Оторва Книга 7

Часть вторая Глава 7

Ан-24, обойдя нависшие сверху облака, возвращался на свой эшелон. Диспетчер дал добро и сообщил: «Занять высоту 7200».

Игнатенко Юрий Яковлевич, командир Ан-24, передал на землю, что понял: занять 7200, и потянул штурвал на себя. Крайний рейс, а завтра уже вечером он тоже будет лететь на самолёте, но уже в качестве пассажира — в Крым. Жена и дочка последние две недели сидели как на иголках, с тех пор как он получил в профкоме путёвки в Ялту. В профилакторий прямо на берегу Чёрного моря.

— Ну что, Юрий Яковлевич, как настроение? Готовы к заслуженному отдыху? — спросил второй пилот.

Игнатенко оглянулся на своего молодого напарника и кивнул.

— Ещё бы! Жена и дочь ждут не дождутся, когда же я сегодня вернусь. Чемоданы уже третий день в коридоре стоят.

— Завтра в это время уже будете с запахом морской воды, — беззлобно позавидовал второй пилот.

— Точно! Как приедем, вещи в номер, а сами в море. Смыть с себя трудовые будни. Двадцать один день, — мечтательно произнёс Игнатенко и улыбнулся чему-то своему. Оглянулся на чёрные грозовые облака и охнул, увидев, как не далее чем в трёхстах метрах из них вывалилась огромная конструкция, за ней ещё одна и ещё.— Матерь Божья, — проговорил второй пилот, указывая двумя руками в боковое стекло.

Штурман и бортмеханик почти прилипли к окну, наблюдая невероятную картину.

— 154-й, — сухим голосом проговорил командир, машинально отворачивая штурвал в противоположную сторону, — совсем рядом.

— Повезло нам, — проговорил второй пилот, провожая взглядом часть фюзеляжа, — чуть-чуть и хана. Накрыло бы. Доложить на землю?

— Конечно, — подтвердил командир, возвращая самолёт на прежний курс, — что у них произошло, что так разорвало? Столкнулся ещё с кем-то или попал в сильную грозу?

Все промолчали, только второй пилот заговорил в микрофон:

— Земля, земля, внимание. Говорит борт 0167. Падающие фрагменты самолёта Ту-154-го. Повторяю, наблюдаю падающие фрагменты Ту-154-го.

— 0167, повторите ваше сообщение, — прохрипел голос в наушниках.

— Наблюдаю падающие фрагменты Ту-154-го. Как слышно?

— Понял, 0167, падающие фрагменты Ту-154-го. Где вы находитесь?

— Прошёл маяк Дятлово.

— Понял, прошёл маяк Дятлово.

Максим Галкин боялся летать на самолётах. Об этой его фобии знали немногие — исключительно узкий круг самых близких людей.

Перед каждым полётом он храбрился, пил таблетки сомнительного качества, но так же уверенно поднимался по трапу самолёта, как Людовик XVI на эшафот.

Этому поспособствовали несколько фильмов, особенно «Невезучие», главные роли в котором сыграли Пьер Ришар и Жерар Депардье.

Максиму повезло увидеть эту кинокартину в 1990 году на большом экране, и навсегда врезалось в память, как герои фильма взлетают на самолёте из аэропорта «Париж-Орли». Этот момент стал полным кошмаром в его дальнейшей жизни.

Второй фобией Галкина была боязнь остаться без денег, которые просачивались сквозь его пальцы с завидной быстротой, заставляя носиться по стране, давая один концерт за другим. 2003 год стал для него именно таким.

На страницах газет о нём стали писать, что его постоянно эксплуатируемые образы порядком надоели публике и как юморист он явно начал отставать от времени, в котором живёт.

Тогда же у него впервые зародилась мысль подвинуть Филиппа с золотого олимпа, где последний муж Аллы Борисовны, по мнению Галкина, уже засиделся.

В принципе, Аллочка, которой в 2003 исполнилось 54 года, и сама была не прочь закрутить с мальчиком вдвое младше себя. Он ей нравился, оставалось только подтолкнуть Максима выбрать правильный путь, так как к Филиппу, с которым они прожили десять лет, её сердце давно охладело.

В декабре того же года Пугачёва явилась на съёмки «Голубого Огонька» под ручку с обоими — с настоящим мужем и мужем фиктивным, старательно изображая аналог шведской семьи.

