Оторва Книга 7

Глава 14

Подмосковье. Аэродром Жуковского. Командно-диспетчерский пункт.

26 июня 1977 года. 00:50.

Генерал-майор Большаков Владимир Савельевич остановился в центре помещения, охватив всех находящихся внутри своим цепким взглядом. Все поднялись со своих мест, кроме одной девушки с погонами старшего лейтенанта. Она сидела спиной в дальнем углу, в наушниках, и что-то быстро записывала на лист бумаги.

«Стенографистка», — догадался Большаков, решив пока не отвлекать её. Нарочито медленно перевёл взгляд на генерала Слуцкого и сказал:

— Доброй ночи, Аркадий Николаевич. Прибыл вас заменить, — он улыбнулся, — вас срочно вызывает к себе заместитель председателя КГБ СССР, генерал-лейтенант Крючков Владимир Александрович.

И хотя сказал Большаков вполне официальным тоном, все, кто находился в командно-диспетчерском пункте, уловили нотку сарказма в его голосе.

— Поэтому я вас не смею задерживать, товарищ генерал, — добавил Большаков, потому что Слуцкий не шевельнулся с места, — и мой совет — поторопиться. Вы же знаете, Владимир Александрович не любит ждать.

Генерал Слуцкий ничего не ответил. Поправил фуражку и быстрым шагом покинул помещение.

Дождавшись, когда пружина закроет дверь за генералом, Большаков ещё раз обвёл всех присутствующих взглядом, в котором не осталось даже частички доброжелательности. Остановился на заместителе Слуцкого и спросил, обращаясь одновременно ко всем:

— Ну и что у вас тут происходит? Быстро и внятно, в двух словах, если, конечно, владеете хоть какой-нибудь информацией и смогли сделать соответствующие выводы.

Учитывая, что Большаков смотрел именно на него, Звягинцев решил взять эту миссию на себя, хотя полковнику Черкасову это было более по статусу.

— Товарищ генерал-майор. В 23:00 из Симферополя вылетел борт Ту-154, выполняющий рейс 6715 Симферополь — Москва. В 23:35 борт занял эшелон 11600 и лёг курсом на Москву. В 23:40 с борта пришло сообщение от старшего лейтенанта Моргунова из особой группы 7-го управления КГБ СССР о захвате самолёта вторым пилотом. Он также сообщил, что первый пилот и штурман получили сильную дозу снотворного и продолжать управление судном не смогут, а угонщик заявил, что направит самолёт в Стокгольм, после чего связь была нарушена. Генерал Слуцкий тут же организовал группу наблюдения из числа имеющих допуск к таким ситуациям. Сообщил в Москву и попросил прислать на аэродром офицера, обладающего навыком полётов на Ту-154. А также направил на квартиру пилота группу, которая обнаружила письмо. Из него стало ясно, что готовится террористическая акция в Москве с участием Ту-154. Чтобы прояснить обстановку, на Т-10 вылетел в испытательном режиме генерал-майор Илюшин, а следом на МиГ-29 — полковник Чеботарёв. Генерал-майор сообщил, что в кабине стоит освещение, и он видит, как вынесли обоих пилотов, а место КВС заняла девушка, после чего покинул сопровождение. Полковник Чеботарёв сообщил, что наблюдает сильный бросок самолёта в сторону и сваливание в штопор. Даже пришло сообщение, что самолёт рассыпался в воздухе. Однако, как выяснилось, крушение произошло с другим бортом, без пассажиров, который оказался в этом же районе, а борт 6715 стабилизировался, но, выйдя из спирали, взял направление в сторону государственной границы. Бортинженеру удалось наладить связь, но, вероятно, перепутал частоту, что нам только на руку. На ней больше нет ни одного борта, и мы слышим всё, что происходит в кабине. В данный момент самолёт пилотирует пассажир — некто Бурундуковая Ева Илларионовна. Она развернула борт, и в данный момент идёт курсом 90, что видно из координат. Генерал Слуцкий принял решение попробовать посадить самолёт здесь, на аэродроме, учитывая, что у пассажира неплохие навыки пилотирования. Во всяком случае, имеется такая мысль после вывода самолёта из пике и прослушивания разговоров в кабине. Не каждый даже опытный пилот может справиться в такой ситуации.

