Отставной экзорцист 2

Глава 6

Я опасался, что пребывание под одной крышей с Бугровым-старшим для Ольги превратиться в нескончаемый парад неловкости. Но всё оказалось иначе. Малыш с батей нашли общий язык уже в первые пять минут чаепития и теперь без конца трещали о любимой работе.

На ночлег гостью пришлось уложить уже в моей комнате, а самому переместиться в другую. Покуситься на излюбленный диван Палыча. Тот, конечно, едва увидал меня с подушкой и одеялом наперевес, глаза выпучил и зашипел:

— Ты чего, Петруха, забыл тут⁈ Тебя там особа твоя ждёт!

— Бать, всё совсем не так, как ты себе напридумывал, — покачал я головой. — Мы просто коллеги.

— Так это что же… у вас ещё того… не было? Ох, ё, вот дурак я старый! Припёрся, называется! Ты уж меня прости, сын, не хотел тебе малину портить. Слу-у-ушай, а давай, я погулять схожу, а? Мне ж целых полчаса надо чтоб двор обойти. А вы как раз и успеете…

— Ну ты выдал! Совсем сдурел? — наградил я Палыча мрачным взглядом. — То тебя на кухню за таблетками не выгнать, то в ночь из дома норовишь сдёрнуть.

— Так я ж ради великого дела… — потупился Бугров-старший.

— Спать пошли, благодетель, блин! Ничего у меня с Ольгой нет и не будет. Замяли тему.

— Ну и дурак ты, Петруха, — разочарованно вздохнул батя. — Она девочка-то ладная. Милая и умная. Получше тебя коды финансовых обязательств знает, хотя работает всего ничего. Тебе, остолопу, радоваться надо, а ты нос воротишь.

Устав от этого разговора, я завалился на диван, укрыл голову подушкой и прикинулся спящим. А потом и действительно уснул под заунывное бормотание какого-то телеведущего.

Когда разлепил глаза, то солнце уже вовсю светило в окна. По квартире витали аппетитные запахи, а с кухни доносились голоса Ольги и бати. Оказалось, что пока я дрых, эта сладкая парочка успела уже и до магазина метнуться. Да не просто сбегать, а закупить два здоровенных пакета с продуктами.

«К праздничному столу», — как мне было позже сказано. И как только донесли? Из Палыча ведь помощник аховый. Он же себя еле на ногах носит. А тут вон как приободрился!

Вообще, меня немного обеспокоило, как быстро спелись эти двое. Может, батя сам малыша в жёны возьмёт, коль уж такое дело?

Мысль показалась мне настолько забавной, что я не удержался и фыркнул.

— Чего веселишься, Петруха? — строго глянул на меня Бугров-старший.

— Да так, неважно, — отмахнулся я.

— А должен о важном думать! Нам тут Олечка стол новогодний подготовить собирается, а ты до сих пор блюдо выбрать не можешь.

— Да без разницы, салатик какой-нибудь, — безразлично дёрнул я плечом. — Не хочу обременять никого.

— Да ну что ты, Петь! Вот уже который раз ты меня выручаешь! — сразу запротестовала Малыш. — Я только за спасение от тех подонков тебе по гроб жизни обязана буду.

— Каких подонков? — навострил уши Бугров-старший.

— А… ой, а вам Пётр не рассказывал, да? — жалко промямлила гостья, поймав мой красноречивый взгляд.

— Ну-ка, ну-ка! Интересно будет послушать! — воодушевился Палыч.

Ну слава богу, хоть не разнервничался. Но очередную зарубку о том, что в разведку с малышом ходить противопоказано, я всё же поставлю.

Ольга с батей так разболтались, что я успел и чай попить, и три бутерброда схомячить. А они всё не замолкали. От моего «подвига», как это назвала малыш, плавно перешли на обсуждение того, каким блюдом меня отблагодарить. А после Палыч принялся вспоминать, как его сын, будучи совсем ребёнком, обожал уплетать какой-то там салат. Дескать, матушка на него одного резала целую миску. И назывался тот салат «Невеста». Пусть Валаккар меня пожрёт, если это не было очередным «тонким» намёком.

— Ой, а я знаю такой! И запросто смогу приготовить! — Ольга так обрадовалась, что даже в ладоши захлопала.

