Отставной экзорцист 2

Глава 18

— А-а, Саша, здравствуй-здравствуй, проходи, располагайся! — радушно поприветствовал Радецкий одного из ведущих акционеров. — Выпьешь что-нибудь?

Раскрасневшийся толстяк в сшитом по индивидуальным меркам костюме лишь поморщился и грузно плюхнулся в мягкое кожаное кресло.

— Если только воды, Рома, — прокряхтел он. — Мне ещё встречи предстоят.

— Тогда, может, сигару? Сегодня утром из Мексики получил, — заговорщицки улыбнулся Радецкий.

— Увы, Лида запах табака на дух не переносит. Если учует от меня, прибьёт, — печально вздохнул визитёр.

— Ах, ну тогда не смею настаивать. Мнение супружницы надо уважать, — покивал Радецкий, но в этом жесте сквозило не понимание, а скорее снисхождение. — Как она поживает, кстати?

— Всё хорошо, спасибо, — буркнул толстяк, уловив в словах собеседника полнейшее отсутствие сочувствия.

— Прекрасно. Тогда передавай Лидии от меня огромный привет.

— Обязательно…

Мужчины ненадолго прервались. Фигуристая секретарша, сияя дежурной улыбкой, поставила перед гостем поднос с запотевшей бутылкой минеральной воды, стаканом и ведёрком льда, а затем удалилась. Сан Саныч проводил девушку голодным взглядом, но быстро прогнал со своего лица плотоядное выражение, заметив, с какой ухмылкой за ним следит Радецкий.

— Кхм… Рома, я к тебе по какому вопросу зашёл, — смущённо заговорил акционер.

— Слушаю, Саша, выкладывай, — сделал поощрительный жест хозяин кабинета.

— Понимаешь, у меня тут кое-какие обстоятельства… я бы даже сказал, острая нужда. В общем, я решил избавиться от некоторой доли своих акций «Оптимы».

— Сколько? — деловито осведомился Радецкий, раскуривая толстую сигару.

— Семь процентов, — выпалил Сан Саныч.

— Хм… без малого половину пакета решил скинуть? — задумчиво выпустил колечко дыма собеседник. — Удивил, конечно, не ждал такого. Ну что ж, быстро тебе помочь не обещаю. Но в течение полугода готов выкупить твои… излишки практически по рынку.

— Кха-кха… Рома, ты не понял. Я не с просьбой пришёл к тебе, а просто предупредить хочу. Всё же, мы давние партнёры, и за спиной такие сделки не совершаются. У меня уже есть покупатель. И он готов дать на пятьдесят процентов выше рыночной стоимости. Сразу.

— Даже так?

Радецкий ещё раз глубоко затянулся сигарой, неспешно выдохнул, а потом без всякого перехода заорал так, что взбухли вены на висках и шее:

— Да ты совсем что ли свихнулся, Покровский?!! Какой ещё, нахрен, покупатель⁈ Ты хоть на секунду включи свою башку, если она у тебя жиром окончательно не заплыла!!! Ты собираешься спустить на сторону сразу СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! Это же буквально место в совете директоров! Чем ты думаешь, а⁈ Задницей⁈

— Я понимаю, что ты злишься, но… — открыл было рот Сан Саныч.

— ЗЛЮСЬ⁈ Это, мать твою, совсем не та эмоция, которую я сейчас испытываю, Покровский! — прорычал основатель «Оптима-фарм». — Я в таком бешенстве, что мне физически трудно на тебя смотреть! Ты хоть представляешь, чем эта сделка грозит для всех нас?!! А если половина твоей доли достанется Белоградским или аффилированным с ними лицам? Что тогда⁈ Наши главнейшие конкуренты получат право доступа ко всей внутренней документации, протоколам совета директоров, отчётам по сделкам и даже к бухгалтерскому учёту корпорации! Они будут знать наперёд каждый наш шаг! ЭТО БУДЕТ КОНЕЦ!!!

В порыве эмоций, Радецкий вскочил со своего места и опёрся ладонями на столешницу. От крика он заметно охрип и сбил дыхание. Но взгляд его был твёрд и метал молнии.

— Рома, не надо так остро реагировать… — промямлил визитёр, неуютно ёрзая толстым задом в дорогом кресле.

