Отставной экзорцист 2

Глава 21

Первый рабочий день в новом году выдался ровно таким, каким я его себе и представлял. Не прошло и часа, как горы нерешённых с прошлого года вопросов погребло под лавиной новых поручений. И все, что характерно, срочные!

Из-за этого вызвать Пашку Кочеткова на разговор тет-а-тет не удалось. Смог только короткое сообщение набрать, интересуясь, нет ли у Зорина в семье кого-нибудь тяжелобольного. Ответ пришёл практически мгновенно. И он был неутешительный.

Бывший начальник безопасности вообще-то не любил распространяться о личной жизни. Но однажды наш хакер слышал, как они с Радецкой обсуждали какие-то лекарства для жены Алексея. И судя по тону разговора, ситуация была из ряда вон.

И это именно тот крохотный паззл, с которым картина обретает законченный и до боли в копчике знакомый сюжет… И теперь проигнорировать эту ситуацию я уже не мог. Предстояло многое обдумать, ведь шансов разойтись миром с Зориным практически не существовало.

Варясь в собственных напряжённых размышлениях, бумажную работу я выполнял на автопилоте. Глазеть по сторонам времени не оставалось. Поэтому я далеко не сразу обратил внимание на то, как Светка Янталь вертится вокруг Грошева.

Сперва решил — показалось. Но нет. Оторвавшись от созерцания цифровых таблиц, я совершенно ясно увидел, что Витька очень даже мило с ней болтает и периодически посмеивается. А эта стервозина накрашенная, улыбается, а сама какие-то свои бумажки ему под нос суёт.

Ну что за дурак неисправимый? Новогодний корпоратив его ничему так и не научил? А, впрочем, хрен с ним. Пока человек сам себя из ямы вытянуть не захочет, любые усилия помочь ему будут напрасны. Жаль, конечно, наивного очкарика. Но как его заставить прозреть?

Потирая на ходу покрасневшие от напряжения глаза, я отправился на офисную кухню. Надо бы кофейком заправиться, а то башка у меня совсем туго соображает. Никак не могу оклематься после бурных выходных…

Пока кофемашина гудела и булькала, я прислонился плечом к стене, но практически сразу почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Видимо, нервишки уже начали пошаливать, как в лучшие годы в Комитете, потому что обернулся я слишком уж резко. Грошев, тихо подошедший сзади, аж отшатнулся в испуге.

— А, это ты, Витька, — проворчал я и вернулся к молчаливому созерцанию чёрных капель, неспешно наполняющих мою кружку.

Коллега явно что-то хотел мне сказать, но мялся, не зная, как начать разговор. В конце концов он подошёл вплотную:

— Пётр, мы тут посовещались со всеми… в общем, вот. Возьми. Мы все тебе соболезнуем…

Грошев протянул мне конверт, который я даже не подумал принимать.

— Что это? — сложил я руки на груди.

— Ну… На похороны Евгению Павловичу, — смущённо отвёл взгляд Витя. — Тут немного, конечно, но скинулись, кто сколько смог.

— Спасибо, но не нуждаюсь, — медленно покачал я головой.

— Кхм… Петь, ну чего ты? Мы ж поддержать тебя хотим…

— Да брось, Витя, меня весь отдел терпеть не может. К чему лицемерие? Зачем эти подачки? Хочешь, оставь конверт себе, а всем скажешь, что передал.

— И не подумаю, — нахмурился под очками собеседник. — Принято так — помогать человеку, когда у него горе случилось.

— Даже если человек ни о чём не просил? — вскинул я бровь.

— Да! — упрямо буркнул Грошев.

— Я всё равно не хочу ничего брать от этих людей, Вить. Без обид. Это выглядит, как откуп от собственной совести. Многие в финансовом отделе годами, а кто-то и десятилетиями, гребли с батей в одной лодке. Но как только он ушёл с должности, сразу же о нём забыли. Зато теперь, когда его не стало, вдруг опомнились, от сердца пару бумажек отщипнули великодушно. Спасибо. Хочешь в пояс поклонюсь?

— Блин, ну Пётр, зачем ты так⁈ — раскраснелись щёки у коллеги.