— Только смотри, чтоб без лука, а то мой прынц есть не станет! — шутливо погрозил пальцем батя. — Он как-то раз, знаешь, чего учудил? Давненько, правда. Петруха классе во втором учился или даже в первом. Взял целую кастрюлю мамкиного супа, да ка-а-ак…

Уж не знаю, чего Палыч добиться хотел. То ли засмущать меня, то ли вызвать симпатию у нашей гостьи своими запылившимися от старости бытовыми зарисовками. Или просто соскучился по общению. Но меня, по чести говоря, его рассказы не трогали.

Это ведь не обо мне всё. Мне детство запомнилось совсем другим. Мы жили бедно. И в страхе. На Новый год у нас только сахара можно было на хлеб сыпать, сколько хочешь. И масла мазать. Ни о каких изысканных блюдах или индивидуальных салатах речи не шло. Времена тогда царили тяжёлые. Очередное обострение демонофобной истерии чуть не добило нашу страну.

Как я узнал значительно позже, уже когда готовился к службе в Комитете, снизить накал в обществе и частично побороть панические настроения помогло в том числе и закручивание гаек в журналистике. Самые жёсткие инциденты стали секретить, а репортёрам ещё долго прилетали втыки за чрезмерное сгущение красок в своих сюжетах.

Тут впору задуматься, не пойдёт ли и этот мир той же тропой. Но коль уж здесь у каждого СМИ есть хозяин, то всё должно пройти легче. Главное, не допустить стихийных самосудов, как случилось у нас в тысяча девятьсот тринадцатом…

— Ну что, Петруха, поможем Олечке? — вдруг опустилась мне на плечо ладонь Палыча, выдёргивая из воспоминаний. — Не одна же она будет на кухне хлопотать?

— Отчего б и не помочь, — согласился я. — Пускай задачи нарезает.

И сразу после этих слов мы все втроём нырнули в предпраздничную суету. Воды вскипятить, яйца сварить, в магазин за копчёной курицей сбегать, заодно взять и лимона, огурчиков накромсать, сыра натереть, картошки начистить…

Ольга, однажды уже прибиравшаяся в нашей с батей холостяцкой берлоге, получше нас знала, где и что лежит. Поэтому командовать парадом взялась с уверенностью и огоньком. И я, погрузившись в простые бытовые хлопоты, совершенно неожиданно почувствовал себя самым обычным человеком. Тем, кто не думает о нашествии инфернальных тварей, не вспоминает о высшем демоне в своей душе, не ломает голову над решением глобальных проблем, которых остальные ещё даже не видят.

Это получился самый обычный день, наполненный теплом, уютом и лёгким общением. Пускай ни Ольга, ни Палыч не были связаны со мной семейными узами. Но они как минимум казались мне хорошими и приятными людьми. А в такой компании и время летит быстрее.

Пожалуй, я впервые за годы в теле Петра Бугрова познал настоящее умиротворение. Стало даже немного стыдно за прошлого себя. Ибо когда я был Морозом, то упустил сотни таких по-домашнему тёплых вечеров. Та, которую я любил, проводила их в одиночестве, без меня. А я слишком был занят службой, чтоб это замечать. Ну что за дурак…

Постепенно день за окном перешёл в сумерки. Им на смену пришёл тёмный зимний вечер. Зажглись фонари, густо повалил снег, значительно облагородив серую хмарь мегаполиса. Теперь-то и в окно приятно выглянуть!

Ольга совершенно незаметно для нас переоделась в платье, в котором щеголяла вчера на корпоративе. Я, уступив настойчивым батиным намёкам, тоже принарядился. Нацепил брюки и чёрную рубашку. А потом мы все втроём сели распутывать гирлянду, которую Палыч неизвестно из каких глубин кладовки выудил.

Не успел я оглянуться, как на часах пробило девять вечера. Пора бы уже и тарелки расставлять!

Встречать новый год решили в комнате бати. Там я выдвинул стол, поставив его между диваном и телевизором, а Ольга натаскала вкусностей, которых наготовила за день. Признаться, выглядела наша полянка весьма аппетитно и по-домашнему. Не чета вчерашним декоративным закускам в «Оптиме». Поэтому неудивительно, что от вида полудюжины блюд с яствами у меня требовательно заурчал живот.

