, ибо даже живучесть одаренных мало чего сможет противопоставить чарам из арсенала боевой некромантии, специально предназначенных для того, чтобы убивать. Однообразные но до предела мощные зеленые молнии так и сыпались одна за другой с его руки, на которой словно бы источал флюиды смерти массивный золотой браслет, украшенный изображенями клыкастых летучих мышей. — Из-за твоего сладкоречивого яда я и весь мой клан теперь будут в опале!

— Спокойно, спокойно, не нужно доводить до непоправимого! — Положил кипящему как чайник тысячнику руку на плечо его седовласый коллега, успевший не только вывернуться из захвата, но и связать любителя борьбы непонятно откуда взявшимися железными цепями. — Во-первых, это запрещено тем же уставом, который мы сегодня, ну, почти нарушили…А во-вторых, если ты его убьешь, то больше чем уверен, все обязательные выплаты на тебя же и навесят внагрузку ко штраф…Ам!

Потомок джинов поблагодарил успокаивающего его советчика отменно выполненным апперкотом, только зубы в разные стороны брызнули. А после полетел вверх тормашками, поскольку обматывающие туловище цепи ни капли не помешали выходцу из Империи Золотого Дракона подпрыгнуть в воздух из положения лежа, а после закрутить в воздухе вертушку, с размахну приложив латными сапогами по отливающей синевой лысой макушке. Правда, у него от всех этих акробатически-боевых выкрутасов видимо закружилась голова, поскольку поток какой-то едкой алхимической жижи, что он изрыгнул, окатил не кого-то из противников, а обладателя сплющенной кирасы, поспешившего на выручку к товарищу.

С каждой секундой четырехсторонняя битва всех против всех только набирала обороты, и ей никто не мешал. Очень предусмотрительно отбежавшие на безопасное расстояние солдаты не слишком-то желали лезть в разборки начальства. Особенно когда это начальство явно пыталось втравить их непонятно во что, и особенно когда это самое начальство уже вполне может оказаться разжалованным, если ничего похуже, но продолжает оставаться опытнейшими и опаснейшими боевыми магами. Охрана здания городской администрации бдила, даже не думая расслабляться и по-прежнему подозревая собравшийся народ в чем-то нехорошим. Обитатели этого здания торчали в окнах, довольствуясь ролью зрителей. Примерно тем же самым занимались и те из обитателей Нового Ричмонда, кто при виде происходящих на площади событий не решил экстренно изменить свой маршрут и планы на день, экстренно отправившись куда-нибудь ещё.

Конец сражению положила громадная тень, принадлежащая не менее громадному кораблю, с оглушительным ревом упавшему откуда-то с очень-очень высоких небес и затормозившему буквально за сотню метров до того, как он бы сокрушил своим бронированным килем всех, кто ещё находился на площади.

— Клянусь небом…Этот день, похоже, уже не может быть хуже, — выдохнул поток джинов, разжимая свои пальцы и роняя на землю китайца, которого секунду назад душил. — А господина Святослава, что, тоже эта рогатая дочь шайтана призвала? Ууу, ябеда-а-а-а…

— Да ну не…Телепортировать такой корабль прямиком из Франции — это надо архимагом быть…А лучше двумя. — Прошепелявил обладатель седых волос, сплевывая свои последние зубы куда-то в сторону обладателя металлических челюстей, который при виде очень знакомого ему броненосца начал один создавать звуковой аккомпанемент за целый хор из кастаньет.

— А долететь оттуда сюда минут за тридцать-сорок, думаешь, сильно легче? — Фыркнул откуда-то снизу выходец из Империи Золотого Дракона. — Мы точно вывели своих солдат на площадь меньше часа назад, чтобы оказать давление на эту инфернальную дрянь и подпевающих ей слабосилков, прикрывающихся распоряжениями начальства…

— Г-г-господин К-к-коробейников н-нас в-вроде уже н-наказал… — обладателя проблем с дикцией в этот момент заботили не столько границы сил внезапно объявившего в Новом Ричмонде начальства, сколько его намерения. Ибо сражаться с ним он бы в любом случае не стал! Уж слишком силы были неравны…Возможно даже в несколько раз больше, чем ему казалось раньше. — А в-вот к-как д-думаете, а г-г-господин С-с-святослав от с-с-себя с-сильно м-много добавит? Н-ну, раз уж он с-специально с м-места с-сорвался, чтобы н-наградить н-нас п-по з-заслугам за н-нашу с-самодеятельность…