— Ладно, прости, не хотел тебя грузить, — примирительно выставил я ладони. — Давай замнём тему.

— Так ты возьмёшь конверт? — не отступился собеседник.

— Нет, — всё с той же непреклонностью отозвался я.

— Господи, да что ж так сложно-то с тобой⁈ — снял очки и потёр переносицу Витька. — Ну нет ведь ничего зазорного, чтобы помощь от кого-то принять! Никто тебя этим попрекать не будет!

— Ой, кто бы говорил, — мрачно хмыкнул я. — Ты сам-то готов от меня помощь принимать?

— Слушай, Петь, я же извинился, — ещё сильнее покраснел коллега. — Просто… просто стыдно мне было, вот я и вёл себя так… Я благодарен, что ты меня отбил у тех двух козлов, да ещё и накостылял им. Но… блин, я ведь мужик, понимаешь? Я должен уметь сам за себя постоять, а не ждать, что кто-то меня защитит! В общем, прости ещё раз, если задел своими поведением. Это сугубо мои бзики, и мне не следовало их вываливать…

— А я и не про тех гамадрилов говорил.

— А про что тогда? — недоумённо заморгал Грошев.

— Да хоть бы про Янталь.

— А… эм… кхе-кхе… — собеседник аж подавился от удивления. — И всё же, тут немного другое…

— Тем не менее видеть, как она тобой крутит всё равно удовольствия не приносит. Ты хороший парень, Витёк. А время и силы тратишь на какую-то шаболду, которая тебя никогда близко к себе не подпустит.

— Не надо так о ней говорить! — чуть повысил на меня голос Грошев. — Ты не можешь знать, Пётр, как у нас сложится!

— Но всё же знаю, — развёл я руками.

— Откуда? Может, Светлана сама что-то говорила, а? — пошёл в наступление коллега.

— Нет.

— Вот видишь, твоё «знание» ничем не подкреплено! А в жизни бывает совершенно по-всякому, — возразил мне Витька, нервно поправляя очки через каждые две секунды.

— Да я понимаю, что ты профессионал в самоутешении. Но мои слова, в первую очередь, подкреплены опытом. Хочешь поспорить со мной? Заодно и посмотрим, как ты сам готов чужой помощью воспользоваться.

— В таких вопросах, обычно, помогать не просят, — опустил глаза Грошев.

— Ну вот, что и требовалось доказать. Зато меня учить собирался.

Собеседник недовольно глянул, и я подумал, что он сейчас развернётся и уйдёт. В принципе, я именно к такому исходу и стремился. Однако Витя вдруг протянул мне раскрытую ладонь и объявил:

— Ну хорошо, Петя, давай поспорим! Не знаю, что и как ты собрался мне доказать, но хочу раз и навсегда закрыть эту тему. Проиграешь — больше никогда о Свете не заикаешься и молча забираешь конверт. Уговор?

Ещё толком не понимая, зачем на это подписываюсь, я крепко пожал Грошеву руку.

Тьфу, блин! Я ведь просто не хотел продолжать неприятный для себя разговор. Учить коллегу жизни в мои планы не входило. Но Витька сумел подловить и обернуть против меня мои же слова. Теперь, походу, не отвертеться…

— Дурдом какой-то… и это только первый рабочий день… — недовольно бормотала себе под нос Светлана, промывая чашку в раковине.

И действительно, сегодня все будто соревновались между собой в том, кто сумеет создать максимальное количество проблем. Больше остальных, разумеется, преуспевала начальница отдела. Но хотя бы на кухне от неё можно было ненадолго спрятаться. Пока что. С этой мегеры станется горшки поставить под каждым столом и вообще запретить сотрудникам с кресел подниматься…

— Чаёвничаешь, Янталь? — раздался позади молодой женщины низкий басовитый голос.

Света от неожиданности вздрогнула и едва чашку не выронила.

— Фух, Бугров, чуть заикой не оставил… — поджала она губы. — Чего преследуешь меня, как маньяк?

— Да вот хотел спросить, есть ли у тебя совесть или что-нибудь отдалённо на неё похожее, — встал прямо в дверном проёме коллега.

— Серьёзно? И ты ради этого за мной аж побежал? — фыркнула Янталь.