Полковник Звягинцев умолк, прикидывая, всё ли он доложил. Решив, что вкратце удалось полностью прояснить обстановку, добавил:

— Товарищ генерал-майор, разрешите получить замечания.

Звягинцев добавил эту фразу по одной причине: хорошо знал, что Большаков очень любит это, а тем, кто не спрашивает, устраивает полный разнос. Хотя, глядя на вытянувшееся лицо генерал-майора, ничего хорошего ждать не приходилось.

Большаков пожевал нижнюю губу и, ехидно усмехнувшись, переспросил:

— Всё? А кто такая Бурундуковая, которая имеет навыки пилотирования? И какие у неё навыки есть? Откуда?

Звягинцеву только оставалось вздохнуть. Вот зачем ему это? Вместо того чтобы связаться с самолётом и обсудить, что известно Бурундуковой. А учитывая, что у генерал-майора эти навыки были, ему и бразды правления. Тем более что он их получил из рук Андропова. Но следовало что-то отвечать.

— По поводу Бурундуковой у нас противоречивая информация, но, судя из разговоров, она какое-то время училась пилотировать на тренажёре и опыт имеет.

— Противоречивое? — заинтересованно спросил Большаков. — А кто она вообще такая? В каком звании? Из какого отдела?

— В каком звании? — удивлённо переспросил Звягинцев. — Она сугубо гражданское лицо. По нашим данным, Бурундуковая Ева Илларионовна, 1961 года рождения, и не может нигде служить. Она школьница и летит в Москву в сопровождении старшего лейтенанта КГБ Колывановой Натальи Валерьевны. И также её сопровождает Слуцкая Екатерина Тихоновна, которая на данный момент исполняет роль директора на военно-патриотическом слёте школьников в Крыму.

Брови генерал-майора приподнялись.

— То есть, — сказал он, — на самолёте находятся два человека из комитета, а у вас противоречивая информация? Это каким же образом? Или вы до сих пор с ними не имеете связи?

— Генерал Слуцкий не хотел временно ставить их в известность, пока мы не были уверены, что происходит в кабине самолёта.

— Полное разгильдяйство, — заявил генерал-майор. — Вы хоть осознаёте, что проявили полное разгильдяйство? Вы даже не знаете, кто на самом деле взял на себя управление самолётом. Или вы и впрямь расплавили себе мозги от безделья и верите, что самолёт пилотирует шестнадцатилетняя девчонка? В вас что, не осталось ни у кого капли разума? Или вы ведёте стенографию для кого? Никто не заинтересовался? Я не понимаю. Что молчишь, полковник, я к тебе обращаюсь.

Звягинцев почувствовал, как кровь прилила к лицу.

— Бурундуковая Ева Илларионовна зарегистрирована на рейс по комсомольскому билету, из которого известна её дата рождения, и мы внимательно слушаем разговоры в кабине. И судя по разговору…

— Значит, вы внимательно слушаете разговоры в кабине, я правильно понимаю? — перебил полковника генерал-майор. — А это тогда что? — Он размашистым шагом пересёк помещение и подхватил со стола стенографистки исписанные листы бумаги.

Девушка испуганно вскочила со своего места, но Большаков, не оборачиваясь, приблизился к Звягинцеву, размахивая бумагами.

— Значит, внимательно? — спросил он снова и стал перебирать листы, словно что-то разыскивая. — А это тогда, по-вашему, что? — Найдя то, что искал, Большаков ногтем провёл черту и показал Звягинцеву. — Как вы это можете объяснить, товарищ полковник?

Звягинцев взял листы обеими руками и прочитал то, что подчеркнул генерал-майор. Несколько секунд всматривался, будто надеясь, что запись исчезнет, и не понимая, как он мог такое прослушать. А ведь Бурундуковая это сказала, он отчётливо помнил, но в тот момент не придал значения. А вот генерал-майор не только узнал об этом неизвестно откуда, но и сделал соответствующие выводы. Он, полковник Звягинцев, должен был обратить на это внимание, но, откровенно говоря, прошляпил. И машинально произнёс:

— Чёрт побери.

— Чёрт побери будешь говорить, когда наступишь на арбузную корку и растянешься на асфальте, а это полнейшее разгильдяйство, — тут же ответил Большаков. — Вас пятнадцать человек находится в командном пункте, и никто ничего не заметил. Полнейшее разгильдяйство.