«О такой, значит, участи ты мечтаешь, смертный?» — укорил меня пленённый Князь Раздора.

«Отвали, Валаккар. Не порти настроение», — мысленно отмахнулся я от его пробирающего до костей шёпота.

«Ты же понимаешь, что не создан для такой жизни», – не унимался демон. — « МЫ не созданы».

«Нет никаких „мы“, отродье инфернальное…»

Не успел я закончить внутренний диалог и придумать, чем заткнуть пасть адскому созданию, как в кармане завибрировал телефон. Я так и замер над салатом с занесённой ложкой, не успев даже его попробовать.

— Сука, не дай бог сглазил, — ляпнул я вслух, чем снискал от Ольги и Палыча недоумённые взгляды.

— Всё в порядке, Петь? — с волнением спросила гостья.

— Пока не зна… ю…

Я запнулся, поскольку увидел имя абонента. Звонил Кочетков. И почему-то мне не верилось, что он хотел поздравить с наступающим.

— Да, Паша? — прижал я мобильник к уху.

— Алло, Мороз! Срочно вруби телик! — прозвучал в трубке взволнованный голос.

— Какой канал?

— Двенадцатый новостной!

— Это который? Какая кнопка на пульте? — затормозил я.

— А я откуда знаю⁈ Тебе виднее, как твой ящик настроен!

— Да ё-моё, подожди… — я заткнул микрофон пальцем и повернулся к Палычу. — Бать, двенадцатый новостной как включить?

— Так это… двенадцатый он и есть, — неуверенно улыбнулся Бугров-старший.

— Блин, логично…

Я схватил пульт дистанционного управления и прощелкал до нужного канала. После какого-то семейного кино голос диктора зазвучал на дискомфортной для слуха громкости. Но я делать тише не стал.

«…сотрудник полиции погиб, еще трое гражданских лиц получили ранения различной степени тяжести. По оперативной информации, в настоящее время подозреваемый следует по Заречному проспекту в направлении транспортной развязки четырнадцатого километра. Полиция призывает всех к бдительности и осмотрительности. Граждан, опознавших данное лицо, просим соблюдать максимальную осторожность и не вступать в контакт. Не пытайтесь самостоятельно задержать подозреваемого. Немедленно передайте информацию по номеру горячей линии, который вы видите на экране…»

Я досмотрел сюжет до конца, полюбовался физиономией разыскиваемого, запечатлённого камерами наблюдения, а потом обратился к собеседнику на линии:

— Ну и что я должен был из этого почерпнуть?

— Да чтоб их всех! Я думал, они ещё раз те кадры покажут… — ругнулся Павел.

— Какие?

— Подожди, Мороз, будь на связи. Я тебе сейчас в Телечат скину. Прямо с телевизора заснял.

— Подож… — только и успел сказать я, но динамик уже издал короткий «бульк», извещая об окончании разговора.

Происходящее мне нравилось всё меньше и меньше. А когда я стал смотреть присланное Кочетковым короткое видео в мессенджере, то у меня и вовсе волосы на руках зашевелились.

На кадрах, снятых камерой наблюдения в каком-то супермаркете было отчётливо видно, как мужчина в кепке и капюшоне о чём спорит с кассиршей. Она начинает призывно махать кому-то, находящемуся вне зоны видимости объектива. И тогда злоумышленник выбрасывает руку вперёд, словно швыряет что-то. Продавщица сгибается в три погибели и хватается за правую ключицу. Она падает под стойку, а несколько стеклянных бутылок на витрине позади неё разлетаются вдребезги.

Непосвящённый зритель в этой записи вряд ли бы распознал что-нибудь необычное. Но я слишком часто видел, телекинетиков, чтобы ошибиться. Прошить человека навылет броском какого бы то ни было предмета попросту невозможно. А огнестрела в ладонях у подозреваемого не было — это совершенно точно.

Дальше — больше. Ракурс меняется. Теперь происходящее записывается другой камерой. Судя по стеклянным дверям, где-то на выходе из магазина. Там мужчину в капюшоне останавливают двое служителей закона. Они сразу же берут его на мушку и недвусмысленно жестикулируют, призывая лечь на пол.