Правда, Галкин едва сам не испортил начавшуюся налаживаться замечательную жизнь, решив перед главной атакой на прелести примадонны махнуть в Альпы, не столько покататься на лыжах, сколько обкатать одну цыпочку, с которой познакомился накануне.

Длинноногая, с большой грудью и милым юным личиком, она манила к себе.

Вылетели они по отдельности, чтобы никто случайно не обратил на них внимания. Жили не только в разных номерах, но и на разных этажах. И половину времени провели в номере у девушки, на мягком двуспальном диване. В свои апартаменты Галкин побоялся её приводить из тех же соображений безопасности.

Собственно, произошло это из-за того, что Пугачёва на десятилетие супружеской жизни с Филиппом не пригласила на званый ужин Максима. Но ещё более Галкин обиделся, узнав, что на этом мероприятии будет присутствовать Буйнов со своими жёнами, которого он стал недолюбливать за чрезмерно активный интерес к интимной близости Максима и Аллы, называя их «Пугалкины», а Филиппа — рогоносцем.

Увы, в 2003 году Александр Буйнов уже не был тем мальчиком с горящим взором, которого в 1977 году на слёте встретила Синицына.

Каким образом Алла Борисовна узнала о вероломстве своего любовника, Максим так и не узнал, хотя ходили слухи, что она отправила вслед за ним соглядатая, который, вернувшись, расписал всё в ярких пастельных тонах.

Гнев Пугачёвой был страшен. Она обиженно надувала губки, как студентка-первокурсница, и отворачивалась, вздёрнув носик. Молча слушала сбивчивые объяснения мальчика, посмеиваясь в душе. Она и так прекрасно понимала, что привязать к себе Максима навсегда будет невозможно, но он хоть должен был понять, что делать это нужно так, чтобы никто и никогда не узнал.

Понимая, как ему это важно, Галкин несколько часов вымаливал прощение у Аллочки наедине в роскошных апартаментах, и к концу аудиенции её гнев сменился на высочайшую милость.

Бокалы, купленные в ЦУМе в бутике «Фаберже», на ножках из серебра и покрытые золотом 750 пробы, купленные за 174 000 рублей, которые Пугачёва хотела подарить молодому любовнику, достались Филиппу. Но в новогоднюю ночь 2004 года Алла Борисовна широко представила Максима на голубых экранах, всюду появляясь вместе с ним.

И Галкин дал себе зарок: пока прочно не утвердится рядом с мамочкой (как он называл её про себя), никаких девочек около него быть не должно. Тем более что и Аллочка предупредила об этом.

Таким образом, избавившись от второй фобии, Максим Галкин посвятил себя полностью излечению первой.

Увы, сделать это оказалось гораздо сложнее, чем он подумал, и ближайшие шесть лет плодов не принесли. Возможно, из-за того, что и Алла Борисовна до коликов боялась летать на самолётах.

В 2010 году Леонардо ДиКаприо прибыл в Санкт-Петербург на Международный форум по проблемам сохранения популяции амурских тигров и пожертвовал на это благое дело один миллион долларов.

Но запомнился приезд ДиКаприо в северную столицу не форумом, а именно тем, как добирался Лео в Россию.

Первый самолёт, на который сел актёр, потерял один двигатель и был вынужден вернуться в Нью-Йорк. Второй самолёт оказался без топлива и сделал вынужденную посадку в Хельсинки. Но и это не остановило Лео, и он отважно продолжил свой путь.

Эта история потрясла Галкина до глубины души. Максим едва представлял, как у самолёта, на котором он летит, загорается двигатель, и ему становилось до такой степени плохо, что приходилось отпаивать себя валерьянкой.

Решив, что это шанс выяснить, как можно преодолеть страх полёта, Галкин поехал в Санкт-Петербург. К сожалению, эта поездка принесла только смуту.

В отличие от Максима, который прекрасно знал, кто такой ДиКаприо, Лео не имел никакого понятия, кто такой Галкин, и совершенно не понимал, что хочет от него этот странный русский. К тому же Максим обиделся на девушек, которые едва не вешались американцу на шею, фотографировались с ним, получали открытки с автографом и абсолютно не обращали никакого внимания на российского комика.