И Большаков обвёл всех победоносным взглядом, подумав, как вовремя успел подъехать к аэродрому. Он бы и сам никогда не обратил на это внимание, если бы на пороге КДП не встретил генерал-майора Ильюшина.

Владимира Сергеевича Большаков уважал не столько за то, что тот был заслуженным летчиком, сколько за его дружбу с Брежневым. Ильюшин не только запросто мог войти в кабинет Леонида Ильича, но и часто бывал на даче генсека. То на рыбалку вместе съездят, то на охоту. Большакову таких предложений никогда не поступало. Он завидовал ему ещё и потому, что Ильюшин получил звание генерал-майора в 46 лет, а он, Большаков, в 64, и надеяться на что-то было бессмысленно.

Они поздоровались как старые друзья и несколько минут просто интересовались делами друг друга, вкратце рассказывая о своих.

Вот тогда Большаков и сообщил, что прибыл поменять Слуцкого, так как того вызывает Крючков, а Ильюшин, решил, что в таком случае стоило высказать своё мнение по полёту именно Владимиру Савельевичу, раз теперь ему разруливать ситуацию.

Большаков внимательно выслушал Ильюшина, но, никогда не сталкиваясь с военными самолётами и, собственно говоря, никогда не интересуясь ими, только пожал плечами:

«Загадками говоришь, Владимир Сергеевич. Поясни».

Ильюшин решил показать наглядно и, развернувшись к аэродрому, махнул рукой в сторону стоящих истребителей.

«Справа стоят два СУ-24. Слева МиГ-29, а рядом будущий СУ-27».

«Я в курсе, что сейчас проходят испытания истребителя нового поколения», — кивнул Большаков.

«А отличия? МиГ-29 и будущий СУ отличаются от 24. А в ОКБ Сухого это первый СУ с двойным хвостовым оперением», — усмехнулся Ильюшин, увидев, что в глазах Большакова появилось понимание. — «Так что я доложил интересную новость, а вам разбираться. А я, честно говоря, сегодня на полёт вообще не рассчитывал», — и, пожав руку, Ильюшин направился к своей «Волге».

Большаков ещё минуту потоптался на ступеньках КДП, прикидывая, какая важная информация попалась ему и как ею распорядиться.

А оказавшись в командно-диспетчерском пункте, генерал-майор сходу сообразил, что никто из пятнадцати человек не заметил этой фразы, вскользь брошенной неизвестной Бурундуковой, и у него была возможность ткнуть всю группу, а особенно Слуцкого, носом в грязь.

И в принципе, не удивительно, что никто из находящихся в КДП не обратил на это внимания. Во-первых, ни разу не летуны, а во-вторых, у них в тот момент голова другим забита была. Даже Ильюшин не сразу сообразил, что его зацепило.

Теперь же, когда Большаков конкретно указал на промашку, Звягинцев вспомнил этот момент.

— Виноват, — произнёс полковник, продолжая пялиться в лист и пытаясь понять, как вообще такое возможно.

— Разумеется, виноват. И что? Будешь дальше доказывать, что за штурвалом сидит шестнадцатилетняя девушка?

— Но тогда кто? — Звягинцев растерянно глянул на генерал-майора. — Никто из обслуживающих аэродром не может находиться в данный момент в Ту-154. Это невозможно. К тому же женщина.

— Вот именно, женщина, которая, заметьте, в ночном небе по силуэту самолёта смогла распознать его принадлежность и отличить от 29 МиГа! А ведь Т-10 — первая модель в ОКБ Сухого с двойным хвостовым оперением, — вспомнил генерал-майор понравившуюся фразу Ильюшина, — и добавим к этому — абсолютно засекреченный истребитель. Вы не забыли, что он поднялся в небо впервые всего лишь месяц назад? У вас тут что, проходной двор?

Большаков замер, вслушиваясь в разговор, льющийся из динамиков, потом решительно подошёл к тумблеру и выключил его. Развернулся и громким голосом сказал:

— Полковник Звягинцев, полковник Черкасов — остаться, остальным немедленно покинуть помещение.

Никто даже не попытался оспорить. Дураков не нашлось, и уже через десять секунд выскочили за дверь.