Одержимый поднимает руки вверх, что-то говорит и кивает на потолок. Полицейские, как последние разини, синхронно задирают лица. И в тот же миг телекинетик сжимает кулак. Лампы взрываются и вниз летит град мелких осколков и пыли. Матрица камеры, ослеплённая яркой вспышкой, не успевает быстро перестроиться, и потому в кадре около двух секунд царит сплошной мрак.

Электроника запоздало адаптируется к резкой перемене освещения. Из зернистой темноты вновь проступают смутные силуэты. К этому моменту стражи порядка уже корчатся на усыпанном битым стеклом полу и отползают в разные стороны. Их ладони и подошвы форменных ботинок проскальзывают по плитке, оставляя тёмные разводы. Один прижимает руку к груди, а другой держится за шею.

А носителя уже и след простыл. Судя по всему, он сбежал через разбитую вдребезги стеклянную дверь. На этом видео обрывается.

Быстро перезваниваю Кочеткову. Он поднимает трубку сразу же, ещё до того, как отзвучал первый гудок.

— Ну, Мороз, это оно⁈ — эмоционально воскликнул Паша.

— Да, никаких сомнений, — признал я, выбегая из комнаты.

— Эй, Петруха, ты куда⁈ А Новый год как же⁈ — закричал мне вслед Палыч.

Но я лишь неопределённо помахал рукой, пытаясь этим жестом донести, чтоб садились отмечать без меня. Ноги уже несли к маленькому сейфу, где хранились корочки мандата летальной обороны и снаряжённый «Самум».

На бегу надев кобуру через голову, я выскочил в прихожую и сразу же накинул на себя плащ. И весьма вовремя, потому что из батиной комнаты уже вышла Ольга.

— Пётр, что стрясло… это что, пистолет⁈

«Да тихо ты!» — беззвучно произнёс я одними губами и состроил жуткую гримасу.

Вот же глазастая, рассмотрела-таки…

— Празднуйте без меня, до утра не ждите. Всё в порядке, не волнуйтесь, это срочное по работе, — скороговоркой выпалил я и выметнулся в подъезд.

— Алло⁈ АЛЛО⁈ Мороз?!! — надрывался всё ещё висящий на линии Кочетков.

— Да чё ты орёшь⁈ — рявкнул в трубку.

— Чего нам делать-то⁈

— Вам — ничего. А мне надо ехать на Заречный проспект, пока эта шваль там ещё больше народу не угрохала, — непререкаемо заявляю я.

— Да в смысле⁈ — возмутился Павел.

— На коромысле, твою мать! У меня что, связь барахлит? Телекинетик вам не игрушки! Это опасная тварь, от которой надо держаться на почтительном расстоянии! Всё, отбой. Я уже на улице, буду такси вызывать…

— В новогоднюю-то ночь? Ну удачи, — резко изменился тон собеседника.

— Тьфу ты, сука… — досадливо сплюнул я, понимая, что из-за праздничного спроса действительно могу очень долго ждать машину.

— Ага, дошло наконец? — снисходительно хмыкнул Кочетков. — Так что выбора у тебя нет, жди, мы сейчас подберём.

— Кто «мы?»

— Я, Матвей и Яков. У меня отмечать собирались, пока этот сюжет не увидели.

— Хрен с вами, только давайте резче! — сдался я. — Мой адрес — улица…

— Спокуха, Мороз, я всё знаю. Давно уже в твоём личном деле подглядел. Сам живу в паре кварталов от тебя. Через две-три минуты будем!

Я сбросил звонок и приготовился к ожиданию. Да уж, порядком отвык я от вызовов. Даже какой-то лёгкий полузабытый мандраж присутствует. Хотя, наверное, это не из-за объявившегося носителя, а из-за зелёных пацанов, которые едут со мной. Им телекинетик точно не по зубам. Поэтому надо за ними особенно тщательно приглядывать.

Вскоре из-за поворота показались автомобильные фары. Во двор на порядочной скорости залетела белая легковушка. Пронзительно взвизгнув тормозами, она остановилась аккурат напротив меня. Боковое стекло стало опускаться, но я уже и так разглядел за рулём Пашу, который призывно махал мне ладонью.

Прыгнув на свободное сиденье спереди, я пристегнулся, и машина, грозно зарычав движком, рванула с места. Теперь мне надо чётко объяснить парням, что можно, а чего категорически не следует делать. Дай бог, чтобы все они дожили до боя курантов.