Но из приезда ДиКаприо Галкин всё же кое-какую информацию получил. Не лично, а из тех же СМИ, которые напечатали интервью с Леонардо. Когда его спросили о том, как он пережил потерю двигателя на лайнере, ДиКаприо ответил: «Это было жутко страшно, но навеяло мне одну интересную мысль. Когда вернусь домой, обязательно пойду и выучусь на пилота, чтобы не бояться никаких поломок в воздухе».

На самом деле Лео так и не пошёл учиться на пилота, а вот Галкин загорелся этой идеей. Правда, ненадолго. Как только он узнал, что для того, чтобы научиться пилотировать воздушное судно, придётся часто и много летать, желание и пыл поубавились.

И вот тут помогла Алла Борисовна. Как-то, когда влюблённая парочка была наедине, примадонна бросила вскользь интересную фразу: «Пожалуй, я сделаю тебе подарок на нашу свадьбу. Приобрету настоящий авиатренажёр. В замке места предостаточно. А то шесть лет живём в грехе».

Но хотя новоявленная супружеская пара и заработала за 2011 год порядка двенадцати миллионов долларов, при покупке игрушки для Галкина столкнулись с серьёзным разлётом цен.

Обдумав всё как следует, Пугалкины решили не тратиться на такой тренажёр, как А-320, на который потребовалось бы несколько годовых совместных зарплат, а приобрели бывший в употреблении, но после капитального ремонта ТУ-154. С полной комплектацией, высоким уровнем реалистичности, и всего лишь за полтора миллиона. И то, уступили по такой низкой цене примадонне по блату.

Но тренажёр, как выяснилось, — это довольно сложная игрушка, играть на которой, просто прочитав инструкцию, невозможно. Для этого требовался специалист-инструктор, который не только прекрасно знал легендарный отечественный самолёт и мог обучить пилотированию, но и для этого ему пришлось бы всё время находиться в замке, так как ездить каждый день за сотню километров охотников не нашлось.

И временно пришлось оставить эту затею.

Замок Галкина и Пугачёвой охранялся профессиональными вояками, и никогда с улицы никого не брали. Но в 2017 году несколько человек покинули резиденцию в силу своего возраста, и по рекомендации друзей приехала любопытная парочка.

Мужчина — сорока пяти лет, и молодая женщина — двадцати шести.

К женщинам-телохранителям Алла Борисовна имела предвзятое отношение, и, вероятнее всего, прибывшие получили бы от ворот поворот. Но выяснилось, что мужчина налетал в своё время некоторое количество часов на ТУ-154 и готов был преподать азы пилотирования Максиму.

Разумеется, их проверили на профпригодность, и начальник охраны остался вполне доволен. К тому же девушка не только качественно махалась руками и ногами, но и великолепно стреляла из разных видов оружия.

И Галкин начал учиться летать. Уже через неделю у него получалось самостоятельно поднять лайнер в воздух (во всяком случае, ощущения были самыми что ни на есть настоящими), сделать несколько кругов вокруг предполагаемого аэродрома и повести самолёт на посадку. И на этом все его умения, даже спустя несколько месяцев изнурительных полётов, заканчивались. Посадить самолёт, как Максим ни пытался, у него не получалось. Он врезался в любое препятствие, где бы оно ни находилось. Казалось, даже если бы он садился в поле, на котором имелось одно единственное дерево, самолёт обязательно направился к нему, словно притягиваемый магнитом.

Это событие произошло в начале 2018 года. Галкин, отыграв все свои концерты, решил отдохнуть в замке некоторое время и сходу, даже не переодевшись, направился к тренажёру. Каково же было его удивление, когда, войдя в помещение, он увидел, что его любимая игрушка ходит ходуном.

Максим дождался, когда тренажёр замер, и тихо, почти на цыпочках, заглянул в него. Внутри находился бывший лётчик и та самая женщина-телохранитель. Говорил мужчина:

— В общем, я тебе так скажу, дорогая моя. Если мне понадобится куда-нибудь лететь, и я увижу за штурвалом тебя, могу сказать одно: я бы выпрыгнул из этого самолёта через иллюминатор и бежал со всех ног. Даже Галкин уже через неделю обучения смог подняться в воздух. Но, — он поднял указательный палец вверх, — если бы я уже находился в самолёте и он терпел крушение, потерял двигатель, свалился в штопор, лучшего пилота, чем ты, чтобы посадить его на землю, я бы не назначил никого. И на основании этих «но» я совершенно не понимаю, почему ты на взлёте таранишь все ограждения подряд, а при посадке демонстрируешь чудеса пилотирования, проявляя невозможную интуицию. И ещё: если у тебя всё ещё имеется желание научиться летать, то нужно выучить все приборы и датчики. Здесь нет спидометра, и педали не различаются на газ и тормоз. Ты меня понимаешь?