— Ты что, сука, войну мне объявить вздумал? — прохрипел Радецкий, окончательно сбросив с себя маску показного добродушия.

— Вовсе нет, Рома, ни в коем случае! — поспешно выставил перед собой пухлые ладони Сан Саныч.

— Тогда кончай прикидываться идиотом, Покровский, — процедил председатель совета, буравя взглядом собеседника. — Ты не можешь не осознавать, сколь рисковое мероприятие затеял.

— Я всё понимаю… — опустил лицо толстяк.

Радецкий до хруста стиснул челюсти и медленно сел:

— Не забывай, что у меня, как мажоритария компании, приоритетное право выкупа, — выплюнул он.

— Я буду только рад, если акции останутся внутри корпорации. Но ты же слышал, какую цену мне предложили… — потупился Сан Саныч.

— Дай мне полгода, и я расплачусь с тобой, — произнёс сквозь зубы Радецкий.

— Извини, но не могу. Деньги нужны срочно, — пробормотал визитёр. — Сделка уже назначена на конец следующего месяца. Если сможешь перебить цену к этому сроку — я согласен. А если нет, то мои юристы направят уведомление о намерении уже вечером.

— Ты со мной торгуешься⁈ — пророкотал основатель «Оптимы».

— Нет, Рома, я решил тебя честно предупредить, как старого друга…

— Ты поступаешь совсем не как друг, Покровский, — изрёк хозяин кабинета, не скрывая презрения. — Ты подставляешь не только меня, но и всю корпорацию. Превращаешь её в проходной двор, куда может зайти с улицы абсолютно любой. Я уж не говорю о том, что ты готов ради каких-то денег подставить под удар десятилетия моих трудов.

— Это слишком пессимистичный прогноз, ты сгущаешь краски, — остался при своём мнении гость.

— Ты можешь объяснить, что происходит, Саша? — устало помассировал глаза Радецкий, заметно смягчив тон. — На кой дьявол тебе понадобилось столько, да ещё и так срочно?

— Прости, не хочу обсуждать, это личное, — уклонился от ответа собеседник.

Основатель корпорации яростно затолкал практически целую сигару в пепельницу и вперился в Покровского тяжелым взглядом.

— Послушай меня, Александр, — строго проговорил председатель совета директоров, — многих я записал в личные враги и за меньшее. Однако я готов забыть всё, что ты сейчас нагородил. Сделать вид, будто ничего крамольного не прозвучало, а ты просто навестил меня, чтобы отведать водицы. Ты знаешь, далеко не всякому я готов предоставить такую поблажку. Но взамен — ты откажешься от этой глупой затеи с дроблением своего пакета ценных бумаг.

— Увы, Рома, сложившиеся обстоятельства сильнее меня, — беспомощно развёл руками акционер.

Радецкий испустил протяжный вздох и с силой потёр ладонями лицо.

— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе этого сделать? — почти спокойно спросил он.

— При всём уважении, Рома, но у тебя нет права распоряжаться моей собственностью. Оно есть только у меня. И поэтому сегодня я разошлю оферту для других акционеров. — не уступил Сан Саныч.

— Что ж, я тебя услышал, — наградил Радецкий собеседника испепеляющим взглядом. — А теперь, будь добр, покинь мой кабинет.

— Ром, ну что ты сразу так…

— ПОШЁЛ ВОН! — проревел основатель «Оптимы», заставляя визитёра на короткий миг зажмуриться.

Толстяк, не желая искушать судьбу, поспешил удалиться. Переваливаясь с ноги на ногу, как хромая утка, он чуть ли не бегом доковылял до выхода и скрылся за дверью.

— Безмозглая туша, я тебя проглочу со всеми потрохами, — зло процедил Радецкий, оставшись наедине.

Выждав ещё около минуты, мужчина взялся за телефон. Быстро набрав номер по памяти, он принялся ждать ответа.

— Алло, здравствуй, Гена. Встретиться когда сможешь? Да, срочно… нет, по телефону никак… Да, лучше сегодня. Договорились. Жду.

Положив трубку, Радецкий встал из-за стола.