— Возможно. Просто интересно, ты хоть перед Витькой извинилась?

— Это за что ещё? — округлила глаза Светлана.

— А ты уже забыла? Давай напомню. Например, за то, что хвостом перед другими мужиками крутишь.

— А ты не много ли на себя берёшь, Бугров? Что-то не понимаю, каким боком вас обоих моя личная жизнь может касаться, — ледяным тоном произнесла женщина.

— Мне казалось, что ты Витьке шанс на отношения даёшь. А сама в это время позволяешь первому встречному себя лапать.

— Если кажется, креститься надо! — полыхнул холодной яростью взгляд Янталь. — Я уже сказала, это не ваше собачье дело!

— Ну хорошо. А когда его по твоему науськиванию чуть два хмыря в сортире не отметелили? Это, на секундочку, Грошева касается напрямую.

— Мальчики сами между собой разобраться могут, — хмыкнула Светлана.

— Значит, ты не отрицаешь, что специально спровоцировала ту ситуацию? — попытался подловить её Пётр.

— Тебе какая разница? Почему я должна перед тобой оправдываться? Заделался Грошеву вместо мамочки, что ли? И вообще, пропусти, у меня нет желания с тобой дискутировать.

— Ты чай себе налить забыла, — криво ухмыльнулся Бугров.

— Перехотелось. Отойди.

— А что так? Неприятно правду выслушивать? — продолжил издеваться Пётр.

— Да что ты вообще обо мне знаешь, мужлан тупой⁈ — начала заводиться Янталь. — Считаешь, будто имеешь право нотации мне читать⁈

— Ну попробуй объяснить, чего же в тебе такого особенного есть, что позволяет играть с чувствами людей? Ты же не школьница, ты прекрасно понимаешь, что не каждый способен потом себя по осколкам воедино собрать. А ты как последняя дрянь мучаешь парня. Превратила его в какого-то лакея своего.

— Прекращай бросаться оскорблениями, Бугров! — сквозь зубы процедила Светлана. — Я никого не мучаю. Если Грошев за мной бегает, то это сугубо его личные проблемы.

— Да ну? А точно ли он за тобой бегает? Или всё же ты к нему постоянно подкатываешь и глазки строишь? «Ой, Витюша, а помоги…», «Витечка, а где мне взять…», «Витя, а куда тут программа выгружает…» Ты думаешь, мы в отделе все слепые, и не видим, как ты Грошева дрессируешь и на коротком поводке таскаешь?

— Ещё раз тебе повторяю, Бугров, я перед тобой отчитываться и оправдываться не собираюсь! — бросила Светлана. — Ты сейчас лезешь туда, куда никто не просит.

— И всё же, я хочу услышать, что ты сама думаешь по этому поводу, Янталь. Парень продолжает на тебя молиться, как бы ты об него не вытирала ноги. Ты ж и знать не знаешь, какой у Витьки был взгляд, когда он увидел тебя на корпоративе с другим в обнимку. Неужели тебе настолько на него плевать? Даже после всего, что он для тебя делает?

Женщина хотела незамысловато послать навязчивого собеседника куда подальше. Но эта его снисходительно-раздражающая манера разговора давно уже доводила Янталь до белого каления. Было бы неплохо наорать на Бугрова, обложить последними словами и высказать всё, что она думает об этом толстокожем высокомерном кретине!

Но это слишком просто. Да и небезопасно закатывать громкую сцену прямо в офисе, когда поблизости рыщет Адольфовна… Нет уж, спасибо. Светлана поступит иначе…

— А что ты предлагаешь, Петечка? Мне что, надо теперь лечь под Грошева, чтобы ты успокоился? — желчно съязвила Янталь.

— Ну, это было бы гораздо честнее, в сравнении с твоим нынешним поведением, — пожал плечами Бугров, словно не распознал едкого сарказма.

— Ах, какой ты благодетель! — иронично скривила губы Светлана, подбавляя в голос больше презрения и яда. — А давай я ещё и с каждым таксистом спать буду или официантом, ага? Ну чтобы точно никто не обижался.

— Так ты Витьку видишь исключительно в качестве обслуживающего персонала? — взметнулись в удивлении брови собеседника.