В этот момент женщина оглянулась на посторонний звук и увидела Максима. Ожидая грозу со стороны хозяина замка, она поднялась, решив, что это даже к лучшему. Надоело находиться постоянно на одном месте. Уволят — и с удовольствием вернётся в Москву.

Но Максим, на удивление, не стал ругаться, а попросил показать, что это было, из-за чего тренажёр так сильно трясло.

Дождь, отказ двигателя, сильный шквалистый ветер — чего там только не было. И после этого почти полгода Галкин и эта симпатичная женщина-телохранитель летали вдвоём. Он поднимал судно в воздух, летал, кружил, загоняя самолёт в немыслимые углы атаки, вплоть до сваливания, а она выводила их из штопора и, руководствуясь лишь интуицией, сажала самолёт на взлётную полосу.

Подмосковье. Аэродром Жуковский. 26 июня 1977 года, 00 часов 30 минут.

Контрольно-диспетчерский пункт.

Полковник Звягинцев сделал шаг к столу майора и сказал:

— Включи динамики!

Майор щёлкнул тумблером, и в помещение повисла тишина. Десять секунд, пятнадцать. Раздался голос прерываемый треском:

«Борт потерян. Скорость Ту-154 сократилась до 350. Произошёл неудовлетворительный контроль над приборной скоростью. Возможно, в кабине никого нет. Сильный бросок самолёта в сторону, вероятно, при отключении автопилота, а с управления были не сняты усилия триммерами. Выход на закритические углы атаки с последующим сваливанием и креном. Ушёл в грозовые облака. Большая вероятность, что пилот потерял пространственное положение. Больше его не наблюдаю. Полсотни первый».

В динамиках раздался другой голос без шумов и тресков:

«Полсотни первый, отбой».

«Понял, отбой, полсотни первый».

— Так его никто не поражал, — сказал полковник Звягинцев, развернувшись к генералу, — потеряли скорость, пилотов нет, и свалились в штопор. Поэтому самолёт развалился в воздухе.

Генерал пожевал нижнюю губу, глядя на своего заместителя словно стеклянными глазами. Уже разницы не было: сбили или сам упал.

— Ты вот что, Аркадий Николаевич. Возьми вертушку, десяток помощников, если что ещё там отберёшь, и, — он замялся на мгновение, словно подыскивая правильные слова, — собери Катю. Пожалуйста. — Развернулся и пошёл к дверям.

«Собери Катю?» — У полковника пересохло в горле.

Кто же не знает, что если пассажирский самолёт сорвался в штопор и развалился на части от таких перегрузок, то целые тела не долетают до земли. Их разрывает в воздухе. Потом собирают по мешкам руки, ноги. Разлёт возможен не на один десяток километров. Просьба генерала — это отыскать все части тела, которые принадлежали его жене. Каковы шансы? Ноль целых, ноль десятых.

Полковник почувствовал, как голова начинает у него раскалываться пополам. Это несколько суток провести на ногах и проверить все более-менее уцелевшие женские головы.

Голос в динамиках резанул по ушам. Майор до конца успел вывернуть регулятор и обратно не выключил.

Голос был женский, скорее девичий. Злой, усталый. Она ничего не сообщала. Никого не звала. Она пела. Пела знакомую песню.

Звягинцев только совсем недавно смотрел комедию Рязанова, где главные герои, находясь в бане, напились и, обмотавшись простынями, шёпотом исполняли её. Девушка исполняла епесню без всякого аккомпанемента, но очень громко. Так громко, что даже стёкла в рамах начали дребезжать. Почти кричала:

'В дальний путь собрались мы, а в этот край таёжный

Только самолётом можно долететь.

Под крылом самолёта о чём-то поёт

Зелёное море тайги…'