Этот жирный боров даже не представляет, какие проблемы себе нажил…

Зорин сидел на моей кухне и меланхолично постукивал чайной ложкой по дну кружки. За время поездки он так и не решился поведать о причинах встречи. Пришлось пригласить его домой, чтоб он мог собраться с мыслями.

Ольга ещё не успела лечь спать, поэтому сама вызвалась накормить нас поздним ужином.

Я отказываться не стал, а вот Алексей Аркадьевич согласился только на чай.

Гостья с трудом сдерживала любопытство. Её явно подмывало поинтересоваться насчёт моей заклеенной физиономии, но в присутствии бритоголового она постеснялась задавать вопросы. Но это за неё вполне успешно сделал и сам Зорин.

— Что с лицом? — негромко поинтересовался он.

— Лучше не спрашивай, — рефлекторно потрогал я толстый бутерброд из пластыря и ваты на щеке.

— Что-то серьёзное?

— Уже нет.

Покивав так, словно ответ его целиком удовлетворил, Зорин примолк. Да и я пока не торопился ничего из него вытягивать.

Уловив гнетущую обстановку на кухне, малыш быстро просекла, что у меня тут отнюдь не дружеская посиделка намечается. Поэтому ушла в комнату сразу же, как только поставила передо мной исходящую паром тарелку.

— Красивая у тебя девочка, — уважительно хмыкнул Зорин, когда гостья скрылась за поворотом коридора.

— Мы просто коллеги, — привычно закатил я глаза.

— Да я ж не осуждаю, — сконфузился бритоголовый.

— Нет, ты не понял, Алексей Аркадьевич, мы всего лишь работаем в одном отделе. И ничего больше. Никаких романтических отношений. Усёк?

— Ладно-ладно, чего так завёлся, — примирительно поднял раскрытые ладони мужчина. — Я ж не комиссия по профессиональной этике.

— Тьфу ты! — недовольно поморщился я, устав оттого, что меня вечно все женить пытаются. — Короче, завязывай зубоскалить. Лучше рассказывай, какая нужда тебя ко мне погнала?

— Если честно, Пётр, я и сам не особо понимаю…

Не впечатлившись таким началом, я взялся за ложку и принялся неспешно уплетать ужин, пока он не остыл. Зорин же в меру своего красноречия попробовал объяснить причину, заставившую его на ночь глядя сесть за руль.

— Вот скажи, если есть демоны, значит, должны существовать и ангелы, так? — зашёл издалека Алексей.

— Не уверен, — пробормотал я с набитым ртом.

— То есть ты просто никогда не встречал?

Я выдержал паузу, дожёвывая пищу, а потом внимательно посмотрел на Зорина:

— И сам не встречал, и от других не слышал. К чему эти расспросы?

— Да так… просто размышляю…

— Завязывай вокруг да около ходить, Алексей Аркадьевич, — строго произнёс я. — Когда «просто размышляют», то валяются на диване и в подушки пердят. А ты аж приехать не поленился.

— Хорошо, Пётр, ответь, ты видел, чтоб безнадёжно больные исцелялись в одночасье?

— Угу… только отнюдь не благодаря ангельскому провидению, — покачал я головой. — В организме носителя на начальных этапах происходят такие масштабные метаморфозы, что и слепые прозревают, и паралитики с коек встают, и раковые опухоли сдуваются, как воздушные шарики.

Бритоголовый от моих слов отчётливо побледнел, а его лысина заблестела от выступившей испарины:

— Получается, такое бывает и при одержимости?

— Я бы это назвал типичным проявлением. А что? Кто-то из твоих знакомых чудесным образом исцелился? — настороженно глянул я на собеседника.

Бывший начальник личной безопасности нервно вильнул глазами в сторону, набрал в грудь воздуха, но потом выдохнул, так ничего и не сказав. Оч-чень подозрительно…

— Знаешь, я, пожалуй, пойду. Извини за беспокойство, — поспешил съехать с разговора Алексей Аркадьевич.

— Хрена с два, Зорин, колись! — преградил я ему путь.

Бритоголовый смотрел на меня и шумно пыхтел, словно после пробежки. Но в глубинах его взора тлел огонёк непримиримого упрямства.