Это была первая искренняя реакция от Бугрова за весь разговор. Единственная фраза, не брошенная свысока. Пускай на короткий миг, но Светлане всё же удалось выбить почву из-под ног этого самодовольного индюка. И потому ей захотелось ударить по трещине в самообладании Бугрова ещё сильнее. Чтобы он не просто отвалил от неё, а навсегда потерял желание с ней связываться.

— Ну уж точно не в качестве мужчины, — выделила интонацией Янталь последнее слово, стараясь сделать свой ответ предельно колким.

Светлана жаждала сорвать с этого недоделанного праведника маску напускного благородства и ткнуть Петра носом в его же собственное гнилое нутро. Это стало бы прекрасным завершением диалога. Она ожидала, что Бугров сейчас заскрипит зубами от бессильной злости, начнёт плеваться и ругаться, разразится новой порцией нравоучений, над которыми она открыто посмеётся…

Однако Бугров почему-то повёл себя иначе. Вопреки всем ожиданиям он печально усмехнулся, будто именно это и рассчитывал услышать. Затем, не говоря ни слова, он посторонился, освобождая проход. А позади него…

— Витя⁈ — вытаращилась Светлана на коллегу.

Женщина открыла рот, собираясь сказать что-нибудь ещё, но понимала, что любые оправдания прозвучат сейчас позорно. А она не хотела выглядеть жалкой. Особенно при этом подонке Бугрове…

Грошев стоял перед ней с таким бледным лицом, что в гроб краше кладут. Он молчал и только неверяще мотал головой, словно отказывался верить собственным ушам. И Светлана вполне могла попытаться исправить ситуацию. Найти слова, способные склеить разбитое доверие Виктора. Но только не тогда, когда рядом трётся Бугров и довольствуется своей победой.

— Мы… можем поговорить? Одни. — кое-как выдавила из себя Янталь, обращаясь к Грошеву.

— Зачем? — глухо спросил Витя, и в его голосе прозвенело нечто такое, чего раньше не было.

Горечь? Равнодушие? Холодность? Отстранённость? Непонятно. Но в любом случае он никогда не позволял себе так разговаривать со Светланой. Даже сегодня утром…

— Надо, — односложно буркнула Янталь.

— Нет, пожалуй, с меня хватит, — отвёл глаза Грошев. — Поищи себе другого мальчика на побегушках.

Парень развернулся и, держа спину неестественно прямой, отправился к своему рабочему месту. Светлана вскинулась было, собираясь остановить его, но наткнулась на внимательный и будто бы изучающий взгляд Бугрова. В тот момент ненависть к этому человеку взыграла сильнее, чем когда-либо…

— Надеюсь, ты очень доволен собой, — процедила она. — Портить чужие отношения ведь гораздо проще, чем строить свои собственные, да?

— Не изображай из себя жертву, Янталь, у тебя с Витей не было отношений, — не остался в долгу Пётр.

На долю секунды Светлане захотелось выцарапать глаза этому надменному гаду. Вечно-то он из себя корчит невесть кого! Ходит, раздувшись от собственной важности, а на деле простой офисный клерк! За тридцать лет ничем кроме перебирания бумажек не занимался, но ведёт себя так, словно жизнь повидал!

Неизвестно, до какого состояния Янталь могла себя накрутить. Вполне возможно, что она действительно не сдержалась бы и полоснула Петра по физиономии. И далеко не факт, что её за это наказали бы. Светлана спокойно могла соврать, якобы Бугров до неё домогался. И кому в такой ситуации стало бы хуже — большой вопрос.

Однако пронзительный крик начальницы отдела, разнёсшийся по всему офису, разрушил так и недозревшие планы:

— Бугров! Где Бугров⁈ Пусть в мой кабинет зайдёт, быстро!

Визг Ольшанской был таким пронзительным, что даже скрежет металла о стекло по сравнению с ним показался бы ангельским пением.

— Цени Адольфовну, Петечка, — издевательски улыбнулась Светлана. — Радуйся, что хоть какой-то женщине ты всё ещё нужен.

Пускай сегодня она и проиграла, но гримаса, исказившая лицо Бугрова при звуках голоса начальницы, стала ей утешительным призом.