Большаков тут же дёрнул тумблер и, уменьшив звук, сел в кожаное кресло, приглашая офицеров на соседние стулья.

«Наталья Валерьевна, — говорил девичий голос, — ну вы взрослая женщина, и что? Я ведь рассказала вам, что КрАЗом управлять меня научил отец. И легковым автомобилем, и мотоциклом. И стрелять учил из пистолета „Макаров“. И не нужно ничего придумывать и сочинять. А сейчас тем более. Мне нужно сосредоточиться на посадке, вызвать диспетчера и спросить: не пролетели мы случайно маршрут? А вы меня отвлекаете сказками, придумывая чёрт знает что. Я вас умоляю, Наталья Валерьевна. Давайте вы выкинете это из головы, и для начала приземлимся. Вы не против?»

«Ева, Ева, с тобой всё в порядке?» — внезапно раздался чей-то голос.

«Ева! Ева!»

«Ева, ты меня напугала. Что с тобой? Кру́жится голова?»

«Кофе, срочно. Сейчас пойдём на посадку».

«Жанна, кофе для Евы, срочно».

Генерал-майор не мог поверить своим ушам.

В 1969 году впервые заговорили о подобных возможностях человека, когда появились статьи Бехтеревой под грифом «совершенно секретно». Большаков сам рыл носом землю, пытаясь отыскать подобных людей среди тех, кто вышел из комы, среди детей-вундеркиндов. Тысячи просеивались жёсткой гребёнкой, и практически ничего. Сотни подопытных умерло, десятки сошли с ума, и никакого подтверждения. И вдруг!

Большаков сразу поверил, услышав обрывок разговора. Иначе и быть не могло. Теперь стало ясно, почему эту девочку сопровождала Колыванова и почему рядом оказалась жена Слуцкого. И вся слава достанется им, и все результаты!

План созрел почти мгновенно: посадить самолёт на этот аэродром, а девочка, по всему, сможет это сделать. И в своём автомобиле доставить к Крючкову.

Большаков задумался. Если к Крючкову, ему ничего не достанется. Все лавры сорвут они вдвоём, а он, вероятнее всего, останется в стороне. Нет. Везти девчонку нужно к Юрию Владимировичу. Это и звезда упадёт на погоны, и к результатам будет доступ.

Большаков пожалел, что оставил обоих полковников в помещении и не погнал их со всеми. Это ведь живые свидетели, и что бы он ни говорил, а Слуцкому всё передадут. Но кто мог такое предположить? Значит, и Колыванову, и Катю тоже посадить в автомобиль. А там Андропов сам решит, что с ними делать и как закрыть рот Слуцкому. А пока следовало отвлечь обоих.

— Ну что, — спросил Большаков, оборачиваясь, — кофе ей срочно в постель. Слышали?

То, что Еве стало плохо, вполне вписывалось в общую картину. Она не могла долго и без последствий находиться в таком состоянии. Бехтерева говорила о крепком кофе, который мог какое-то время поддерживать организм испытываемого, но и это долго не могло продолжаться.

— Я не совсем понял, — внезапно сказал Звягинцев, — она где решила посадить самолёт? Там, где они находятся, нет подходящих взлёток. — Он перевёл взгляд на надпись, которую делали раз в тридцать секунд, отмечая данные высотомера, и, убедившись, что самолёт не начал терять высоту, добавил: — Нужно сообщить, что через десять минут им нужно будет взять курс «0».

Генерал-майор подумал, что оба полковника не имели допуска к Бехтеревой, и хотел уже было выдохнуть свободно, но в этот момент заговорил Черкасов:

— Я должен немедленно доложить об этом генерал-майору Кеворкову. Если Колыванова сопровождает Бурундуковую, значит, то, что мы услышали, имеет место быть.

— Я сам доложу лично Андропову, — процедил сквозь зубы Большаков, в который раз пожалев, что оставил обоих полковников в помещении и дал им услышать этот разговор. Если об этом узнает Кеворков, уже через полчаса на аэродроме будет не протолкнуться от Седьмого управления. А это ещё и особый отдел, и чем они занимались на самом деле, Большаков не знал. Однажды он заинтересовался, причём совсем слегка, и тут же получил хороший щелчок по носу. А сейчас его и вовсе могли спихнуть в сторону.