— Ты понимаешь, насколько всё серьёзно? — попытался достучаться я до гостя. — Спроси у своих пацанов, мы с ними уже двоих носителей угрохали. Они тебе поведают, что происходит, когда крепнет власть демона в человеческом теле. А я могу ещё рассказать и о том, во что превращается душа. Поверь мне, это страшное зрелище. Нужно действовать быстро, иначе последствия станут необратимыми.

— Ты так складно поёшь про демонов и носителей, Бугров, но что насчёт тебя самого? — тихо проговорил Зорин, глядя на меня исподлобья. — Если существование ангелов ты отрицаешь, то кто же тогда даёт силу тебе?

Я недовольно сжал губы, поскольку парировать мне было нечем.

— Тебя не берут пули, а смертельные раны заживают за ночь, — продолжал бритоголовый. — А если рассказ Инессы Романовны о произошедшем в тоннеле правдив хотя бы наполовину, то я и вовсе не берусь судить, кто ты есть на самом деле. Может, сам дьявол?

«А мне нравится, как мыслит этот смертный», — развеселился Валаккар. — «Не так уж он далёк от истины».

— Зачем же ты тогда ко мне пришёл, Зорин? — вкрадчиво осведомился я. — Хотел найти утешение у дьявола? Ждал, что я спою тебе о добреньких ангелочках, которые порхают по небу и исцеляют калек?

Алексей Аркадьевич скрипнул зубами. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас кинется на меня. Вон, даже кулаки сжались до мелкой дрожи. Однако благоразумие всё-таки возобладало.

— Пропусти меня, Бугров, — прорычал бритоголовый.

— Если ты ничего не расскажешь, мне придётся самому копать под тебя, — предупредил я. — Уже ясно, что ты подозреваешь одержимость у кого-то близкого. Иначе бы ты не реагировал столь резко. Поэтому я всё равно узнаю правду. Не сейчас, так позже. А тот, кто тебе небезразличен потеряет драгоценное время. И может оказаться, что у меня не останется иного выбора, кроме как…

— Не лезь не в своё дело, Бугров! — пророкотал Зорин. — Если ты приблизишься ко мне…

— То что? — перебил я бывшего начальника личной безопасности. — Застрелишь меня?

— Прощупаю границы твоей живучести, — сипло вымолвил собеседник, будто ему сдавили горло.

— Попробуй, — равнодушно пожал я плечами. — Меня смерть не то что не пугает, я давно её жду. Но покуда дышу — буду истреблять инфернальную погань, невзирая ни на что. Услышь меня. Я обязательно приду. Клянусь тебе. И свой долг исполню, как бы ты не противился.

— Да кем ты себя возомнил, Бугров? Экзорцистом? Или сразу божьей дланью? — зло сплюнул Алексей Аркадьевич.

— Я ликвидатор, Зорин. Вот моя профессия. И этим всё сказано.

Бритоголовый помрачнел пуще прежнего. На секунду даже показалось, что он готов уступить. Но…

— Дай. Мне. Пройти, — отрывисто пролаял мужчина.

Некоторое время я стоял неподвижно, надеясь, что подручный Радецкой передумает. Но он, к сожалению, мнения своего не изменил. Вместе с тем я прекрасно понимал, что Зорин не тот человек, из которого можно выбить признание. Даже если я его вырублю и зубы плоскогубцами по одному повыдёргиваю, ничего он не скажет. Ну и смысл тогда пихаться, как пятиклашки в очереди к буфету?

Не сводя угрюмого взгляда с собеседника, я подчёркнуто медленно и неохотно развернул корпус на девяносто градусов, позволяя гостю пройти мимо меня. И бритоголовый, пользуясь шансом, сразу же прошмыгнул в прихожую.

— Не усугубляй ситуацию, Зорин, — предпринял я заключительную попытку переубедить Алексея, пока он шнуровал ботинки. — Вдруг эту душу ещё можно спас… ти.

Входная дверь громко хлопнула, обрывая меня на полуслове. Бывший начальник личной безопасности сбежал, забыв даже свою шапку. Надеюсь, январский ветерок ему лысину хорошенько приласкает и хоть что-нибудь в мозгах изменит. Впрочем, особо я на это не рассчитывал.

— Ну ладно, Зорин, — вздохнул я, — хотел по-хорошему, но ты сам избрал такой путь…